Летние каникулы

Я ощутила прикосновение. Нежное и тёплое. Приоткрыла глаза – солнечный свет ослепил меня, и я прищурилась. Перед глазами мелькнула клыкастая улыбка. Затем перевела взгляд на зелёные глаза. Лицо Вовы близко наклонилось, и он прошептал:

– Доброе утро.

Он приподнялся. Я вгляделась в его "горящие", от солнечных лучей, волосы.

– У тебя башка горит, – хмыкнула я сонным голосом.

– И ты этому рада?

– Конечно, ведь это так красиво.

– Вставай, уже пора, – снова шепнул Вова и ушел к двери.

Я повалялась ещё некоторое время и тоже поднялась. Добрела к ванной, а оттуда расслышала громкие вопли взрослых. В том числе и Вовы. 

Во время чистки зубов ручка двери задёргалась. Я с полным ртом зубной пасты пробурчала:

– Занято!

– Полин, подойди! – послышался голос Вовки.

Я приоткрыла дверь.

– Не можешь подождать? –обронила я.

– Эй, а чего так грубо?

– Ой, правда, прости. Привычка, – виновно хихикнула я. – Так, чего хотел?

– Можешь меня поздравить, – начал он хвастаться, – я выпросил у родителей шашлык!

– Шашлык?

– Именно, – гордо поднял он голову. – А то питаясь одними овощами можно и самому огурцом стать!

– Отлично, – пробормотала я и собиралась снова запереться.

– А где восхищения, комплименты? – вслед возразил Вова сквозь щель.

– Ах да, – фальшиво опомнилась я, – подожди пока я выйду!

И окончательно щёлкнула щеколдой. Нет, ну если мы и признались друг другу в любви, то это ещё не значит, что нужно лезть ко мне в личное пространство!

Завершив свои процедуры, я направилась на кухню. Там, собираясь, ругались мама и Егор Давидович.

– Ну где же ты их потерял? – возмущалась мама, поставив руки по бокам.

– Там оставил, как обычно, – чеша затылок, пролепетал Егор.

– Ну и где? Испарились небось?

– Чего вы грызётесь то? – влезла бабушка.

– Мам, ты не видела ключи от машины?

– Знала бы я, как они выглядят хотя бы!

Мне показалось, что я их где-то встречала, но вот где...

Вдруг я перевела взгляд на полочку с обувью. Ключи, как ни в чём не бывало, выглядывали из туфля Егора Давидовича. Сейчас они пол дня искали бы.

– Мам, вот же они, – ткнула я пальцем.

Взрослые повернули головы. И мама всплеснула руками:

– Ну что ж ты будешь делать, а! Как они туда попали, Егор?

– Будто бы я их сам туда засунул, – буркнул он.

– А куда это вы? – поинтересовалась я.

– В город, за мангалом для шашлыка, – раздраженно ответил Егор.

Вдруг послышался грохот позади. И неожиданно холодные и мокрые руки схватились за мою талию. Я вскрикнула от испуга и резко обернулась. Передо мной стоял и ржал полуголый Вова.

– Вова, ну чего ты так пугаешь! – и мама опешила.

– Да чего вы? Я же ничего не сделал, – хихикал неугомонный Вовка.

– Да отпусти ты уже! – вырывалась я.

И он тут же освободил руки.

– Ты почему такой мокрый? – улыбнулась бабушка.

– А я в бане решил искупаться, пока Полина заняла.

– Ты совсем сумасшедший? – скривилась я.

Он пожал плечами и снова рассмеялся.

– Дурачок, – пихнула я его в грудь.

– Так, дети, мы поехали, – поведал Егор Давидович и они с мамой удалились.

– А мне надо мяса купить тогда, – опомнилась бабушка.

– Слушай, бабуль, я могу купить, – отозвался Вова.

– Ой, – махнула бабушка рукой, – купишь ещё не то. Знал бы ты, как я в мясе разбираюсь!

– А нам дело поручишь? – спросил он и покосился на меня.

Я недовольно скорчилась.

– Отдыхайте, вы и так много сделали, – рассмеялась бабушка, – даже то, что не нужно. Можете разве что проверить, что в огороде поспело.

И она тоже покинула нас. Мы с Вовой остались одни на кухне.

– Ты долго ещё будешь голышом перед глазами мелькать? – спросила я, подняв бровь.

– А тебе что, не нравится? – ухмыльнулся он.

– Знаешь ли, не очень.

– Хм...

И он, наклонившись, повалил меня на стол. Спина прогнулась, лопатками я едва касалась крышки стола, а локтями опёрлась об клеёнку. Вова в это время взялся за мою щёку. Склонив голову ближе, он прошептал:

– А так?

Я соблазнительно прикусила губу. Вова, посчитав это вызовом, потянулся поцеловать. Я хотела покапризничать и отвернуться, но ладонь удерживала моё лицо.

– Куда это мы?

– Накинь футболку, – протянула я.

– Не-а, – бросил он, и наши губы слились.

Я больше не могла сопротивляться и отдалась страсти. Рукой обвила его шею, а ногтями слегка впилась в нежную кожу. Настолько увлёкшись поцелуем, Вова дёрнулся от моего прикосновения. Так длилась наша близость, пока я первая не отстранилась. Вова, вглядываясь в губы, прикусил свою.

– Хочу ещё, – шепнул Вовчик.

– Хватит, – улыбнулась я, спускаясь рукой к его ключице.

На несколько мгновений Вова вскинул голову назад, после чего его туманные зелёные глаза осмотрели меня сверху вниз. Он неспеша отошёл, не отрывая взгляд. Затем, схватив футболку со спинки стула, натянул её на себя.

– Как скажете, мадемуазель, – прощебетал Вова.

– Давай, нам ещё в огород, – хмыкнула я и направилась к двери.

На душной улице у меня моментально закружилась голова. Ноги подкосились, от чего начала падать. Внезапно я ощутила горячую землю под коленями и ладонями. И в этот момент меня ухватил под руки и поднял Вова. Писк в ушах никак не умолкал.

– Полин? – испуганно схватился он за плечи. – Что с тобой?

– Жарко, – едва проговорила я, чувствуя, что обморок обеспечен.

Вова быстро оттащил меня в дом. Там посадил на стул и ринулся куда-то. В глазах расплывалось и двоилось. Я откинулась на прислон и накрыла лоб ладонью. 

– На, выпей, - встревожено пролепетал он и протянул стакан воды.

Я сделала глоток. Больше вода не лезла.

– Тебе уже лучше? – притащил он стул и сел напротив.

– Немного.

– А что с тобой случилось?

– Я очень тяжело переношу сильную жару, – медленно поясняла я, – особенно когда воздух горячий.

– Но раньше с тобой такого не было.

– Раньше и такой погоды не было, - вздохнула я.

– И что теперь? – взглянул Вова в глаза.

– Нужно посидеть, – прошептала я, пока приходила в себя.

Через минут десять мне стало гораздо легче. Поэтому, натянув на голову кепку, я снова вышла на улицу.

– А тебе снова плохо не станет? – насторожился он.

– По крайней мере я обезопасилась, – улыбнулась я.

Вова молча кивнул, и мы с ним направились в огород. К счастью, теперь и в правду солнечный удар был мне ни к чему. А там нас ждали поспевшие помидоры, огурцы и перец. Что ж, не зря взяли с собой корзинки.

– Да тут целый урожай, – присвистнул Вовка.

– Согласна, неплохо.

– Снова я буду делить, кто что собирает? – ехидничал он.

– На жеребьёвку я больше не поведусь, – слегка отшатнулась я.

– Не бойся, я другое предложил бы.

– Уже страшно представить, – ухмыльнулась я.

– Что ж ты у меня такая пугливая, – взял он меня за талию. 

Как только Вова коснулся тёплыми пальцами, я хитро запричитала:

– Значит, ты собираешь перец и помидоры, а я огурцы.

– Эй, мы ещё даже не договорились, – возмутился Вова.

– Если я тебе важна, то послушаешься.

– А это уже ваши женские хитрости! – перекривил он.

– А тебе тяжело? – вскинула бровь я.

Вова призадумался и выдал:

– Вот и нет! Сейчас докажу тебе, что я – настоящий мужчина!

И он, выхватив из рук корзину, направился к томатам. Неужели сработало? Не зря меня Алиса учила данным приёмам.

Пока я задумчиво срывала и перекладывала огурцы в торбу, меня снова начинало накрывать. Ну и солнце, даже кепка не помогала! Ещё и полдень, прямо над нами светило. Но мне оставалось совсем немного... Однако с каждой секундой становилось всё хуже, голова снова едва не превратилась в колокол. Я вынырнула из пышных кустов. И где Вова? У помидоров его не наблюдалось. Значит уже рвал перец. Пока я высматривала его, в глазах резко потемнело. Я, почти ничего не видя, потянулась сорвать лист огурца, чтобы помахать им себе, словно веером. Свежего ветерка от него было мало. От мыслей об исчезновении Вовы стало не по себе. 

Как вдруг я услышала шорох в огурцах. Я медленно обернулась в сторону звука и обомлела. Из кустов выглядывала окровавленная рука... Совсем не успевая ничего сообразить, меня внутри словно сжало. Мне стремительно поплохело и глаза начали закрываться – накрыла тьма. Не ощущая собственного тела, я упала. Больше ничего не помнила.

Сквозь писк я спохватилась. Мне показалось, что задыхаюсь, но это были всего лишь брызги воды. Перед глазами нарисовалась мутная картинка, которая со временем, пока я тяжело дышала, становилась чётче. На меня смотрел запыхавшийся Вова с бутылкой воды. Моя кепка слетела назад. Вовка немедля поднял её и натянул обратно. Мы всё ещё находились в огороде.

– Полина, ты как?

– Что произошло? – одними губами пролепетала я.

И тут я заметила, что на его правой руке красовалась кровь. Вова, увидев моё ошарашенное лицо, предвидел реакцию и затараторил:

– Это помидоры, не кровь!

И он принялся смывать красные куски с кожи. Вмиг она обрела нормальный цвет.

– Ничего не понимаю... – прошептала я, хватаясь за неприятно пульсирующую голову.

