Глава 1
Флёр, заслышав позади рёв двигателя, обернулась и оцепенела. На неё стремительно надвигались две слепящие в темноте фары. Заглушая все прочие звуки, застучало сердце.
«Это конец?» — пронеслась глупая мысль. Волна боли смыла её. Свет померк.
И тут же ударил вновь сквозь закрытые веки. Флёр застонала, чувствуя себя совершенно разбитой, отвернулась от окна и накрыла голову одеялом. Этот кошмар снился ей уже девятый месяц подряд, и теперь она не могла однозначно ответить, что хуже: пережить его однажды наяву или постоянно во сне.
Звон будильника прикончил надежду поспать ещё немного. Пяти часов отдыха после вчерашнего вечера и части ночи, проведенных в клубе, оказалось категорически мало, но Флёр привыкла вставать и в худшем состоянии. Она решительно отбросила одеяло в сторону и открыла глаза.
Стоящий напротив стеллаж добавил депрессивную ноту в это и так не радостное утро. В прошлой «доаварийной» жизни его заполняли медали, кубки, грамоты, плюшевые игрушки и всякие мелкие сувениры. Теперь же он зиял гнетущей пустотой. Когда Флёр вернулась из больницы домой, она в порыве нахлынувших обиды, ярости и разочарования поскидывала всё в коробки. Сейчас они пылились где-то на чердаке, и то исключительно потому, что на этом настоял папа — Флёр же собиралась их выкинуть. Но вот избавиться от стеллажа насовсем духу не хватило. Он служил последним оплотом надежды, что дорога в большой спорт закрыта не навсегда.
Флёр перевела взгляд на более приятные вещи — всю стену справа от неё закрывали плакаты рок групп, преимущественно британских. В жизни Флёр легко переключалась между английским и французским, но вот в музыке отдавала предпочтение первому, и желательно с оксфордским акцентом.
Почётное место в центре стены занимал плакат группы «Пульс свободы», вокалист и лидер которой — Феникс — лучезарно улыбался, смотря прямо на Флёр. Она в который раз пробежалась по его лицу: угловатому, неестественно бледному, с голубыми щедро очерченными подводкой глазами, в обрамлении взлохмаченных, словно никогда невидевших расчёску, чёрных волос, достающих почти до плеч.
В голове сразу зазвучал его голос — чарующий, пленительный, увлекающий в другую реальность прочь от всех проблем... Флёр вздохнула, отправила Фениксу воздушный поцелуй и начала приводить себя в порядок.
Перед выходом из комнаты проверила соцсети: среди спама и бессмысленных переписок в глаза бросились два непрочитанных сообщения от школьного друга — Дамьена. Флёр не могла припомнить, когда видела его в последний раз.
«Неужели это было больше двух лет назад, ещё в школе? Нет, в прошлом году виделись на дне рождении Шэрон. Но точно не в этом... Интересно, с чего он решил мне написать?»
Первое сообщение оказалось приглашением:
«Привет! Узнал от Шэрон, что ты теперь в одном университете с нами, поэтому буду очень рад увидеть тебя на моей первой в этом учебном году студенческой вечеринке в эту пятницу. Начало в 21:00. Дресс-код — карнавальная маска. Остальное на твоё усмотрение. P.S. Захвати купальник, у меня есть бассейн :)».
Второе, с припиской «забыл самое важное», содержало адрес дома в северном пригороде Монреаля.
Флёр принялась читать сообщения заново, но с ужасом споткнулась на словах «в эту пятницу». Эту пятницу она обещала провести с младшей сестрой — Мелани. Посиделки и так уже откладывались дважды, и интуиция подсказывала, что в третий раз сестра её не простит.
Откладывая тяжёлое решение на попозже, Флёр поспешила вниз, надеясь покинуть дом до того, как её кто-то заметит. Последняя ступенька лестницы оповестила весь дом о совершающемся побеге, издав противный скрип.
— Флёр, это ты? — вдруг раздался голос мамы.
«Чёрт».
— Да, — ответила Флёр, входя в столовую.
Мама сидела перед ноутбуком в окружении бумаг, плечом прижимая к уху телефон. Она бросила короткий взгляд на дочь и вернулась к работе.
Внутренне Флёр всегда восхищалась мамой. К сорока годам та успела поставить все галочки в чек-листе успешной женщины. Рано вышла замуж за образованного и привлекательного мужчину, родила двух талантливых дочерей, построила головокружительную карьеру, сохранив при этом красоту и фигуру. Себя в сорок лет Флёр, сколько ни старалась, представить не могла. Но она была уверена, что ей и за всю жизнь не выполнить половины пунктов из этого списка.
— Я не успеваю отвезти Мелани, — сказала мама, параллельно набирая что-то на клавиатуре. — Подбросишь её? Тебе же по дороге.
Флёр скрестила руки, сдерживая нарастающую волну негодования. Она старалась говорить спокойно, но в словах, прорвавшихся сквозь стиснутые зубы, легко было услышать раздражение:
— Во-первых, нет, это совсем другой район, и я говорила об этом уже не раз. Во-вторых, я сама опаздываю. Вызови ей такси.
Мама, наконец, оторвалась от экрана, отложила телефон и повернулась. Её пухлые губы вытянулись в струну. Первый признак недовольства.
