Часть 10
Иногда самое громкое чудо — это когда человек, привыкший к одиночеству, ставит вторую чашку на стол.
Pov Олег
Утро началось не с привычного кофе, а с мысли написать Азалии. Не «доброе утро» и не «как дела», а вопрос, который никак не давал мне покоя после разговора с Мэри:
— А что тебе нравится?,-написал я вслепую, как будто вырывая слово из себе неведомой глубины. Пока сам не понял, зачем это сделал, получил ответ через пять минут:
— Если ты про еду, то люблю корейскую кухню, люблю всё острое. Про напитки: фруктовый чай, всё кроме газировок. Музыка: только со смыслом, а не ради бита. Есть что-то конкретное, что ты хочешь узнать?
Я усмехнулся и впервые за долгое время улыбка не казалась фарсом. Ответил не сразу: вопрос был порывом, а теперь требовал небольшого продолжения. Я решил действовать проще: заказать чай. Дома не было чая, только то, что приносила Мэри, и те травы для успокоения, которых я никогда не пробовал: привычка была сильнее. Я продолжал пить свой горький американо, как будто он был бронёй. Но на этот раз заказал фруктовый чай и поставил пакет на кухонный стол так, чтобы его было видно.
Pov автор
Когда Азалия вернулась домой, она первой заметила пакет. Её губы дрогнули, и улыбка промелькнула лёгкая, почти детская. Но Олегу она не стала этого демонстрировать: он явно переживал как ребёнок, который впервые решился спросить дорогу и теперь боится, что ответ окажется насмешкой. Он пытался намекнуть, получалось коряво, как всегда у людей, которые не привыкли выражать заботу словами. Женщины в этом обычно лучше, подумал он, и бесстрастно почувствовал свою неуклюжесть.
— Олег,- засмеялась она тихо,-я видела. Я вижу, что ты купил фруктовый чай. Спасибо.
Он помялся, чуть покраснел, и ответил как-то смущённо:
— Я... хочу хоть что-то сделать. По сравнению с тем, что ты сделала это-пустяк.
Она вздохнула, поставила пакет на стол и, не давая ему времени смущаться ответила:
— Мы что, в марафоне «кто больше проявит заботы»?,-улыбнулась она,- Кстати, это тебе.
Она протянула ему пакет чая и маленькую пробную пачку кофе разных видов.
— Тебе же не нравится горечь,-мягко сказала она,-так зачем ты продолжаешь пить американо?
Он подавил вздох. Удивительно, как быстро кто-то может прочитать тебя.
— Как ты догадалась?,-соскреб он голосом, будто отрезая себе последний повод для гордости.
— У тебя лицо сморщивается, когда ты просто берёшь чашку с кофе в руки. Это и выдаёт тебя,-сказала она просто.
— Если поменяется хоть одна моя привычка, всё может полететь к чертям. Вот почему.
— Поэтому я купила тебе разные вкусы кофе,- продолжила она,-можешь начать с чего-то горького, но мягче, чем американо. А если совсем кофе не понравится, то в любой момент можно перейти на чай. Маленькими шагами.
Она была на шаг впереди, как часто бывает с теми, кто знает, как заботиться.
— Я хочу дружить,-сказал он, и слова вырвались почти шепотом,-Хотя бы попробовать.
Азалия улыбнулась шире, но в её улыбке не было пафоса: только то, что кажется честным и простым.
— Тогда начнём с малого,- Она поставила стакан чая рядом с его кружкой,- Сначала попробуй что-то из этого. Потом расскажи мне о книге, что читаешь. Или просто помолчи, это тоже нормально, если пока не хочешь обсуждать такое.
Он взял чашку. Первое прикосновение к горячему фарфору пошло волной тепла по руке: необычно приятное, почти чужое ощущение. Он сделал глоток. Вкус был мягкий, чуть сладковатый, и в нём маленькая перемена, которая не требовала громких слов.
— Нравится?,-спросила она через минуту.
— Похоже на то, что я не знал, что искал,-ответил он и удивился собственной честности. Она уселась напротив, и на кухне царила не напряжённость, а простая бытовая близость: шум посуды, пар над чашками, тихое извечное умение двух людей делать вместе несложные вещи и чувствовать себя спокойнее. И впервые за долгое время думал не о том, как оттолкнуть людей, а о том, как не потерять это хрупкое начало. Маленькая надежда, она была такой же простой, как чай на столе.
Pov автор
На кухне пахло фруктовым чаем и капучино. Пар клубился над чашками, и Олег сидел напротив Азалии, опустив плечи без вечной натянутости. В его жестах не было привычной настороженности, только тихая сосредоточенность: он медленно вертел чашку в руках, будто боялся расплескать не кофе, а само это хрупкое ощущение.
В этот момент дверь скрипнула. На пороге показался Саша. Он остановился: сцена, которую он увидел, будто отрезала его от воздуха.
Олег с кем-то за одним столом. Олег пьёт кофе. И ещё улыбается,пусть чуть-чуть, но всё же.
— Я что-то пропустил?,-голос у него прозвучал мягко, но с тем оттенком ревности, что сразу выдаёт старшего брата.
Азалия обернулась, её глаза радостно блеснули:
— Мы пробуем новые виды кофе. Хотите к нам?
Саша перевёл взгляд на Олега. Тот встретил его глаза, и там была почти детская неловкость. Саша понял: брат сам ещё не разобрался, что для него значит эта сцена.
— Капучино,- тихо сказал Олег, как будто оправдывался,-Я... решил попробовать.
Саша замолчал, в груди что-то болезненно защемило. Он вспомнил сотни утр с братом, где был только запах чёрного кофе, и взгляд, в котором не было места чужим. И вот впервые рядом с ним кто-то ещё. Он подошёл ближе, взял пустую кружку и сел рядом:
— Ну, если уже начали эксперименты...,-сказал он, пытаясь скрыть улыбку,-Налейте и мне.
Азалия ловко подлила кипятка. Саша попробовал первым, с шумом отпив.
— Хм... ничего,-буркнул он, и добавил с усмешкой,-Даже сладковато.
Олег чуть приподнял уголок губ, то ли в знак согласия, то ли в благодарность, что брат вошёл в игру, а не разрушил момент. Несколько секунд они сидели втроём, и в этой тишине что-то улеглось. Саша украдкой наблюдал за Олегом и чувствовал лёгкую ревность, но тёплую, ту, что возникает, когда понимаешь: может, наконец-то, твой брат нашёл место, где ему не так больно.