– Лучше скажи, как ты чувствуешь себя? – всё беспокоился Вова.

– Не очень.

И он, поджав губы, стал меня поднимать. Затем, к моему удивлению, Вова наклонился и взял меня под ноги. Я слабо ухватилась за его шею.

– Что ты делаешь? – пробормотала я, до конца не понимая.

– Сейчас домой отнесу, – ответил Вова и поплёл со мной через весь огород.

Вова героически донес меня в спальню и уложил на кровать. В итоге у него со лба потекла струйка пота. Видимо ему было трудно. Он немного постоял и ушел. За пару минут Вова снова принес мне стакан и мокрую ткань, которой бережно укутал лоб. Приятный холодок прошелся по всему телу, отчего я смогла расслабиться.

– Будешь? – предложил он воду.

– Пока нет.

– Тогда полежи немного.

Со временем меня попустило. Я уже могла сидеть и говорить. Все симптомы, которые сегодня меня преследовали, отступили.

– И что это было? – держа воду в руках, поинтересовалась я хриплым голосом.

Вова замялся.

– Это я дурак.

– Не поняла...

– Да напугать тебя хотел за то, что не послушала мое предложение, – отвёл он глаза в сторону. – В шутку, конечно же. Вот и "загримировал" руку томатами...

– Совсем придурок? – вспыхнуло моё негодование.

– Сам знаю, прости.

– Мне, между прочим, плохо стало, – возмущалась я, – а ты о мести думаешь!

– Я это уже понял, когда увидел, как ты грохнулась, – тихо оправдывался Вова.

Я обидчиво скрестила на груди руки и отвернулась.

– Полин, – грустно пробормотал он, – ну прости меня. Я же не со зла!

– Отстань, – дёрнула я плечом.

– Ты такой даже раньше не была, – попытался он обнять.

Я уворачивалась.

– Поль...

– Какая я тебе! – обернулась я, собираясь ударить, как тут он схватил меня.

Вова крепко обнял, не давая выбраться. В тёплых объятьях я присмирела. Запах его шеи начал дурманить, отчего я расслабилась. Затем я ощутила ладонь на голове. Он медленно, неспеша поглаживал меня, приговаривая:

– Я не хотел, правда. Я очень люблю тебя и не сделаю намерено плохо. И не намерено тоже. Прости меня дурака.

И я растаяла. Его слова казались такими сладкими и искренними. Мне захотелось посмотреть на него, потому головой пролезла наверх. Глаза Вовы были всё ещё обеспокоены и растеряны. Я по-своему оценила это и потянулась поцеловать. Его мягкие губы так и растворялись в моих.

Пока мы мирились, очень некстати услышали голоса в коридоре:

– Полин, Вов, вы где?

Это кричала мама. Видимо уже вернулись. Мы с Вовой оторвались друг от друга, от греха подальше, и вывалились из спальни.

Со всеми была и бабушка.

– Ну и жара на улице, – поражалась мама, – хоть кондиционер в машине спасал.

– Да, давно не было так жарко. Я ещё и боялась, кабы мясо не испортилось, – кивала бабуля, укладывая сырой кусок в морозильник.

– Полин, тебе плохо не было? – вдруг опомнилась мама.

– Нет, – бросила я.

– Слава богу, – пробормотала она, – может прошло...

– И какой же мангал вы купили? – стал лезть в пакет с коробкой Вова.

– Старались найти хороший и удобный, – ответил Егор Давидович.

– Вот и опробуем хорошее мясо на хорошем мангале, – весело подтвердила бабушка.

Домашняя суета захватила в свои уютные объятья каждого. Мама с бабушкой мариновали свинину, а Егор взялся за мангал. Мы с Вовой внимательно наблюдали.

– Так, вроде бы ничего сложного, – покрутил в руках детали Егор Давидович.

– Даже ребёнок справится, – махнул рукой Вовка. – Можно я соберу?

– Нет, Вов, тебе я такие вещи не доверяю, – начал "собирать конструктор" Егор. – Ещё перепутаешь что-то.

– Ну пап, я не такой глупый, – канючил Вова.

– Лучше сиди и помалкивай, – грозно посмотрел на него отец.

Через несколько минут Егор Давидович ловко соорудил мангал. Осталось только усыпать купленный Егором уголь и можно начинать готовку.

– А можно хоть уголь разбросать? – снова отозвался Вова.

– Подожди, не спеши ты так, – улыбнулся Егор Давидович, – у меня есть один секрет.

– Какой?

– Как разжечь уголь быстрее.

– Почему-то раньше ты мне не показывал, – почесал затылок Вовка.

– Потому что маленьким был, – взъерошил Давидович прическу сына.

И попросил нас найти где-нибудь газету. К счастью у бабули её было предостаточно. Ещё с очень давних лет... И Егор Давидович, как истинный маг стал ворожить. Обвернул пожелтевшие страницы об бутылку, придав ей цилиндрическую форму. После чего её поставил в центр мангала.

– Вот теперь можно рассыпать, – вручил он Вове в руки пакет. – Вокруг бутылки.

И Вова, кивнув, потихоньку вывалил чёрные куски. Он хотел их раскинуть по всему мангалу, но его остановил отец.

– Нет, это потом.

Затем Егор Давидович убрал бутыль, благодаря которому сохранилась форма. Оторвал ломтик бумаги и подпалил её, а следом бросил внутрь свёрнутой газеты. И только потом стал по одной штучке забрасывать уголь прямо туда. Вдруг огонь потух и оттуда сильно задымилось.

– Пап, по-моему не очень идея, – скривился Вовка.

– Почему же?

– Оно потухло.

– А в этом-то и фишка, – ухмыльнулся Егор Давидович. – Главное, что угольки загорелись.

– Так и должно быть? – уточнила я.

– Именно.

Теперь можно было расстелить ковёр из угля по мангалу. Потихоньку бумага сгорала, но была уже не нужна, она лишь помогла зажечь огонь. Значит шашлыку точно быть!

Близилось к вечеру, а шашлык ещё не готов. Точнее, частично. Матушка и бабуля хорошенько замариновали мясо и заходя на кухню, сразу же ударял в нос аромат специй и прочих пряностей.

– Вкусный наверное будет, – облизнулась я, глядя на сырое аппетитное мясо.

– Только не превратись в тигрицу, иначе я тебя точно не вынесу, – ухмыльнулся Вова.

В ответ я шутливо ударила его по груди.

По улице наконец забродил приятный свежий ветерок. А после жаркого дня он был очень даже к стати. И мне стало гораздо лучше.

Пока мы с Вовой бегали от Егора к маме и бабушке, уже пора было жарить. Поэтому насадив на шампуры свинину, Егор Давидович раскладывал их по мангалу. Запах стоял на весь двор, наверное и большой семейке Костика тоже было слышно. Главное, чтобы не набежали...

– Погода такая хорошая, – потянулся Вовчик. – Может быть на улице устроим ужин?

– Хм, а это неплохая идея, – призадумался Егор и внезапно закричал в сторону дверей. – Марин!

– Да? - глухо послышалось оттуда.

– Как думаешь, может быть...

Но она его перебила.

– Что? Подойди сюда, всё скворчит и я не слышу!

И Егор Давидович, вздохнув, направился в дом. Через пару минут он выглянул:

– Разрешила!

– Ура! – завопили мы с Вовкой.

– Вы пока последите за шашлыком, а я стол разберу, – он скрылся за дверью.

Мы наблюдали за красными угольками. Вова тихо пробормотал и перевернул шампур:

– Наконец-то могу хоть раз по орудовать шашлыком.

– Наверное, нелёгкое это дело, – ухмыльнулась я.

– Хочешь попробовать? – улыбнулся он.

– Да ну, – поводила я плечом.

– Давай, я буду следить, – стал он позади меня и взялся за руки.

– Ну Вова, – не сопротивляясь, протянула я.

– Бери шампур, – не обращая внимания на мои вопли, велел он.

Я послушалась. Затем Вова, держа мою руку, перевернул его.

– Видишь, не так сложно, – прошептал он мне на ухо. – Бери ещё.

И я взяла, Вова снова переложил его на другой бок. Так мы перевернули все шампуры, за исключением одного - последний перевернула я.

– Уже и сама можешь, – наигранно удивился Вова.

– Я же не совсем беспомощная.

– И правда, – хмыкнул он, – как я мог в тебе сомневаться.

Вова повернул меня к себе и ласково поцеловал. Приобняв за бедра, мы прижались. Даже совсем забыли за шашлык – были лишь мы вдвоём. Отпустив его губы, я вгляделась в личико. Оно было таким счастливым. И всё это длилось на фоне тёмно-оранжевого заката.

Громкий стук прервал наши гляделки. Обернувшись на звук, мы отскочили друг от друга и увидели Егора Давидовича, несущего крышку стола.

– Пап, тебе помочь? – спохватился Вова.

– Да, принеси пожалуйста ножки.

И он ринулся в дом. Побыстрее бы он возвращался.

Через некоторое время стол и стулья уже красовались посреди двора. Шашлык почти был готов, оставалось совсем немного. Успело стемнеть, но мама и бабушка закончили с приготовлением картофеля и летних салатов. Удивительно, не нужен был и повод для того, чтобы устроить застолье. Раньше, когда мы с мамой жили одни, не могли себе такого позволить. Иногда даже по праздникам.

Каждый уселся на своём месте, дожидаясь свинину. И Егор наконец воскликнул:

– Готово!

Он принёс к нашему столу горячие шампуры. Аккуратно снял мясо с железок и поместил в миску.

– Налетайте! – всплеснула руками бабушка.

И все на лету начали грести ложками. Всего понемногу. А также и долгожданный шашлык. Я успела попробовать – мягкий и нежный кусочек так и таял во рту.

– Егор, да это бесподобный шашлык! – вошла в восторг мама. – Где так научился?

– А вот это наш с Еленой Васильевной секрет, – рассмеялся он.

– Главное, что вкусный, а как приготовлен, нужно знать только повару, – поддержала, усмехнувшись бабушка.

– А ещё Полине и Вове спасибо, они помогали, – перевёл он взгляд на нас.