— Достаточно препирательств, — командным тоном, каким она чаще общалась с подчинёнными, проговорила мама. — Отвези сестру и забери её вечером. Я, скорее, всего задержусь допоздна.
Флёр тяжело дышала. Ей очень хотелось что-нибудь разбить, но ещё больше хотелось просто сбежать. Сбежать куда угодно, хоть в Антарктиду, хоть даже в другой мир. Главное подальше. Смелости хватило лишь громко возмутиться:
— Мы же договаривались предупреждать заранее! У меня вообще-то своя жизнь есть, и планы на вечер тоже! Я обещала Шэрон...
О последнем Флёр соврала, но совесть её не мучила — они вполне могли устроить сегодня девичник.
— Для тебя какая-то подружка важнее сестры и её будущего?! — Мама тоже повысила голос.
Она поднялась и застыла, скрестив руки и вздёрнув узкий подбородок.
— А моё будущее в этом доме кого-то волнует?! — выпалила Флёр. — Я для вас вообще существую как отдельная дочь, а не как водитель для святой Мелани?
Мама угрожающе выставила руку ладонью вперёд.
— Довольно! Ты под домашним арестом до конца месяца. Никаких встреч с друзьями, вечеринок...
— Мне девятнадцать, мам. Ты не можешь...
— И никаких карманных денег. Если я узнаю, что ты нарушила запрет, то...
— То — что? Выгонишь меня из дома? На цепь посадишь?
— Отправлю тебя лечиться. Думаешь, я не знаю, чем ты занимаешься по вечерам, и в каком состоянии возвращаешься домой?
Флёр опешила. Вот уж чего она никак не ожидала, так это подобных обвинений.
— Мам, мы едем? — раздался голос Мелани посреди наступившей тишины.
В дверном проёме возникла уменьшенная копия Флёр. Для двенадцати лет Мелани была слишком худой и низкой. Тонкие светлые волосы по обыкновению она собрала в идеальный тугой пучок. В руках сестра держала объёмную сумку длинной в половину её роста.
— Флёр тебя отвезёт. И вечером тоже за тобой заедет — напиши ей, как освободишься. Ты уже собралась?
— Ага.
Мама приблизилась к Мелани, поправила воротник на её рубашке и, приобняв за плечи, ласково поцеловала в лоб.
— Хорошего тебе дня, дорогая. Слушайся тренера и...
— ... делай больше, чем можешь! — задорно закончила Мелани.
Флёр проговорила это в мыслях. Она почувствовала резкую боль вонзившихся в ладонь ногтей.
— Идём, Мел. Я опаздываю, — процедила Флёр.
Подхватив спортивную сумку сестры, она быстро покинула дом. Мелани почти вприпрыжку бежала за ней. Закинув сумку на заднее сидение, Флёр села за руль новенького серебристого седана. Машинально воткнув ремень безопасности в фиксатор, она запустила двигатель, и салон наполнился музыкой.
— О, я молю не о низменной страсти, — успел пропеть Феникс, прежде чем Флёр выключила плеер.
— Извини, — сказала Мелани, пристёгиваясь. — Вы опять с мамой из-за меня поссорились? Я пытаюсь её убедить, что могу сама на такси или автобусе добираться, но она и слушать не желает.
— Да забей, Мел, ты её не переубедишь, — ответила Флёр, нажимая на газ. — У неё бзик на почве безопасности.
Сестра улыбнулась, словно ничего и не произошло.
— Но я рада, что ты меня подвозишь. Мама всегда говорит о соревнованиях или тренировках, папа вечно на телефоне висит, а с тобой можно нормально поболтать. Особенно про парней. Ты всё ещё с Джеком встречаешься?
Под «нормально поболтать» Мелани подразумевала допрос. Её любознательность прекрасно переживала все тренировки и учёбу.
— С Джеком? — не сразу вспомнила Флёр. — Нет, и давно уже.
— А с кем тогда?
— С субботы уже ни с кем.
— А до субботы? Он был симпатичный?
Не сдержавшись, Флёр усмехнулась. Да, её предыдущий парень вполне хорош собой, просто не совсем в её вкусе.
— Что-то типа того, — не желая вдаваться в подробности, ответила Флёр. — Кстати, насчёт симпатичных парней... У Дамьена... Ну, помнишь, в школе я и Шэрон с ним дружили... Так вот, у него намечается суперкрутая студенческая вечеринка, которую я никак не могу пропустить, если хочу вписаться в университетское сообщество. Понимаешь?
Мелани кивнула.
— Тебе нужна помощь с нарядом, да? Можем как раз в пятницу пойти на шопинг. Это будет весело, и...
Собравшись с духом, Флёр с грустью прервала её:
— Вечеринка в эту пятницу.
Что-то внутри Мелани оборвалось. Воодушевление вмиг исчезло с её лица. Брови слились в одну линию, а губы, как у мамы ранее, превратились в тонкую полоску.
— Но ты же клялась мне... Мы и так переносили уже...
— Прости, прости, я знаю, что сильно тебе задолжала. Просто такое неудачное стечение обстоятельств.
— Да признайся уже, что тебе просто неинтересно проводить со мной время! Ты же взрослая, что тебе с детьми водиться, да?
— Мелани, мне нравится проводить с тобой время.
Было видно, что сестра ей не поверила. Демонстративно отвернувшись, она теперь шумно сопела, глядя в окно.