– Тогда за детей! – подняла стакан с домашним компотом мама.

Звон кружек так и раздался по улице. Мы с Вовой лишь переглянулись и улыбнулись.

На следующее утро

С самого утра нас разбудила бабушка. Уж никак от неё не ожидала.

– Полина, Вовчик! Просыпайтесь скорее!

– Ну бабуль, ещё пять минуточек, – сонно пролепетал Вова.

– Никаких пять минут! – продолжала тормошить нас бабушка. – Вы сейчас очень мне нужны!

– Нужны? – спохватился Вова.

Я лежала неподвижно. Так как знала эту фишку, когда она хочет привлечь внимание.

– Конечно, внуки мои, – причитала она, – так что быстренько умываться и я вас жду!

После чего ушла, скрипнув дверью. Вова, как заведенный, вскочил с кровати.

– И куда это ты так? – спросила я.

– Помогать конечно же, – обернулся он у двери.

– Снова соревнования? – протянула я.

– А ты думала, что всё закончилось?

Я лишь растерянно уставилась на него.

– Не волнуйся, детка, я не буду таким жёстким, – показал он язык и захлопнул дверью.

Я ещё немного повалялась в объятии клубков мыслей и тоже вышла в коридор.

Бабушка занималась готовкой, пока мама и Егор Давидович любезничали между собой.

– Любимая, ты будешь смородину? – поинтересовался он у мамы.

– Купил?

– Нет, сорвал из сада.

– Когда же ты успел? – смущённо хихикнула она.

– Рано утром, пока ты ловила сладкие сны, – ласково прощебетал Егор и поцеловал её в щёку.

Ничего себе, так неожиданно и мило! Давно они так не вели себя при нас.

– А что у вас тут происходит? – спросил Вовка.

– Сегодня ровно семь месяцев как мы познакомились, – улыбнулся Давидович.

– Ты помнишь? – удивилась матушка.

– Конечно, дорогая! Как можно забыть такой день?

– О, поздравляем вас, – радостно воскликнул Вовка и принялся их обнимать.

Я стояла в стороне, рядом с бабушкой. Пока Вова не предложил:

– Полин, иди к нам.

Я лишь пожала плечами и невольно подошла, чтобы плюхнуться в объятья. Крепко держа друг друга, мы простояли несколько секунд. Затем бабушка позвала нас выйти во двор. 

– Внучки мои, выручите пожалуйста! Сами теперь знаете, какой сегодня день. Сможете собрать цветы для вашего отца, чтобы он порадовал маму?

– Цветы? – присвистнул Вовка.

Бабуля улыбнулась и кивнула.

– А какие Марина любит? Розы, орхидеи?

– Не нужно тратиться, – махнула она рукой, – ваша мама большая поклонница простых цветов. Пойдите в поля, там прямо-таки целые букеты ромашек, васильков... Сможете?

– А почему Егор Давидович сам не соберёт? – решилась я поинтересоваться.

– Полина, – нахмурилась бабуля, – я же вас попросила. Вам тяжело?

Она сделала акцент на "вас". Ещё и манипулирует.

– Да нет, бабуль, – почесал затылок Вова, – просто папа подарил бы их от своей души.

– Внучки, – перевела она взгляд сначала на меня, а потом на Вову, – вы ведь тоже имеете большую ценность в их жизни. Поэтому тоже можете сделать приятно им обоим.  

Вдруг я обратила внимание на небо. Сегодня не было так солнечно и ясно. Наоборот – всё покрылось тёмно-серыми тучами и уже не было так жарко. Вова тоже взглянул на небосвод.

– Кажется погода испортилась, – пробормотал он.

– Поэтому пойдите сейчас, как раз успеете, – заключила бабушка и мы зашли в дом, чтобы быстро позавтракать.

После вкусных блинчиков и телячьих нежностей между нашими родителями, мы собрались в путь. Что ж, интересное задание. Наверное взрослым необходимо остаться наедине, раз так срочно нужно было нас послать в поле.

И под тяжелыми облаками мы с Вовой побрели по той самой тропинке. Но в этот раз её разветвлённая ветвь вела в другую сторону. Мы долго топали вдоль домов, пока не наткнулись на пустые равнины. А их вдалеке было множество. Если это не было одним целым. Незасеянное, заросшее. Тучи всё больше сгущались, некоторые не предвещали ничего хорошего своей чернотой. Становилось даже прохладнее. Лишь бы успеть.

– Это семь месяцев они знакомы, – вслух размышлял Вова, – а встречаются значит сколько?

– Не знаю, – пробормотала я, глядя на пастельные луга.

– Эй, – взял он меня за руку, – ты чего?

– А нас не увидят? – испугалась я, вырвав руку.

– А что плохого в том, чтобы брат и сестра держались за руки? – снова охватил он ладонь.

– И правда, – смущённо улыбнулась я.

Его уголки губ тоже поползли вверх.

– Так, не отвлекайся, – вдруг строго начал Вовка, – а то ещё нужные поля пропустим.

– Не пропустим, – ухмыльнулась я, – у тебя зрение хорошее, увидишь раньше меня.

– Оценила, – хмыкнул он, дёрнув бровью.

Мы шли ещё минут двадцать. И всё потому, что все эти поляны заросшие сорняком, а не цветами. А некоторые вообще полупустые. Даже не знаю, с чем это связано.

Наконец я увидела вдалеке цветы и мигом воскликнула:

– Вон там!

– Где? – прищурился Вова.

– За тем участком, следующий, – быстро пояснила я и повела своего парнишку вперёд.

– А мы не соберём с собой клещей? – настороженно спросил он.

– Не бойся, – вела я дальше, – вытащим.

Он больше не решился что-то сказать. А я сама себе хмыкнула.

Пройдя очередное поле, я почувствовала, как усиливался ветер. Бурьян так и колыхал в наших с Вовой ногах. Но, перейдя весь степь, мы потихоньку добрались до лужайки, где понемногу, кучками, было усыпано разными цветами.

Как только мы оказались где-то посередине, я плюхнулась в траву, потянув за собой Вову. Мы мягко упали и стали лежать, не двигаясь. Просто хихикали, без причины, глядя в серое небо. И наблюдая за тем, как непривычно быстро плывут облака, молчали.

– Лежать бы так вечно, – пробормотала я, гладя пальцы Вовы в длинной траве.

– С тобой, – тихо добавил Вова и повернул голову.

Я улыбнулась в ответ, а затем немного приподнялась. Вовка дотянулся рукой, чтобы заправить мои волосы за ухо. Я лишь наблюдала за его движениями.

– Такие светлые, роскошные, – пролепетал он.

– И короткие.

– Да, но тебе к лицу, – сказал он и я усмехнулась.

Я накрыла своей ладонью его. Я всё больше была убеждена, что люблю его и не ошиблась. И ни за что, никаким обстоятельствам я не дам всё испортить. Никогда.

– Когда наступит зима, накануне нового года, – мягко начал Вова, – я приду домой с подарком, а ты выбежишь на улицу без куртки в мороз.

– Почему без?

– Потому что настолько будешь рада видеть меня, что захочешь побыстрее оказаться рядом.

Я хихикнула. Затем погладила его щеку.

– Обязательно так и будет.

Мы сидели так ещё некоторое время, пока меня осенило:

– Слушай, а давай сплетём венки?

– Венки?

– Да.

– Но я не умею.

– Это не сложно, я научу, – встала я.

– А мы успеем?

– Если верить в лучшее, то да, – улыбнулась я.

– Ты права, – легко вздохнул он. – И какие же будем собирать?

– Я тебе сплету из ромашек.

– А я тогда, – призадумался он, оглядывая луг. – Вот эти синие!

– Васильки?

– Именно. Они подойдут под твои голубые глаза.

Я засмущалась.

Вова бережно выбирал васильки, пока я срывала белые "фианиты". Как только пучок был готов, я присела в траве и стала обучать Вову.

– Смотри, – показывала я, – берёшь два стебля, один обворачиваешь об другой и заворачиваешь. Вот так... Попробуй.

Он кивнул и аккуратно сделал тоже самое.

– Так? Правильно? – продемонстрировал он свою работу.

– Да, – одобрила я и продолжила. – А теперь возьми следующий и проделай тоже самое. Видишь, как получается?

Вова снова стал обворачивать стебли. И у него действительно получалось, хоть и слегка неровное, но плетение.

– Молодец, – тихо похвалила я.

– Не слышу, – пробурчал он.

– Что?

– Громче, – незаметно ухмыльнулся он.

И я решила закричать:

– Молодец!

Вова прямо-таки дёрнулся от неожиданности. Я обняла его и повалила на уже мятую траву.

– А так я оглохну, – рассмеялся он.

– А нечего умничать, – лежала я на его груди.

И мы, хохоча, снова взялись за венки. Каждый раз я пополняла свой запас ромашек. Иногда поглядывала на Вову, сидящего поодаль. Он тоже увлеченно и старательно слаживал стебельки.

Через некоторое время небо стало ещё более грозным и тёмным, но дождя не наблюдалось. Я закончила первая, но немного решила подождать. Как вдруг Вовка выкрикнул:

– Полин?

– Да.

– Готово.

И я подошла, спрятав свой венок за спиной. Вова поступил также.

– Присядь, – улыбнулся он.

Я послушно плюхнулась рядом с ним. Затем Вовчик аккуратно положил на голову свой венок из синих цветов, рассматривая свою работу на мне.

– Они такие же прекрасные как и ты, – прошептал он и поцеловал в лоб.

Следом и я достала ромашковую красоту и нежно накинула её на голову Вовы. Белые лепестки украшали его светло-русые волосы, придавая им лёгкости.

– Красивый, – проговорил Вова и обнял меня.

Крепко-крепко. Ещё бы немного и слезинка из моего глаза так и потекла бы по щекам. Затем он слегка отодвинулся и поцеловал в губы. От него пахло пряными ромашками и другими душистыми растениями. Пока он не повалил меня снова.

Мы так увлеклись поцелуем, что совсем не заметили капелек на коже.

– Кажется дождь начинается, – оторвалась я от Вовы.

– Правда?

– Нужно ещё букет собрать, – напомнила я и легонько ударила его по носу.

И с обворожительными, сделанными с любовью венками, мы принялись собирать остальные дикие цветы. Тут все и не пересчитаешь. Одуванчики, клевер, ромашки, васильки, лютики... В общем, будущий букет должен получится разнообразным и ярким.

Пока мило беседовали, у каждого в руке оказалось по пучку. Затем мы слили в один, и получился один большой букет.

– Какой же он хорошенький, – пропищала я.

– Надеюсь папа их подарит достойно, – предположил Вовка.

Мелкий дождь вмиг прекратился.

– Нужно скорее домой, – пробормотала я.

И мы стали выбираться. Проверив друг друга на наличие насекомых, на удивление, мы никого не нашли. Нужно будет ещё поискать дома.

И снова начался дождь, как только мы вышли на тропинку. И в этот раз гораздо сильнее. Подняв голову вверх, я увидела черную тучу над нами.

– Побежали! – выкрикнул Вова и схватил меня за руку.

Мы рванули по тропе обратно – мимо полей, а затем и домов. Намечался хороший ливень. И наконец мы забежали во двор. А уже в коридоре я успела рассмотреть частично мокрого Вову. И не смогла не рассмеяться.

– Что смешного? – недоумевал он.

– Ты наполовину мокрый.

– Так ты тоже! – перевёл он на меня палец.

– Я то себя со стороны не вижу, – продолжала я хихикать.

Вдруг, словно гриб после дождя, выросла в коридоре бабушка.

– Ой, а кто это у нас пришёл! А какие красивые! Вы веночки друг другу плели, внучки?

Мы смущённо переглянулись с Вовой.

– А букеты успели собрать? – выглянула она в окно.

– Вот, гляди, какая красота! – показал Вовка огромную гроздь.

– Прелесть, – восхитилась бабуля, прислонившись к ним. – Только лучше давайте спрячем, чтобы не увидели.

И она забрала цветы. Я подошла к окну.

– И правда ливень, – вздохнула я, – ещё вчера жара стояла.

– Главное, что мы, как настоящие герои спасли часть цветов от такого потока, – подошёл он рядом и обхватил талию.

– Ну Вов, не пали контору!

– Ладно, ладно, – отошёл "братец".

Через некоторое время спустя появились из неоткуда мама и Егор Давидович. Такие довольные и счастливые.

– А где это вы были? – заманчиво спросил их Вова.

– В кино, – улыбалась вовсю матушка.

Вова посмотрел на меня с очень подозрительным лицом. Ехидным и задумавшимся. Но перебила мои мысли бабушка, вышедшая из спальни и незаметно подмигнувшая Егору.

– Стой, Марин, подожди секунду, – отошли они вместе с бабулей в комнату.

Первый вышел букет, а затем и держащий его Егор Давидович. Мама от удивления приставила руки к лицу.

– Это тебе, нашей любимой Мариночке, – вручил он ей цветы, улыбаясь.

– Боже! Какие чудесные! – таяла от восторга мама.

Мы с Вовой победно издавали всяческие радостные звуки. Они обнялись, также крепко как и мы с Вовой недавно. Я даже чуть не прослезилась. Всё-таки мамин выбор был правильным, как и мой.

Спустя два дня

Мы всё ещё скрывали от взрослых наш с Вовой секрет. Ведь мы не знали, как они могут отреагировать. Однако мы не собирались таиться вечно. Мы раскроемся, но позже. Однако поцелуи с объятьями никто не отменял.

Сам Вова, как мне показалось, изменился. Весь такой был суетливый, спешил куда-то. А ещё и уходил по несколько раз за день. Стал постоянно проводить время в своем телефоне, не обращая на меня внимания. Из-за его поведения у меня начали закрадываться не самые спокойные мысли. И правда, вдруг он нашёл другую? В интернете! И всё время с ней переписывался, потом ходил на свидания... Что-то я потихоньку превращалась в этих ревностных стерв. Но ведь что могло произойти? Или я больше не интересна... Но он клялся мне в любви! Нужно будет с ним серьёзно поговорить на эту тему. Я считаю, что обязана знать о его похождениях.

Сегодня всё было абсолютно так же. Сначала, как и обычно, Вова первый занял ванную, пока я валялась в кровати. Даже не думала, что когда-нибудь смогу просыпаться около шести утра. Когда настала моя очередь, Вовка снова быстренько выскочил из неё. Я попробовала его остановить, чтобы расспросить прямо на месте.

– Вов, подожди...

– Извини, милая, давай позже, – сухо бросил он и ушёл в спальню.

Тяжело вздохнув, я побрела на кухню, где вовсю суетились взрослые. Бабушка и мама как всегда готовили завтрак, а Егор Давидович читал газету.

– "В воскресенье в центр Киева на Майдан Независимости отправится шествие протестующих из Врадиевки Николаевской области", – процитировал он строчку оттуда.

– Егор, я же тебе говорила, – возмутилась мама, – выбрось все новости, мы же отдыхаем!

– Извини, просто интересные события начинаются, – пробурчал он, не отрывая взгляд.

Вдруг ко мне повернулась бабушка:

– О, Полинка, иди завтракать. А где Вовчик?

– В спальне, – села я за стол и уныло взяла вилку.

Затем через несколько минут он вышел, при параде причём, и ринулся к двери.

– Вов, а как же завтрак? – недоумевала бабушка.

– Спасибо, не голоден, – бросил он, – буду не скоро.

– Подожди! – воскликнула я и метнулась к нему.

Я успела остановить его на пороге.

– Вов, ты мне можешь объясниться? – негодовала я.

– Что не так? – уставил он на меня удивленные глаза.

– Ты куда?

– По делам.

– По каким?

– Полин, – вырвался Вова, – давай семейные разборки на потом оставим, окей?

И он отстранился. Выскочил за калитку и чуть ли не убежал. Куда это так спешил? Что-то мне совсем это не нравится.

Я немного постояла, посмотрела вслед, пока его фигура совсем не испарилась, и направилась в дом. Сама про себя ругаясь, вернулась к завтраку.

– И куда он? – донимала бабушка, протирая посуду.

– Не сказал.

– Но вы же вроде подружились, – удивилась мама.

– И правда, к слову, мы с мамой этому очень рады, – поддержал Егор Давидович и улыбнулся.

Я промолчала, глядя в тарелку. А как закончила с едой, направилась в спальню. Умостилась на своей кровати и залезла в телефон. Чёрт, связь снова пропала. От скуки моя голова снова забивалась размышлениями. Становилось плохо. Но они не прекращались и даже превращались в материальные. У меня возникло желание порыться в его вещах.

Как только я встала, меня остановила другая мысль – ведь это некрасиво и неправильно с моей стороны. А вдруг я найду там что-то для себя? И что же, Полин? Красные трусы и чулки сеточкой? Но ему всего пятнадцать! Как и мне...

Пока голова, казалось, собиралась треснуть на части, мой взор упал на его постель. А на ней лежала записка. Не успев ни о чём подумать, я медленно потянулась к клочку бумаги. На котором красовался неаккуратный почерк – явно Вовин. И я начала губами читать:

"Любимая Полиночка! Я жду тебя на месте по этому адресу. (Переверни бумажку)"

И я послушно развернула её. На обратной стороне была нарисована карта, карандашом от руки. Я принялась её рассматривать. Точка в правом углу подписана как "ты". От неё шла неровная линия, похожая на дорогу. Она постоянно искривлялась. И чем дальше, тем она смягчалась. А на другом конце вторая точка – "Я". Среди прочего внизу было нарисовано сердечко.

Я стояла в недоумении, каждый раз пересматривая и перечитывая. Это что получается? Куда это Вова меня решил затащить? Что ж, моё любопытство накрыло комок невнятных вопросов, и я стала бездумно собираться.

Выходя из дома я выкрикнула:

– Скоро буду!

– А ты куда? – вздёрнул бровью Егор.

– Да так, Катю с Саней проведать, – лукавила я.

Егор Давидович вопросительно глянул на маму. А она махнула рукой:

– Это её друзья детства.

– Не задерживайся, скоро будут готовы пирожки! – добавила бабушка.

Итак. Я достала так называемую карту. Значит, этот квадратик это бабушкин дом. Теперь мне предстояло хорошенько пройтись. Прямо до пригорода. Так как бабушка живёт на отдалённом участке Берёзовки, до ПГТ нужно ещё добраться. К счастью было недалеко. Можно было взять велосипед, но я поленилась. Дойду и так.

И я начала путь, шагая по деревенским улицам. Что же Вова выдумал? Романтический вечер? Или он решил рассказать мне некую правду? Тогда сердечко к чему? Чтобы я сразу не расстроилась... Снова эти мысли! Нужно отвлечься.

Пройдя около полчаса дворами, я наконец вырулила на подходящий мне район. На самом деле ориентироваться на бумажной карте было не так просто. Вдруг я сейчас не по той дороге пойду? Но я решила держаться на позитиве, как за ниточку надежды на хорошее.

 Здесь было больше людей, но таких же простых. Магазины с вывесками "Продукты" натыкались на каждом шагу. Но и место аптекам и кафе тоже нашлось. Может быть он в какой-то из кафешек? Но "гео-позиция" вела в другое место. Меня слегка это настораживало.

Затем прошла мимо Дома культуры. Он был таким побитым жизнью. О нём совсем позабыли, а вид остался, ещё наверное, с советских времён. Завернув за его угол, я была уже совсем близко. Но тут не было ни кафе, ни парка и других заведений. Хотя нет, было пару, но мне снова не туда. Ступая глубже, я подходила к заброшенному зданию. Остановившись около него, я сверялась с картой. Показывало, что я пришла. Осмотрев "заброшку", я прочитала на ней едва стёртые буквы – "Кинотеатр Победа". Даже не знала, что в Берёзовке такой есть. Точнее, был.

И тут меня охватил страх туда заходить. Может это ловушка? И снова я поймала себя на липкой мысли. Я затаилась в раздумьях. Как вдруг, из разбитого окна, выглянул чей-то силуэт. Внутри меня всё сжалось, а сердце заколотилось. Но я разглядела знакомое лицо. Это был Вова...