— Я искренне говорю, честное-пречестное.
Мелани на это ничего не ответила.
Десятью минутами позже Флёр остановилась у огромного спорткомплекса. Мелани тут же отстегнулась, ловко перегнувшись, забрала сумку с заднего сидения и выбежала из машины, на прощание громко хлопнув дверью. Поздно опомнившись, Флёр сказала: «Хорошей тренировки», но её слова сестра уже не могла услышать.
***
После аварии из жизни Флёр постоянно что-то пропадало: друзья, уважение мамы, смысл жизни... Теперь вот куда-то запропастилась Шэрон, с которой они должны были встретиться ещё пятнадцать минут назад.
Флёр щурилась от необычайно яркого осеннего солнца, но поиск невысокой брюнетки в расплывчатой толпе студентов, наводнившей широкую аллею университетского парка, был заданием повышенной сложности. На сообщения Шэрон не только не отвечала, более того — она их нагло игнорировала, оставляя непрочитанными. И это раздражало даже больше, чем начавшаяся от недосыпа головная боль, от которой Флёр пыталась сейчас спастись двойным эспрессо.
Вчерашние вечер и ночь прошли слишком хорошо, а утро вышло слишком полярным, поэтому Флёр не терпелось поделиться с подругой впечатлениями и новостями, но Шэрон её словно избегала. Из-за Мелани Флёр всё же опоздала, и поболтать до занятий, как это обычно случалось, возможности не было, а в перерывах, разделённые по разным корпусам, подруги пересечься не могли. И вот теперь, когда наконец-то мучительно долгие и скучные занятия позади, можно было всласть выговориться, но Шэрон будто испарилась.
Флёр, не прекращая идти к выходу из парка, в очередной раз достала телефон и проверила: на её сообщениях по-прежнему стояла одна галочка.
«Ау, ты жива вообще?» — набрала Флёр, краем зрачка заметила стремительно приближающееся пятно и вдруг о что-то споткнулась.
На этот раз её подвело отлично развитое равновесие — сказались почти бессонная ночь и десяток выпитых во время неё коктейлей.
Флёр коленями и ладонями ощутила раскалённый асфальт. Не без труда она поднялась, обернулась и оглядела того, в кого врезалась.
Это был короткостриженый черноволосый мужчина максимум лет тридцати на вид, одетый во всё чёрное. Даже платок, которым он вытирал идеально скроенный пиджак, был цвета воронова крыла.
«Даже глаза...»
Он не выглядел удивлённым или рассерженным, не испытывал неловкости. Его лицо не отображало ровным счётом никаких эмоций.
— Пардон, месье. Мне так неловко, — искренне сказала Флёр. И сообразив, тут же добавила: — Ой, это должно быть мой кофе. Простите ещё раз. Давайте оплачу вам химчистку?
Она потянулась к сумочке, перекинутой через плечо.
— Не нужно, — бархатисто сказал он на английском с обожаемым ею британским акцентом и прекратил оттирать пятно.
Спешно выстроенная адреналином плотина не выдержала, и голову Флёр затопило мыслями. Облачённые в разную форму, все они имели одно и то же содержание: перед ней её идеал.
Незнакомец словно был сотворён нейросетью, обученной на любимых группах Флёр: мрачный, таинственный и недостижимый, как далёкая звезда, сияющая холодным светом. Его вид не портили даже излишне заострённый нос и глубоко посаженные глаза под длинными бровями.
— Флёр Лотье! — лихорадочно вцепившись в руку незнакомца, воскликнула она так, будто последние годы провела, пытаясь вспомнить своё имя.
— Не фанат цветов, — поморщился он и торопливо пояснил: — Время, которое они радуют глаз, несоизмеримо силам и затратам, которые в них нужно вложить, чтобы заставить цвести.
В голове неожиданно стало пусто — никто раньше не использовал её имя, буквально означающее на французском «цветок», как насмешку. Наоборот, каждый второй применял его для «оригинального» подката.
Незнакомец развернулся и успел сделать несколько шагов, прежде чем Флёр сообразила, что разжала пальцы. Она быстро догнала его.
— А как вас зовут? — голос к концу фразы надломился, но незнакомец, казалось, не услышал её вовсе и продолжил путь.
Она уже собралась броситься ему вслед, но её окликнула Шэрон:
— Привет!
Тут же обернувшись, Флёр лицом к лицу столкнулась с пухленькой невысокой брюнеткой в малиновом платье.
Светловолосая Флёр в белой хлопковой блузке и голубой юбке-полусолнце подумала, что значительно проигрывает в эффектности подруге. Она всегда по-доброму завидовала Шэрон, в особенности её роскошным густым волосам. Подруга, благодаря живой мимике и умению скрывать недостатки, всегда выглядела цветущей. И Флёр часто шутила, что им следует поменяться именами, потому что своё отражение ей напоминало чахлый фикус, который слишком часто поворачивали, и отчего тот сбросил все листья. Нет, конечно, она отдавала себе отчёт в том, что по общепринятым стандартам красива. Но её арктическая внешность больше подходила для модельного бизнеса, где людей используют как чистые холсты. К сожалению, для такой карьеры, ей значительно не доставало роста.
— Видела этого краса... — начала Флёр, но Шэрон её тут же взволнованно перебила:
— Боже мой, что с тобой случилось?!