– Красотка, тебе сюда! – воскликнул он и скрылся внутри.

Вот же Вова! Я тут успела столько всего надумать, а он завёл меня в какую-то заброшку!

Немедля я подошла к окну. Увидев меня, он предложил руку:

– Прошу! Только аккуратнее.

Переступив, я перелезла через старую оконную раму. Глазами я принялась искать битое стекло, но его не оказалось, везде было чисто. Вовка ухмыльнулся:

– Вообще можно было и через дверь. Но ты же у нас дама необыкновенная.

На Вове был тот самый прикид. Только ранее я не успела его разглядеть. На нём красовалась нарядная красная футболка, джинсовые шорты и бурые кеды. По крайней мере на его любимые кроссовки они не похожи. Следом я осмотрелась по сторонам: где-то стоял не один ряд стульев, которые давным-давно покрылись пылью. А также старые постеры фильмов неизвестной давности. А где-то даже стояли аппараты, в которых когда-то жарили попкорн. Кинотеатр нагнетал своей темнотой и прохладным воздухом, но в одном уголке разлился тёплый приятный свет. 

Вова ухаживал:

– Пройдёмте.

И взял меня за руку, как светскую личность. Дальше он начал причитать.

– Вы, Полина, зашли в кинотеатр "Победа". В один из лучших кинотеатров прошлого века. Но за столь длительный период он преобразился, и вы сможете в нём побывать. Точнее мы, только вдвоём.

Пока я озадаченно пыталась ответить себе на вопрос, с каких это пор Вова обращался ко мне на Вы, мы дошли до подготовленного им местечка. На полу расстелился матрац, накрытый тёмно-серым одеялом. На вид плотный, чтобы было тепло сидеть. На них расположились два бокала с вином. Соответственно, бутылка стояла рядом. Лепестки белых роз рассыпаны везде. И свечи, тут и там расставлены по залу, придавая уютности. Но матрац они прямо-таки окружили.

– Присаживайтесь, – предложил Вова.

Я опустилась вниз. Вовка присел рядом и подал мне бокал. Я всё это время молчала, даже не знала, что и сказать. Но шок, изумление и неожиданная приятность смешались во мне, как в одном флаконе.

– Какой фильм будем смотреть? – перевёл он руку в сторону напротив.

Я повернула голову. А перед нами висела белая простынь. Пытаясь понять, на чём она прикреплена, Вова вдруг растерянно спросил:

– Полин, ты как?

Я отвлеклась, будто окунули в холодную воду. И уставилась на Вовку, собираясь что-то сказать, но слова опережали друг друга, отчего оставались не сказанными. Он взволнованно дожидался ответа. И я наконец выпалила.

– Я польщена.

Вовчик сразу заулыбался.

– Рад, что вам нравится, госпожа.

– А я уже успела подумать, что... – робко начала я.

– Что я изменяю тебе? – перебил он.

Я отвела взгляд. Затем, надув губки, пробормотала:

– Что-то вроде этого.

Он внезапно рассмеялся. Эхо раздалось по всему залу.

– Как можно было подумать, моя госпожа, – меланхолично проговорил он, – что я вас променяю? Такой как вы – не найти!

– Ой, ну не надо вот этого вот, – смущённо махнула я рукой.

– Я правду говорю! – выкрикнул Вова. – Давай лучше выпьем за нас.

И он приставил свой бокал. А я робко преподнесла свой. Звон фужеров разошелся по кинотеатру, и мы залпом выпили. Я давно и капли в рот не брала, а тут ещё и вино.

– Слушай, – решилась я спросить, чувствуя, как голову приятно дурманит, – а как ты всё это организовал?

– А вот секрет.

– Ну Вов! Я ведь вся извелась, пока искала это место.

– Когда я услышал, что родители ходили в кино, тоже решил тебя сводить, – разоткровенничался Вовка. – Но пока по интернету искал кинотеатры, наткнулся на этот. Вдруг пришла идея и я собрался её воплотить. Посчитал, что тебе понравится. Поэтому сходил, нарисовал карту, чтобы романтично привести тебя сюда. Немного побоялся, вдруг ты потеряешься, но теперь понимаю, что ошибся. Притащил всё, пока никто не видел. Даже убрался, чтобы было комфортнее.

– Это было неожиданно, – смутилась я и опустила глазки.

– Этого я и добивался, – ухмыльнулся Вова, но не как обычно, а ласково.

Дальше мы просто разговаривали на разные темы. От бытовых до личных. Мы рассказывали друг другу истории. Наливали каждый раз, пили.

– Знаешь, – тяжело вздохнула я, – в последнее время я проживаю ту эмоцию, которая у меня затаилась с детства. Я не чувствую себя любимой и принятой в этом мире.

– Почему? Из-за папы?

– Не только.

– Но у тебя есть мама, она тебя точно любит.

– Да, однако некоторые её фразы и действия показывали обратное, – прошептала я.

– Какие?

– Что я бездарная, ничего не могу. А когда сделаю что-то хорошее, она не ценила этого. А ведь я так старалась... Мне хотелось похвалы, но лишь били кнутом. Потому я решила больше не быть такой хорошей и забила на учёбу, подружилась с теми тремя дружками. Было много скандалов, но всегда виновата оставалась я.

Я замолчала. Тишина заброшки так и давила на нервы. Перед глазами всплывали отрывки воспоминаний и в основном не самые приятные. Ощутив горечь в груди, я опять схватилась за бутылку.

– Постой, – взял меня за руку Вова, – главное не напиваться.

– Но я не могу это терпеть, – всхлипнула я.

Вова повертел головой и предложил.

– Наверное, пора начать просмотр фильма.

Я глядела на него мокрыми глазами. Вовка встал и подошёл к той самой простыне. Затем он обернулся и спросил:

– Какую сказку ты больше всего любишь?

– Сказку? – тихо переспросила я.

Вова кивнул. Несколько секунд я думала, как тут же выдала:

– "Красная шапочка".

– Ого, неожиданно, – вздёрнул бровями Вова и скрылся за покрывалом.

Оттуда загорелся свет. Простынь засветилась, а стоящий там Вова создавал тень. Вдруг его фигура исчезла и остались лишь руки. Одной рукой он сделал мордашку, похожую на волка, а другой человечка. И Вовка приступил к спектаклю.

– Я тебя съем, Красная Шапка! – Нет, не съешь!

От его искривлённого голоса хотелось рассмеяться, но я держалась.

– А что, если я тебе сейчас карате покажу? – продолжал он голосом Шапочки и сразу же переключился на Волка. – Карате? Не смеши меня!

Послышались разные звуки. Что-то похожее на битву между Волком и Красной Шапочкой. Затем раздался визг:

– Ну ты, Шапка, где научилась то такому? – А тебе незачем знать, Волк! Иди лучше, травки пожуй, а то небось снова нарвёшься. – Ладно, Шапка, не буду трогать, боюсь я тебя теперь.

И двигая пальцами соответственно репликам, герои сказки поклонились, и Вова выскочил из-за простыни.

– Конец!

И меня прорвало. Я начала сильно смеяться.

– Вижу, настроение поднялось, – улыбнулся Вова и подошёл ко мне.

– Да ты настоящий актёр! – хохотала я.

– Есть у меня талант, соглашусь, – гордо заправил он волосы назад. – Ради тебя хоть тем же каратистом стану!

Мне стало так тепло на душе, что я вовсе и забыла, что грустила. Поэтому мне захотелось его крепко обнять. Я бросилась к Вове, а он поймал меня на лету. И слыша его сильно бьющееся сердце, я поняла, как он хотел, чтобы мне понравилось. Он так старался, чтобы сделать такое романтическое свидание, отчего мне хотелось обнять его ещё сильнее. И всё это ради меня.

Мы ещё немного посидели, пока Вова не выдал:

– Спасибо тебе за день! Но к превеликому сожалению нам пора. А то родители заждались. Тебе понравилось?

– Конечно, мой романтик, – улыбнулась я и потянулась его поцеловать.

Мягкий и медленный поцелуй прошелся по всему телу. Он был необычным и даже горячим. Алкоголь сделал своё дело. Мы целовались ещё и ещё, совсем не могли оторваться друг от друга. Я повалила Вову на матрац. Его сухие сладкие губы мокли и растворялись в моих. А ладони взобрались под мою футболку. Нечаянно щекоча живот, я слегка дёргалась от прикосновений. Вова гладил всё тело – бабочки в желудке зашевелились, и я ощутила под горячими пальцами приятную волну. Невольно я отстранились, в голове вспылил дурман. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Зрачки Вовы расширились, прямо как на первом поцелуе у реки. Слегка возбуждённый, он закусил губу и продолжал внимательно оглядывать моё лицо в полутьме.

... 

Однажды меня послали за хлебом. Вовку с собой взять не получилось – его заняли другой работой. И стоило мне выйти с милой льняной сумочкой за двор, как внезапно наткнулась на нашего соседа Костика.

– Привет Полин! Как твои дела?

– Да вот за хлебом иду, – перевела я взгляд на сумку. – Ты как?

– А я готовлюсь, – как-то загадочно произнёс Костя.

– К чему?

– К Ивана Купала! – удивленно воскликнул он. – Каждый год собираемся. Слушай, а ты не хочешь с нами? И братца своего возьмёшь!

– Ну и предложение, – замялась я. – А кто будет? Втроём что-ли?

– Да нет, ещё Катька и Саня. Но сегодня ещё и Наташу с собой возьмём.

– Не помню у нас никаких Наташ, – почесала я затылок. – Новенькая?

– Можно и так сказать, – улыбнулся Костик, – Анисимовых у нас ещё не было.

– И правда, интересная фамилия, – призадумалась я.

– Так что, придёте?

Я несколько минут помолчала. Затем выдала:

– Если нас отпустят.

– Ну мы же уже не маленькие дети, – ухмыльнулся он. – Бабушка ваша любила такие праздники, так что отпустит.

– А что нужно хоть?

– Ты никогда Купала не отмечала? – снова удивился Костя.

– Нет.

– Тогда слушай. Оденьтесь по народному, как в давнее время бабушки с дедушками ходили, и купальник желательно. В озере плавать будем. А собираемся тут. Понятно?

Я кивнула.

– Вот и отлично, – обрадовался Костик, – тогда до встречи. В восемь вечера!

И он направился в сторону колодца. Интересное дело, впервые слышу, чтобы они все отмечали этот праздник. Причем язычный. Но почему бы и нет? Всё равно нам скоро уезжать через полмесяца, лучше отдохнуть со всеми старыми деревенскими друзьями. Нужно только Вовку оповестить.

Вернувшись со свежим хлебом, я начала расспрашивать бабушку:

– Бабуль, а что, ты любила Ивана Купала отмечать?

– Очень, – сразу расплылась она в улыбке. – Каждый год участвовала в этом мероприятии. А что?

– Да вот меня с Вовой Костя пригласил...

– И не удивительно. Его бабушка тоже любила. Мы с ней вдвоём ходили.

– Тогда всё ясно, – тихо проговорила я.

– Так вам нужны наряды, – спохватилась бабуля. – Сейчас поищу!

– Да не надо, ба, в обычной придём, – хотела я её отговорить.

– Никаких "не надо", это важно! – принялась она копаться в шкафу.

И очень вовремя вырулил в дом Вовка.

– О, бабуль, а что ты ищешь? Может помочь? А то Полина, вижу, не может.

И он ухмыльнулся, глядя на меня. Я, пока бабушка не видела, показала ему кулак.

– Да нет, Вовчик, я одежду народную ищу. Куда же она подевалась?!

– А зачем?

– Нас с тобой на Ивана Купала пригласили, – ответила я, пока бабуля переключилась на другой шкаф.

– Ивана, кого?

– Купала. Праздник такой.

– Вов, ты же умный парень, не слышал о таком? – удивилась бабушка.

– Слышал, но никогда не праздновал, – почесал он затылок.

– А теперь будешь, тебе понравится, – убеждала она, – Там такое веселье происходит! И венки, и огонь... Ох, вернуть бы мне ваши годы...

И она продолжила поиски. Как вдруг воскликнула.

– Нашла! Идите сюда, мерять будете!

И она вручила нам одежду, пахнущую старьём. И пока я брезгливо держала её в руках, Вова воскликнул:

– Ого, да это же мужская вышиванка! Не дедушкина случайно?

– Его, – грустно улыбнулась бабуля. – Раньше только такую одежду и носили.

– Такие красивые орнаменты... – разглядывал он.

– Давайте, наряжайтесь!

Первый переоделся Вовка. На нём была рубашка со слегка широкими рукавами. На груди расположился вышитый орнамент, в виде всяких загогулин и фигур. Сама она была белой, точнее, когда-то была, так как со временем стала чуть серее. А на ногах натянуты тёмные шаровары, или что-то вроде этого.

– Ну и модник я, – восхищался в зеркале Вовка.

– Прямо на деда похож, – любовалась бабушка.

Затем наступила моя очередь. Я влезла в вышиванку, выглядящее как платье. Оно было почти до пят. Длинные широкие рукава очень элегантные, сверху вниз красиво падали складками. Также по их центру было больше всего вышитого. В основном разная растительность и геометрические фигуры. Манжет состоял из разноцветной ленты, а край юбки тоже был вышит. Всё исполнено чёрными, жёлтыми и красными тонами. Прямо-таки загляденье.

Я обратила внимание на Вовку – он уставился на меня, разинув рот. Челюсть чуть до пола не доставала. Хитро улыбнувшись, я ещё покрутилась перед бабушкой и Вовой.

– А вы просто цимес, мадам, – начал заигрывать он.

– Не несите холоймес, пане, – ухмыльнулась я.

Бабушка в восторге сложила руки.

– Прелесть то какая! Настоящие старые одесситы!

– Ну что, – пробормотал Вова, – наши наряды готовы. Когда будем выходить?

– Вечером, – ответила я, – так что будь начеку. Нам нужно встретиться у двора Костика.

Перед тем как идти в таком виде, мы решили постирать и высушить вещи. Поскольку здесь, в нашей Берёзовке, никаких стиральных машин нет, то нам пришлось с Вовой тереть их руками. Потом занимались своими делами, такими как помощь бабушке, маме и Егору Давидовичу. Таким образом мы коротали время. А ближе к восьми стали собираться. 

Когда небо накрыл удивительно красный закат, я начала укладывать аккуратно волосы и надела ту самую вышиванку бабушки. Вова тоже вырядился и мы были готовы идти. Честно признаться, я даже не знала, чего мне ожидать, так как никогда не праздновала Ивана Купала. Но думаю, что наши друзья помогут разобраться. И на самом деле я очень удивилась, узнав, что Саня и Катя тоже будут. По-моему, они не любители подобных вечеринок. Интересно, они тоже будут в старых народных образах или всё-таки посовременнее?

– Только не вздумай позорить меня, – строго повела пальцем я, выходя из дома. – Так и знай, иначе утоплю в озере.

– Так точно, капитан! – ухмыльнулся Вовка.

Встретили мы Костика, Катю и Саню, стоящих у дома нашего соседа, сразу. Всё-таки Катька тоже надела вышитую красными нитями рубашку и длинную красную юбку к ней. На Сане сорочка на выпуск без узоров и штаны. А вот Костя сегодня удивил. Ажурная рубашка с длинным рукавом, широкие шаровары, почти как у Вовки, и красный пояс. А также вышивка на груди огненными нитями. Впрочем, выглядел как самый настоящий казак. Хотя обычно Костик предпочитает простой и сельский облик. Среди всей этой толпы моих деревенских друзей не было только той незнакомой для меня девушки Наташи.

Когда Костик нас заметил, радостно кинулся в объятья:

– О, вы уже готовы! Ещё и такие красивые!

– Да, – протянул Вова, глядя на нас, – а это все?

– Нет, нужно ещё дождаться Наташу. Она предупредила, что немного задержится.

Что это за девица, которая может позволить себе опаздывать?

В томном ожидании мы лишь стояли и общались друг с другом, узнали как у кого дела. И совсем ничего нового не произошло. Но не прошло и полчаса, как из противоположной от нас стороны шла девушка. Её золотистые, длинноватые, кудрявые локоны развивались на лёгком ветру. Как я успела разглядеть, на ней красовались ярко-голубые шорты и такого же цвета футболка. Подойдя, она сразу же начала с воплями всех обнимать:

– Всем привет, ребята!

У неё был очень нежный голосок. Вблизи я рассмотрела вытянутое лицо и бледную шикарную кожу.

Она наконец повернулась к нам с Вовой, и я обратила внимание, что у неё синие глубокие глаза. Словно море, в котором очень легко утонуть. Губы растянулись в блестящей улыбке и Костя удосужился нас познакомить.

– Наташа, это Полина и Вова. А вы знакомьтесь, это Наташа.

– Приятно познакомиться, – нейтрально произнесла я и протянула руку. 

Но она вместо рукопожатия полезла обниматься. Я слегка растерялась и тоже похлопала Наташу по лопаткам. Затем она направилась к Вове. И тоже обняла! Меня это обескуражило, но я продолжала смотреть на них, сама себе возмущаясь. Она своим ангельским голосочком прозвенела ему и лучезарно улыбнулась:

– Приятно познакомиться, Вова!

Тот замялся и смущённо выдал.

– Мне тоже, Наташа.

"Приятно" – язвительно подумала я.

– Ну что, все в сборе, – оперативно начал Костик, – теперь можем идти к озеру!

– Да, давайте, а то сейчас пол ночи пропустим, – как-то недовольно проговорила Катя.

Интересно, чего это она так? Ведь до встречи с Наташей она была достаточно весёлой. Может быть она Кате тоже докучает? Было бы хорошо узнать чем.

И мы наконец побрели к озеру, на котором, к моему удивлению, я не бывала. Но мысли были не о том, как бы отлично провести время, а об этой Анисимовой. Что-то она мне не очень понравилась. Хотя вроде бы выглядела очень доброжелательно и искренне. Со скрежетом зубов скажу, что даже красивой... Но объятия с Вовой вывели меня окончательно. Может быть это только первое впечатление о ней такое сложилось? Однако больше всего меня раздражало то, что Вова о ней говорил, пока Наташа шла впереди всех и разговаривала с ребятами.

– У неё такие волосы пушистые, – прошептал он мне на ухо.

Я посмотрела на него исподлобья.

– А чего же ты её волосы трогал?

– Да случайно получилось, – удивлённо пробормотал он. – Когда обнимались, я притронулся к ним.

Следом он помолчал минуту и ухмыльнулся:

– А ты ревнуешь?

– Ещё чего! – фыркнула я, скрестив руки на груди.

– Тогда чего настроение испортилось?

– Ничего не испортилось, – отвернула я взгляд, – просто в предвкушении.

– Ну-ну, – буркнул он, и мы пошли дальше.

Через ещё полчаса мы были уже почти на месте. Могу с уверенностью сказать, что такими дорогами я ещё не ходила. Однако здесь было достаточно атмосферно, почти как на той речке. Круглое озеро имело небольшие размеры, но этого было достаточно, чтобы искупаться и провести время шестерым подросткам. Уже появлялись комары и пели сверчки. Даже где-то летучие мыши пролетали. А солнце давно ушло за горизонт, вместо него на небе показался тоненький месяц.

А когда оказались там, то немедля начали праздник.

– Значит так, девчонки, – командовал Костя, – для начала вам нужно собрать цветы для венков. А мы наберём дров для костра.

– Опять будем гадать? – устала спросила Катя.

– Но это традиция, – пожал он плечами.

– Девочки, за мной, – махнула рукой она и мы направились в поле рядом с озером.

Окунувшись в душистые травы, я вдохнула побольше свежего аромата. И как только попыталась там что-то найти, поняла, что это невозможно.

– Уже темно совсем, не видно цветов, – пролепетала я.

– Вообще их нужно было днём ещё собрать. Обычно венки делают заранее, – ответила Катя.