Флёр оглядела себя: одежда безнадёжно испачкана кофе и кровью, блузка порвана на локте. Вдобавок она тут же почувствовала резкую боль. Сильнее всего беспокоили ушибленные колени, ладони и хуже всего — бедро.
«Класс», — мысленно протянула Флёр, стараясь не думать о том, в каком состоянии волосы и лицо. — «Отличное первое впечатление, так держать!»
— Чёрт, всё так плохо, да?
— Выглядишь, будто тебя машина... — Шэрон тут же осеклась и замахала руками.
Из тьмы с яростным рыком вырвался пикап. Его фары, как в недавнем кошмаре, парализовали Флёр. Пикап стремительно надвигался, а она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть. Звук становился всё ближе и ближе, в любую секунду, вот сейчас...
Кто-то с силой встряхнул её, и Флёр отшатнулась. Она дышала ртом — часто и жадно, но наваждение уже растаяло, оставив мерзкий привкус страха. Сжав трясущиеся руки, она тут же их расслабила, закрыла глаза и стала считать выдохи: один, два... Десять.
— Я в порядке, — сказала Флёр, больше себе, чем Шэрон. — Всё прошло.
— Прости меня, пожалуйста, — виновато произнесла подруга. — Не знаю, что на меня нашло.
— Шэр, всё хорошо. Ты ни в чём не виновата.
— Да, но...
— Давай лучше уйдём отсюда. Не хватало, чтобы кто-то из знакомых сфоткал меня в таком виде... Чёрт, точно, телефон!
Спустя пару минут подруги заняли скамью в тени деревьев и кустарников. В этом закоулке было безлюдно, и шум от центральной аллеи едва проникал сюда.
Шэрон протирала несчастный телефон, каким-то чудом переживший падение и душ из кофе, а Флёр пыталась привести в порядок себя.
— Он буквально мой идеал, Шэр. А я предстала перед ним вот так, — подытожила она рассказ и продемонстрировала разорванный и заляпанный рукав.
— Да брось, Флёр! Этот тип тебе даже подняться не помог. Я бы от него держалась подальше.
Нехотя Флёр пожала плечами. Признавать, что в словах подруги есть зерно истины, ей не хотелось. Этот незнакомец — её идеал. А разве у идеала могут быть недостатки? Наверняка есть веская причина, почему он так поступил.
— Обидно, что наша первая встреча вышла такой, — продолжала жаловаться Флёр. — Вот что бы ты делала, если бы была на моём месте, а на месте этого прекрасного британца — Теренс?
— Под землю бы провалилась... — тут же ответила Шэрон, щёки которой мгновенно покраснели. И тут же серьёзно добавила: — Но если бы он так плохо себя вёл, то мы бы сейчас не встречались.
Продолжить разговор им не дала пожирающая друг друга парочка, ворвавшаяся в закоулок. Девушку Флёр не узнала, а вот субтильный парень с розовым мелированием очень напоминал...
— Теренс! — вскочив, удивлённо воскликнула Шэрон. — Что? Почему...
Слёзы заглушили её.
— Это не то... — попытался объясниться Теренс, тут же оттолкнув девушку, с которой целовался секунду назад.
Флёр загородила собой Шэрон и дала волю ярости:
— Это не что?! Не измена, а случайно так вышло? Заставили, шантажировали? Знаешь куда можешь засунуть свои оправдания? Вот-вот, и сам вали туда же! И не смей больше приближаться к Шэр! Ты даже одного её мизинца не заслуживаешь.
Где-то в середине её речи, бросив шёпотом: «У тебя что, кто-то уже есть?» сбежала девушка, которую Теренс не стал останавливать. Он, подняв руки ладонями вперёд, сделал пару шагов к подругам.
— Шэр, милая, прошу, давай спокойно поговорим наедине.
Возмущению Флёр не было предела. Она достала из сумки газовый баллончик, который всегда носила с момента аварии, и направила его в сторону Теренса.
— Ещё один шаг, и я...
Шэрон положила руку ей на плечо и, всхлипывая, тихо произнесла:
— Не нужно, Флёр. Уходи.
— Что? — удивилась Флёр. — Я ни за что не оставлю тебя с ним одну!
— Я не тебе. Теренс. — Шэрон вышла из-за спины Флёр. — Проваливай... к чёрту.
— Хорошо. Я уйду сейчас, чтобы ты остыла, но позже мы обязательно поговорим.
— Вали уже, — поторопила его Флёр, угрожая баллончиком.
Когда Теренс наконец-то ушёл, подруги вернулись на скамью. Шэрон, сколько не пыталась, не могла остановить водопад слёз, Флёр же обнимала её, гладила по спине и вполголоса говорила:
— Вот же мудак. И как он посмел с тобой так поступить? Клянусь тебе, мы ему это так просто с рук не спустим, слышишь? Отомстим по полной, чтобы прочувствовал, какую боль причинил. И, вообще, Шэр, знаешь, этот урод не стоит ни единой твоей нервной клеточки. Это он должен сейчас рыдать, что потерял такую замечательную девушку!
Флёр отстранилась и подала Шэрон платок.
— Держи. Подыши глубоко, мне это обычно помогает.
Шэрон аккуратно промокнула лицо, последовала совету, после чего слабо улыбнулась.