– Но нас никто не предупредил! – возмутилась я.

– Ничего девочки, сейчас я достану телефон и посвечу вам фонариком, – предложила Наташа.

Она вынула из кармана шорт новенький Samsung и включила вспышку. Понятно, значит богачка. Видно, что её смартфон последняя модель. Не спрашивайте, где я научилась разбираться.

– Так видно? – поинтересовалась Наташа.

Белый свет раскинулся по травам. Теперь то можно спокойно собирать.

– Да, спасибо, Наташ, – улыбнулась ей Катя и как только отвернулась к цветам, улыбка спала с лица.

Чем же она ей насолила? Прям сериал детектив! Самой всё разгадывать приходится.

Вскоре наши букеты были готовы. Осталось сплести венки. Значит, по словам Кати, на них ещё и гадать нужно? Любопытно, каким образом?

Когда мы вернулись обратно, парни уже разжигали огонь. Почему-то этим занимался лишь Саня, Костя только командовал.

– Да чего не горит то! – негодовал Саня.

– Потому что делать нужно так, как я тебе говорю! – орал на него Костя. 

Впервые видела его таким крикливым.

– Мальчики, – позвала их Катька, – посмотрите какая красота!

И мы продемонстрировали полевые цветы.

– Отлично, – мельком глянул Костик, – теперь плетите.

Мы расположились прямо на берегу реки. Сели на брёвна, которые притащили сюда невесть откуда мальчики. Под светом фонарика Наташи мы начали кропотливую работу. Как вдруг Саня довольно выкрикнул:

– Эврика!

– Чего орёшь? – ударил его по затылку Костя. – Сейчас потухнет, будешь так горланить!

– Если такой умный, сам в следующий раз будешь мучиться!

– Парни, чего вы ругаетесь? – милым голосом обратилась к ним Наташа. – Сегодня же святой праздник, духов разгневать можно.

– И правда, чего это мы, – присмирел Саня, – спасибо, Ната!

Катя лишь недовольно поглядывала за этой "сладкой парочкой". Предполагаю, что у них была стычка насчёт Сани. Вдруг не поделили? Ведь насколько я знала, Катя и Саня не являлись парой, хотя имели взаимную симпатию. Причём уже много лет. А тут появилась эта Натали. Небось испортила их романтику! А теперь мерцала своими пышными ресницами. Странно всё это...

Венки были сделаны, и девочки надели их на свои головы. Сплетённые цветы Кати хорошо сочетались со старым образом. Надеюсь, что я выглядела также мило. Что не скажешь про Наташу, решившую не натягивать на себя старьё. Она выделялась, словно белая ворона.

Костёр разгорелся до невероятных высот. Настолько сильно колыхалось пламя, что казалось вот-вот само побежит к нам. И тут Костик заявил:

– Теперь можно устраивать игры. Кто первый будет прыгать?

– Куда? – не понял Вовка.

– Через костёр.

Вова ещё раз взглянул на пылающий огонь, размером как низкие деревья, и сглотнул слюну:

– А разве мы перепрыгнем, а не зацепимся об бревно и сгорим?

– Да не дрейфь, – толкнул его локтем Саня, – мы каждый год так прыгаем, и ты значит сможешь!

– Ну, – рассматривал всех Костя, прищурившись, – может дамы?

– Может в следующий раз? – глупо хихикнула я.

Как вдруг лицо Костика растянулось в улыбке, а Катя рассмеялась себе в рукав. Я  недоумённо наблюдала. Ко мне подошёл Саня и прошептал на ухо:

– Те, кто отказываются прыгать, считаются ведьмами.

– Что? – возмутилась я. – Какая ещё ведьма!

– Если не будешь прыгать, тебя крапивой отлупят, – еле сдерживала хохот Катька.

Я покосила на неё взгляд. Очень смешно.

– Буду.

– Первая?

– Н-нет!

– Ладно, – вздохнул Костик, – тогда первым прыгну я.

Пока он снимал свой пояс, я наклонилась к Сане, чтобы поинтересоваться.

– А для чего прыгать?

– Сам не знаю, – в ответ прошептал он.

– Чтобы очищаться, – услышал наш разговор Костик, – и духи злые не приставали.

И они в эту ерунду верят? А если кто-то действительно в костёр угодит? Это будет значить, что ты ведьма или просто духам не понравился?

Но мой поток мыслей оборвался и всё внимание забрал на себя Костя. Он отошёл на большую дистанцию, и, разогнавшись, в нужный момент оторвал ноги от земли. И взлетел, причём в прямом смысле. Словно птица в небесах, Костик широко раскинул босые ноги и перепрыгнул пожирающий огонь. Прикоснулся стопами к траве, повернулся и самодовольно улыбнулся:

– Ну что, кто также сможет?

– А давайте я, – смело вызвался Вова.

– Ты уверен? – спохватилась я.

– Да чего там, – разминая пальцы, включил он гордыню, – раз и всё. Дел то!

– Но будь аккуратнее, – прошептала я, пока не сболтнула ничего лишнего.

Как только Вова настроился, тоже разбежался и оттолкнулся от земли. Да так высоко, что тоже сумел пересечь пламя. Пока я наблюдала за ним, сердце забилось, а дыхание прервалось, казалось, на целую вечность. Но как только он приземлился на мягкую почву, я с облегчением выдохнула.

– Вау, Вовка, да ты прямо-таки орёл! – восхитилась Катя.

– И правда, очень хорошо получилось, – согласилась Наташа.

А я молчала. От происходящего я будто бы язык проглотила, а ещё больше так показалось после воплей Наташи.

– Эй, а я? – взбудоражился Костик.

– Да ты через такой костер каждый год так прыгаешь, – махнула рукой Катя, – а этот впервые.

– Ну ладно, хорошо, – протянул наш друг сквозь зубы, – тогда идём дальше!

И пока все отвлеклись, Вова подкрался ко мне очень близко и прошептал.

– А ты не рада за меня?

– Рада, очень рада, – оправдывалась я, заикаясь, – просто не ожидала.

– От своего Вовки? – поднял он бровь.

– Я дар речи потеряла, видя, как ты преодолеваешь огонь, – нашлась я.

Он хмыкнул.

– Тогда посмотрим, на что ты способна.

И он ушел, стерев ухмылку с лица. Надеюсь, что он не расстроился.

Отпрыгали своё и все остальные. Причём девчонки скакали не хуже парней. А я, кое-как настроившись, еле перепрыгнула, держа свою юбку, чтобы не обжечь. И к счастью первый этап очищения был пройден.

– Теперь давайте на любовь погадаем, – предложил Саня. – Кто-то брал свечи?

– Забыл! – ударил себя по лбу Костик.

– А гитару свою не забыл!

– Может зажигалкой?

– Я свою в спортивках оставил, – почесал затылок Саня.

– Теперь мы оба оболтуса, – тяжело вздохнул Костя.

– Что бы вы без меня делали, – достала откуда-то зажигалку Катя.

– Катька, ты лучшая! – воскликнул Саня.

– А зачем она нам? – решила я поинтересоваться.

– Нужно поджечь венки, – пояснял Костик, – чтобы на счастье было. В этот праздник желательно всё сжигать, можно даже старые вещи.

– Это настолько ты любишь Ивана Купала, что всё про него знаешь? – спросил Вова.

– Конечно! С детства его отмечаю!

– Я тоже отмечала, пока в город не переехала, – пробормотала Наташа.

Ага, значит она ещё и бывшая селянка. А теперь в городе обитает. Почему же раньше Наташи здесь не было видно, но все её знают?

На берегу у озера Катя пояснила, что венок стоит подпалить и опустить в воду. Если он утонет, значит в судьбе не предначертано любви. Особенно с человеком, на которого ты гадаешь. Честно признаться, было немного волнительно проходить этот ритуал. Ведь, а вдруг он утонет? Но глядя, как девочки, аккуратно зажигая листочки на венках, опускали их в прохладную воду, я решилась. Первой стала Катя, она бережно положила его на воду. А волной начало потихоньку уносить. Венок мирно горел, но плыл дальше.

– Как и всегда, – пожала она плечами.

– Тебе должно значит повезти с кавалером, – обрадовалась я.

– Уже так который год, но ничего не сбывается, – грустно вздохнула Катя.

– Если верить не будешь, то ничего и не сбудется, – строго поводил пальцем наблюдающий Костик.

Следом за Катей отправила в плаванье растительную гирлянду и я. Слегка вспыхнув, он поплыл, не предвещая ничего плохого.

"Пронесло" – подумала я про себя. Как вдруг ощутила на своем плече чью-то руку. Это был Вова, он улыбался мне.

И настал черёд Наташи. Прямо-таки интересно, повезёт ли ей? Ведь она та ещё красавица. Но Наташин венок вдруг начал слегка рассыпаться и тонуть. И даже не успев проплыть несколько метров, он ушел на дно. А наши с Катей венки плыли дальше.

Я мельком глянула на Наташу. Её глаза заблестели так, будто умер человек, а не венок утонул. Настолько она была ошарашена. И на несколько секунд она застыла в непонятном ожидании.

– Значит не судьба, – похлопал её по плечу Костик.

– А может и судьба, – задумчиво протянул Саня. – Чтобы оправдать её, нужно ещё кое-что проверить.

– И что же? – спросила я.

– Прыгать через костёр! – радостно воскликнул Костя так, что жабы в озере утихли.

– Если у тебя склероз, то мы уже прыгали, – ухмыльнулся Вовка.

– Да нет, вы не поняли, – стал пояснять Саня, – теперь прыгать за руку с партнёром.

– С каким ещё партнёром? – не поняла я.

– С тем, с кем судьба быть вместе.

Я с Вовой продолжали хлопать глазами.

– Пойдёмте, у костра объясню, – встал Костик.

И мы ушли подальше от зловещего озера. Может и правда оно сегодня могущественное? Наташа ещё некоторое время отходила от этой не сложившейся головоломки. Её безупречной улыбки на лице ещё долго не наблюдалось. Интересно, на кого она уже глаз положила?

– Итак, – присел на бревно Костя. – Чтобы понять, кто твой будущий супруг, или же супруга, нужно взяться за руки и перепрыгнуть через костёр.