— А я, дура, надеялась, что мы вместе пойдём на вечеринку к Йену. Это он меня и задержал.
— Со всеми этими событиями я успела про неё забыть. Меня он тоже пригласил. И я даже успела поругаться с Мелани из-за пятницы, но, надеюсь, скоро помиримся. А ты у него спросила, к чему маски?
— Ага, — шмыгнув носом, ответила Шэрон. — Йен надеется, что так люди будут свободнее общаться с незнакомцами и с новой стороны узнают друзей. Звучит, конечно, любопытно, но теперь уже не важно.
— Почему?
— Потому, что там наверняка будет Те... он, а я сейчас меньше всего хочу его видеть.
— Это же вечеринка у Дамьена! — уговаривала её Флёр. Она бы пошла и одна, но с подругой всегда веселее. — Представь, сколько народу там будет! И, кстати, идеальный момент для мести. Подберём тебе образ на двенадцать из десяти, покоришь пару-тройку сердец, возможно даже старшекурсников, и этот козёл поймёт, чего лишился.
— Честно, не уверена, что мне всё это нужно сейчас... — сопротивлялась Шэрон. Она опустила взгляд на платок, который теребила в руках.
— Конечно, нужно, что за глупости! Ты же хочешь сделать ему больно?
— Наверное, да. — Голос Шэрон дрожал. — Хочу.
— Так вот, поверь мне, лучший способ этого добиться: выглядеть счастливее, чем ты была в отношениях с ним. Я знаю, что ты сильная и сможешь это сделать. Прежде всего, ради самой себя. Знаешь, как мне говорили: если долго притворяться, то однажды притворство станет реальностью. Также и тебе нужно притвориться, что всё замечательно, и со временем ты почувствуешь, что так оно и есть. Но для начала проведём терапию шопингом. Предлагаю в среду после занятий отправиться в тур по магазинам и ни в чём себе не отказывать. Всё за мой счёт.
— Ты звучишь убедительно, но...
— Шэр, хватит возражений. Просто доверься мне, ладно?
Шэрон, шмыгнув носом, постаралась улыбнуться.
— Ну, хорошо, Флёр. Надеюсь, ты права.
***
В пятницу вечером Флёр натянула спортивный костюм и повесила на плечи рюкзак с вечерним нарядом и увесистой косметичкой. Выключив свет, она подняла окно, залезла на подоконник, и, развернувшись, повисла с наружной стороны на руках. После пережитых травм, прыгать с такой высоты не было хорошей идеей, но Флёр это не остановило.
Спрыгнув, она подогнула ноги, но, коснувшись газона, распрямила их и сделала кувырок назад. Подобный трюк, конечно, отозвался болью в бедре, но Флёр заранее приняла обезболивающее и надеялась, что та быстро пройдёт.
Технически сложная часть побега была выполнена. Оставалось незаметно прокрасться вдоль дома и дойти до места, куда скоро должно подъехать такси. Флёр, согнувшись ниже уровня окон, осторожно шагала к цели, как вдруг услышала голоса родителей.
— Флёр опять не будет с нами ужинать? — поинтересовался папа.
— Полагаю, что нет.
— Может, зря ты так с ней?
— Мы долго терпели, Жан. Я понимаю, что ей тяжело, но если она продолжит в том же духе, то просто угробит своё будущее. Ты вот, например, в курсе, что твоя дочь, едва поступив, уже пропускает занятия в университете? И что каждые выходные торчит бог весть где, а возвращается в совершенно неадекватном состоянии?
«О каком будущем ты говоришь, мам? До старости работать экономистом с девяти до шести пять дней в неделю? К чёрту мне не сдалось такое будущее. Я и в универ хожу-то только ради Шэрон. Если бы не она, то...»
Флёр сама ужаснулась мыслям, пришедшим в голову. Нет, пока ещё есть за что цепляться.
— Но, Карин, домашний арест — это тоже не выход. Ты же знаешь нашу дочь, она упрямая, как ты.
— Тогда сам с ней говори. Может, тебя она послушает и образумится. В конце концов, ты отец, и у тебя больше авторитета.
«Ага, скорее океаны высохнут, чем папа снизойдёт до разговоров по душам со мной», — хмыкнув, Флёр поспешила в проулок, где её уже дожидалось такси.
Она доехала до подруги, переоделась, сделала макияж себе и Шэрон, и уже вместе они отправились на вечеринку, о которой, казалось Флёр, будут говорить минимум до конца года.
Покинув такси, Флёр первым делом достала зеркало и с помощью фонарика телефона убедилась в идеальности своего внешнего вида. Ей понравилось, как выглядит лицо в изящной кружевной маске, но та немного давила, грозя к концу ночи вызвать головную боль. Вернув зеркало в сумку, Флёр повернулась к подруге:
— Ну что, готова показать всем класс?
Шэрон в похожей маске не очень уверенно улыбнулась.
— Приложу все усилия. Ты права в одном: я должна показать, что без него мне лучше, чем с ним. И вообще, как ты любишь говорить: в море полно другой рыбы. Так что давай не зацикливаться на одной мести. В конце концов, мы здесь, чтобы веселиться!
К концу фразы в Шэрон словно вселился призрак королевы школьного бала. Она распрямила плечи и широко улыбнулась. Флёр обрадовалась такому настрою:
— Это точно! Наш сегодняшний девиз: «Пей, танцуй, флиртуй»! Порядок соблюдать не обязательно.
Подруги почти синхронно зашагали и, несмотря на высокие каблуки, быстро преодолели расстояние до двухэтажного особняка в классическом стиле. Из его окон на ухоженные клумбы лился золотистый свет. Входная дверь была настежь распахнута — поток входящих и выходящих людей почти не прекращался.
До входа в гостиную Флёр не встретила ни одного знакомого лица. Вполне возможно, что кого-то она просто не узнала из-за тусклого освещения и, разумеется, масок, но в целом у неё создалось впечатление, что вокруг полно совершенно незнакомых ей людей. Казалось, что Йен пригласил половину университета.
Внутри веселье было в полном разгаре. Ещё на входе в дом подруг застал шум, но в гостиной он достиг максимума. Громкая песня повышала сердцебиение и тянула раствориться в танце. Студенты же то и дело радостно вскрикивали, свистели и смеялись.
Подруги, перекинувшись взглядами, пересекли комнату и добрались до столовой, теперь служившей баром. Из мебели здесь осталась только барная стойка из лакированного дерева и огромный обеденный стол. Всё хрупкое и ценное было предусмотрительно убрано, и, вероятно, надёжно заперто. Осиротевший интерьер смотрелся нелепо, особенно выделялись расставленные в большом количестве белые пластиковые стулья на фоне дубовых панелей.
Не теряя времени, Флёр потянула Шэрон к барной стойке.
— Что можете сделать? — поинтересовалась она у как раз освободившегося бармена.
— Всё, что ваша душа пожелает.
— Тогда «Пина Коладу» и...
— И «Маргариту», пожалуйста.
— Сию минуту, дамы.
Подруги немного отошли от бара, освобождая место. Флёр чувствовала себя как рыбак на озере. Это была её среда обитания последние полгода.
Флёр привычно разглядывала студентов, подыскивая пару для себя и Шэрон, как её отвлёк радушный голос Дамьена.
— Добро пожаловать, принцессы! — произнёс он.
Флёр тут же обернулась. Лицо Дамьена частично закрывала простая белая маска, идеально сочетающаяся с аскетичной белой рубашкой под тёмно-коричневым жилетом.
Взглядом Йен быстро проскользил по тёмно-красному платью Шэрон, подчёркивающему все её выдающиеся изгибы, и остановился на довольно скромном наряде Флёр. Из-за того падения в парке ей пришлось выбрать что-то такое, что закрыло бы разодранные колени и ладони. И ещё её неудержимо тянуло облачиться в цвета незнакомца. Так что теперь на ней было чёрное платье миди с открытым верхом, сетчатые высокие перчатки и широкий тканевый чокер.
От повышенного внимания Дамьена, Флёр нервно поправила сумочку на плече.
— Привет! — первой ответила Шэрон, и Флёр повторила за ней. — Ты всё очень круто устроил. Думаю, предки не в курсе происходящего?
— Правильно думаешь. Но постфактум, они мало что мне смогут сделать, особенно если дом останется в первозданном виде.
— И ты надеешься, это возможно? — вклинилась Флёр. — Тут пол-универа собралось, за всеми не уследишь.
Дамьен обвёл рукой комнату:
— Ну, всё ценное я убрал. Остальное за те полторы недели, что мои родители ещё будут в отпуске, надеюсь, успею отремонтировать.
— «Пина Колада» и «Маргарита» для двух очаровательных дам готовы.
Флёр уже направилась забирать заказ, но её опередил Дамьен. Он быстро вернулся с двумя бокалами.
— Спасибо. Сколько с нас? — деловито спросила Флёр, принимая в руки коктейль.
Дамьен закатил глаза.
— Для моих лучших подруг всё за счёт заведения. Но, и говоря по правде, для всех остальных тоже.
Шэрон присвистнула.
— Это очень щедро.
— Всего на час-два. Потом намешаем пунш, и разнообразие закончится.
С большим удовольствием Флёр сделала глоток. Её любимая «Пина Колада» не разочаровала: она была в меру сладкой и крепкой. К сожалению, кубики льда показались слишком быстро.
— И ты, как я понимаю, решила времени даром не терять? — с иронией произнёс Дамьен.
Флёр пожала плечами.
— Мы договорились, что будем сегодня пить, танцевать и флиртовать. Пункт номер один я выполнила. Пора приступать к пункту два, да, Шэр?
С этими словами Флёр повернулась к подруге и увидела, как та вдруг изменилась в лице. На конце её взгляда обнаружился Теренс, нагло приближающийся к ним.
Шэрон уже порывалась сбежать, но Флёр, предвидя такой исход, держала её запястье.
— Шэр, любимая, можно с тобой поговорить? — будто ничего не произошло, сказал Теренс. — Вдвоём.
Флёр тут же его осадила.
— Ей не о чем с тобой разговаривать.
— Шэр, и долго ты будешь позволять этой ненормальной говорить за себя?
Флёр не успела ответить, как вмешался Дамьен. Он наклонился вперёд, сжал кулаки и процедил:
— Извинись и проваливай к чёрту.
Напряжённый как натянутая тетива Дамьен, всем видом показывал, что не шутит, и Теренс уже собирался молча уйти, как Шэрон произнесла:
— Я не держу на тебя зла. Мне противно, что я с тобой связалась, но очень скоро я это переживу и забуду, как страшный сон. Так что считай, что мы умерли друг для друга.
«Вот это моя школа!» — восхитилась Флёр.
Теренс же не обрадовался такому повороту.
— Я просто не хотел разбивать тебе сердце. Но вообще-то с тобой было скучно. Ты вроде эффектная, но я просто вынужден был искать другую, потому что даже в постели ты такая зажатая...
Флёр прервала его звонкой пощёчиной. Она была уже готова выдать поток проклятий, но Дамьен заломил руку Теренса и потащил его к выходу.
— Он специально всё это придумал, чтобы задеть тебя, — сказала Флёр и, приобнимая, отвела подругу к бару и повторила заказ.
На Шэрон было больно смотреть. Даже тоналка и приглушённый свет не скрывали её бледность. Каким-то чудом она не расплакалась. Третий коктейль и, возможно, непрерывная речь Флёр, её чуть оживили.
— Так и думал, что найду вас тут, — произнёс Дамьен.
С собой он привёл Чарли — радостно виляющего хвостом лабрадора с короткой светло-жёлтой шёрсткой.
— Подумал, тебе не помешает небольшой сеанс канистерапии.
Не улыбнуться, глядя на открытую пасть Чарли, было невозможно. А почёсывать его за ушком и вовсе — концентрированное счастье.
— Спасибо, — сказала Шэрон, поглаживая Чарли. — Вам обоим. Мне очень повезло с друзьями. Ну что, Флёр, пункт номер два?
Отбросив все плохие мысли, подруги позволили музыке увести их в иной мир световых вспышек, парфюма и смутных силуэтов. Когда становилось невыносимо жарко, они возвращались в бар за очередной порцией прохладного коктейля. По ощущениям Флёр прошло около часа, когда её бедро не выдержало активных движений на высоких каблуках и напомнило о себе ноющей тупой болью.
— Мне нужна передышка, — громко сказала она на ухо Шэрон.
Подруга понимающе кивнула.
Флёр, стараясь не хромать, потянула её на террасу, тоже заставленную пластиковыми стульями. Они уселись ближе к лесу, где музыка звучала не так громко.
— Так и нет улучшений? — с сочувствием поинтересовалась Шэрон.
Флёр покачала головой.
— Пока нет, а, возможно, и никогда не будет. Мне, кстати, твердят, что это может быть психосоматика, а я от этого хочу ударить по ним двумя тоннами, и послушать, как тогда они заговорят.
— Я не хочу сказать, что считаю, что твои врачи правы, но ведь можно проверить этот вариант...
— Шэр, ну какая к чёрту психосоматика? — моментально завелась Флёр из-за наболевшей темы. — Меня буквально с того света вытащили, бедро как паззл по кусочкам собрали. Ты же видела весь этот ад! Такое не может пройти бесследно.
Шэрон взяла её за руку.
— Прости. Тебе, конечно, виднее. — И, перейдя на шёпот, подруга добавила: — А по поводу суда, ты... есть новости?
Флёр точно знала, что Шэрон хотела сказать «так и не решилась выступить?», потому и ответила:
— Я не могу быть свидетелем. Да, знаю, что так ему, скорее всего, дадут меньше, но если я не выговорю ни слова или буду нести какую-нибудь чушь, то сделаю только хуже. А меня до сих пор парализует, когда случайно вижу его фото...
Внутри всё вдруг покрылось инеем, и вмиг замёрзшие лёгкие перестали насыщать кровь кислородом. Стискивая руку Шэрон, Флёр жадно глотала воздух и выискивала вокруг «заземляющие» чувства: пять цветов, четыре тактильных ощущения... Паника быстро сдалась под натиском заученной техники, так что Шэрон не успела ничего понять. Она продолжала разговор, но резко прервалась, когда к ним приблизился привлекательный парень в золотой маске с замысловатым орнаментом, принеся с собой два коктейля, что подруги заказывали ранее.
— Доставка прекрасных напитков для прекрасных дам. Вы выглядели одинокими, что я лично считаю самым страшным преступлением для таких очаровательных девушек. Я — Ник.
Флёр забрала бокал из рук парня и от нервов сделала пару глотков, но тут же пожалела об этом: «Пина Колада» оказалась такой же приторно-сладкой, как слова этого Ника.
— Флёр, а это — Шэрон. Кстати, Шэр мне сейчас жаловалась, что здесь столько народу, а нет никого достойного, с кем можно потанцевать. Но, думаю, твои джентльменские уловки её подкупили.
Она подмигнула подруге, мысленно передавая сигнал о третьем пункте их плана.
— Мы можем пойти втроём, — сказал Ник. — Уверяю, дамы, моей энергии хватит для вас обоих.
Флёр тут же нашла правдоподобное оправдание:
— Я бы с радостью, но, к сожалению, натёрла ногу, и танцы для меня на сегодня окончены.
С лёгкостью поддавшись на уговоры, Шэрон ушла вместе с Ником, и Флёр осталась одна. Она заметила вдалеке Дамьена, вспомнила его недавний взгляд и утонула в воспоминаниях.
Их многое связывало в прошлом, но они никогда не были даже друзьями. В школе они были в одной компании, в которую Флёр попала благодаря Шэрон. Из-за тренировок оставалось мало свободного времени на общение с кем-то вне катка, но подруга детства заставляла её находить это время, чтобы «не потерять лучшие годы». В старшей школе, когда Флёр запоздало начала интересоваться противоположным полом, её внимание упало, конечно же, на самого харизматичного парня в компании — Дамьена. Но она так и не призналась в своих чувствах никому, даже Шэрон, хотя обычно делилась с ней абсолютно всем. Увлечение Дамьеном продлилось недолго, да и тяжело найти время страданиям о неразделённой любви в и без того переполненном графике дня. А потом появился Роберт, одиночник, подающий большие надежды, и после тяжёлое расставание, из-за его переезда; тренировки, учёба, соревнования по кругу; а затем случилась та дурацкая авария, и жизнь словно превратилась в однообразное болото.
Флёр тряхнула головой и с удивлением обнаружила, что теперь перед ней стоит Дамьен.
— Можно украсть тебя ненадолго?
Не дожидаясь ответа, он подал ей руку. Флёр, расслабленная от коктейля на почти голодный желудок, не стала противиться и позволила себя увести.
Миновав охранника, Флёр и Дамьен поднялись по лестнице. Коридор на втором этаже выглядел таким же старинным, как и всё на первом. Но здесь стены были увешаны картинами, а на множестве узких столиков располагались причудливые статуэтки и вазы.
— Всё оригиналы, — заметил Дамьен, указывая рукой на стены. — Не особо известных художников, конечно.
— Да уж, Йен, я знала, что ты не бедствуешь, но масштаб потрясает.
Он хмыкнул.
— Это всё отца, который постоянно мне напоминает, что «моего» здесь ничего нет. «Пока ещё не заслужил».
Флёр почувствовала в его голосе глубокую обиду и мысленно сделала себе напоминание поговорить на эту тему. Проблем с родителями у неё самой было немало.
— Идём, нам сюда.
Дамьен открыл одну из дверей, за которой оказалась спальня в современном стиле, разительно отличающаяся от интерьера остальной части дома. Пройдя внутрь, он снял маску, бросил ту на кровать и потёр переносицу.
Флёр, машинально повторив его движения, разглядывала Дамьена будто бы в первый раз. Его лицо, конечно, было таким, как она помнила: прямой нос с горбинкой, массивный подбородок, широкий рот. Но он повзрослел и заметно подкачался. Его прежде длинные пшеничные волосы теперь были подстрижены под полубокс и тщательно уложены. Он теперь и говорил по-другому, не так эмоционально, как раньше, и больше по-деловому. Сильнее всего изменились глаза: всё такие же серые, с тем же задорным огоньком, но в них появилась какая-то новая, непонятная Флёр, глубина. Словно Дамьен пережил что-то, что сильно изменило его взгляды на жизнь, причём не в лучшую сторону.
Из-за этого странного взгляда Флёр вдруг вспомнила о незнакомце. Тот продолжал преследовать её во снах, что с одной стороны весьма её радовало — всё лучше, чем видеть фары пикапа, но с другой огорчало осознанием того, что это всего лишь фантазии, далёкие от реальности.
Пребывая в мыслях, Флёр не сразу сообразила, что они оказались на небольшом балкончике.
— Мне хотелось тебе это показать. Было бы ещё лучше, будь тут тихо, — заметил Дамьен и одарил её лёгкой улыбкой.
Музыка и голоса веселящейся толпы действительно были слышны, но они не заглушали звуков леса. Где-то там, в глубине тёмно-зелёной чащи возмущалась сова, и ей вторили иные птицы, не успевшие уснуть. А над лесом ярко сияли луна и немногочисленные звёзды, излучая завораживающую бесконечность вселенной.
— Красиво... — протянула Флёр. Ей показалось, что это прозвучало как-то глупо, поэтому она тут же добавила: — Вид — двенадцать из десяти, тебе повезло.
— Совершенно с тобой согласен. Вид просто прекрасен.
Он нежно притянул Флёр к себе. Она запоздало осознала, что последняя фраза была о ней. По телу пробежали мурашки — его объятия были удивительно приятны, их ни за что не хотелось покидать.
— Флёр, — продолжил Дамьен мягким полушёпотом. — Если честно, я давно хотел...
— Ты чувствуешь это? — обеспокоенно спросила она и резко отстранилась.
Её восприятие мира вдруг изменилось: краски стали ярче, а звуки, наоборот, отдалённее. Картинка перед глазами расплывалась и теряла форму.
— Что?
— Землетрясение? Или это у меня голова кружится?..
Дамьен растерянно потряс головой:
— Землетрясения точно нет. Ты, наверное, немного перебрала с коктейлями.
— Наверное, — отозвалась она. — Я, пожалуй, пойду освежусь...
Флёр быстро выбежала в коридор и открыла первую попавшуюся дверь. Вместо ожидаемой уборной, она оказалась в очередной спальне, которая отнюдь не пустовала. Посередине комнаты спиной ко входу стоял человек во всём чёрном.
— Так рано? — полушёпотом произнёс он.
Флёр сразу узнала его голос и ещё успела подумать: «какого чёрта он тут делает?», прежде чем незнакомец исчез в тёмном пятне непонятной формы. Сердце заставило её последовать за ним.