– И как это понять потом? – продолжала я засыпать вопросами.

– А руки должны оставаться сцепленными, – ответила Катька, – если же вы отпускаете друг друга во время полёта – значит не твой жених, Полин.

– Как мы тогда определим пары?

– А это вам решать, – загадочно проронил Костя.

Что-то мне это уже не нравилось. Нам с Вовой никак не светит прыгать вместе, так как считаемся братом и сестрой. И что, что сводные? Не думаю, что деревенские люди это как-то одобрят. Значит кто-то должен его выбрать. Точнее, должна.

– Я с Саней буду, – приблизилась к нему Катя.

Ага, Саня с Катей уже определились. Теперь вся надежда на остальных.

– Вов, а ты не против со мной прыгнуть? – лёгким и тонким голоском прощебетала Наташа и прильнула к нему.

Я в напряжённом ожидании следила за его реакцией. Как тут он выпалил:

– Да нет, не против.

Что?! Не против? Ну, я тебе покажу, Вовка! А эта Наташа нашла золотую жилу, я это поняла, когда они ещё только обнялись!

Но не успела я закончить свою вырывающуюся наружу мысль, как меня за руку кто-то взял. Я подняла взгляд на Костика, лыбящегося мне как Чеширский Кот.

– Что ж, Полиночка, придётся нам прыгать с тобой.

Задохнувшись от негодования, я и не заметила, как веселье началось. Первые вызвались Катя и Саня. Перепрыгнув, их руки остались вместе.

– Оу, неожиданно, – поводила плечом покрасневшая Катя.

– Согласен, – также смутился Саня, отводя взгляд.

Я решила спросить Костика:

– А почему они так?

– У них руки никогда не держались, – сам удивлялся Костя.

Значит, судьба всё-таки их не обманула. Очень на это надеюсь.

Следом Наташа повела слегка тормозящего Вову. И тут моё сердечко забилось ещё сильнее, чем когда он прыгал сам. Лишь бы только не накручивать себя.

И как только они перескочили через уже не такое мощное пламя, их руки разъединились, и они оказались по разные стороны. Надеюсь Вовка не решил их оторвать во время полёта, подломив судьбу.

Я взглянула на Наташу. Она сначала стояла в полной растерянности, а затем в её глазах вспыхнула ярость. Ещё бы немного и капилляры лопнули бы. Не знаю, как я догадалась, но в её "море" действительно начался шторм. Причём вида Наташа старалась не подавать, хоть и плохо получалось.

– Извини, – робко пожал плечами Вова и отошел ближе к нам.

– Может вы просто мало знакомы и ещё рано? – предположил Костик.

Но они промолчали, отойдя друг от друга, как новоиспечённые враги.

– Теперь наша очередь, – потянул меня Костя.

И мы, разогнавшись, рванули к костру. Я ощутила, как Костик очень крепко схватился за ладонь. Ох уж он хотел, чтобы всё удалось. Но стоило нам только перепрыгнуть, оставив после себя вокруг пыль, наши руки тоже сорвались. Как бы Костя не держался, всё равно ладошки соскользнули.

– Не судьба, – прошептал он.

А я лишь облегчённо вздохнула. Неужели я ему нравлюсь! По крайней мере раньше наш старый добрый Костик не проявлял свою симпатию. Думал наверное, что признается, как только мы совершим данный ритуал. Но нет!

На самом деле я была рада, что всё так сложилось. И главное, что я поняла – венок Наташи был посвящён Вовке. К счастью судьба расставила все точки над i. А некоторые гласят, что её не существует.

– Ну, Наташ, уж извини, против высших сил не пойдёшь, – скрывая своё довольство ради приличия, проговорил Саня.

Но она молчала. Что-то Наташа совсем раскисла. Но я не собиралась её жалеть. Ведь ещё бы немного и она увела бы Вову! Особенно я не знала, что могло произойти между Катей и Наташей, пока меня не было в деревне. Всё-таки Катя мне как лучшая подруга.

– Что-то жарко после такой физкультуры, – потёрла лоб Катя.

– Значит пора искупаться, – снова взял себя в руки слегка грустный Костик.

Мы переоделись. Я сняла свою длинную рубашку, под которой оказался симпатичный и современный купальник. Все остальные тоже с удовольствием разделись и направились к озеру.

– А вода успела остыть, – залез Саня в водоём.

– Ничего! Главное, что она священная, – метнулся поближе ко дну Костя.

Мы с Вовой тоже занырнули. А я заметила, как он подглядывал за мной, рассматривая новый образ. Похоже ему понравился мой кровавый купальник. Что уж говорить про его черные плавки. Но я то знала, что главное в нём не привлекательность трусов, а рельефное тело. Я тоже едва сдерживалась, чтобы не засмотреться.

Когда все уже успели немного адаптироваться в пруду, Вовка предложил:

– А спорим, что я три минуты под водой продержусь?

– Врёшь! – не поверил Саня.

– Вот и нет!

– Тогда докажи, – ехидничал Костик.

– Я не собираюсь ничего доказывать, – фирменно ухмыльнулся Вовка, – а лишь демонстрировать свои таланты.

И он, набрав как можно больше воздуха, нырнул.

– Уверен, что и минуты не продержится, – вредничал Костя.

– А если продержится, ты бегаешь голым по пляжу! – рассмеялась Катя.

– Ещё чего!

– Ну а что? Боишься, что проиграешь? – докапывалась она к нему.

– Пусть сначала свой рекорд побьет, – стушевался Костя.

Время шло, а Вовы не было. Я невольно начала беспокоиться. Ребята баловались в воде между собой, уже совсем и позабыв про друга. Только вот я не могла так. Может быть проверить, как он?

И я, на глазах у всех, тоже набрала в лёгкие воздуха и окунулась под воду с головой. Слыша неразборчивые вопли оттуда, я немного заплыла вглубь, которая здесь не маленькая. Открыла глаза и принялась искать Вову. 

Разглядеть было непросто, однако белый свет луны помогал мне. Увидев его поодаль от всех, я подплыла ближе. Он сосредоточенно левитировал, будто в воздухе. Он заметил меня и недоумённо скорчился. Мне стало спокойнее, поскольку убедилась в его безопасности. 

Рассматривая его, я ещё долго не могла оторваться. Вова выглядел как сам бог – волосы развивались, лунные яркие лучи освещали оголённое тело, а глаза накрыла ночная подводная тьма. Внутри затрепетало. Когда приятный спазм подошёл к горлу, я чуть не выпустила пузырёк. Сжав кулаки, я немедля подплыла и схватилась за его полные щёки – и поцеловала.

Вовка поддался соблазну и целовал в ответ. Наши тела были в необычном положении –как две горизонтальные рыбки, слившиеся в поцелуе. Ощущая руками его плечи и волосы, я совсем потерялась во времени. Не было осознания, что сейчас воздух кончится; наоборот, наполняло чувство безмерности в лёгких. Вова держался за шею, отчего я внезапно получила целый разряд бабочек в животе. Влечение тянуло нас, духи одобряли нашу любовь. Но больше я не смогла – задыхалась. Пришлось прерваться.

Плескаясь, мы пытались надышаться. На нас сразу же накинулись ребята.

– Полина, ты что, сдурела? – ругалась Катя.

– Что это вообще было? – ошарашенно прогудел Саня.

– Вы же могли утонуть, около пяти минут прошло! – негодовал и Костик.

Одна Натали не очень довольно глядела на нас, но и слова не проронила.

– Чего же не искали тогда? – ухмыльнулся Вовка.

– Вас нигде не было! – пропищала Катя.

– Я просто тоже решила рекорд побить, – еле проговорила я сквозь их балаган.

– Или помочь ему выиграть? – продолжал возмущаться Костя.

– Мы и правда хотели вместе, – оправдывал меня Вова.

– Ну смотрите мне, чтобы больше такого не повторялось! Мы же испугались за вас!

Вскоре мы вылезли на сушу. Я ещё долго восстанавливала дыхание, а вот Вове было уже гораздо легче. Пока ребята ушли греться к костру, Вовчик решил ненадолго задержаться у берега.

– Полин, что это было?

– Сама не знаю, – опустила я взгляд в песок, – но я тебя подставила.

– Да нет, это всё ерунда, – погладил он мои мокрые плечи, – просто было так неожиданно и... Приятно.

Я слегка улыбнулась, а Вова наклонился к уху.

– Просто я занимался плаваньем, потому есть подготовка. А тебя я люблю, поэтому переживал, чтобы с тобой ничего не случилось.

От последней фразы я остолбенела. Вова мягко улыбнулся и поднялся наверх. Я же ещё на пару минут осталась у воды. Он так искренне сказал мне, что любит... Это же то, чего мне не хватало! Какой же сегодня всё-таки чудесный день!

Дальше мы развлекались. Костик принёс свою старенькую гитару, поэтому мы грелись у тлеющего костра под народные украинские песни. Пели все, даже я, не имея никакого таланта к музыке и вокалу. Душевные посиделки с хорошими людьми намного ценнее показухи. Да и зачем с близкими людьми она? 

Костик сыграл последнюю песню, взглянул на месяц и пробормотал.

– Думаю, уже поздняя ночь. Пора домой.

– Это уже всё? – удивилась я. – Время так быстро прошло...

– Да, – улыбнулся он, – многого и не надо.

Мы затушили огонь, собрали вещи. И потопали по тропинке обратно. А оказавшись у двора Костика, я попрощалась со всеми.

– Всем спасибо за вечер! – поблагодарил Костя.

– Тебе, Кость, спасибо, что пригласил, – обняла его я.

– Да, мы лучше познали культуру язычных праздников, – добавил Вовка.

– Ждём вас и в следующем году, – улыбнулся Саня.

Нас робко перебила Наташа:

– А кто-то меня проведёт? 

– Давай я, я лучше дорогу знаю, – предложил Костик, и они ушли в другую сторону.

– Так, Кать, прощайся, а потом догонишь, – помахал нам Саня и тоже покинул нас.

Мы остались втроём. И тут я решила поинтересоваться.

– Кать, а кто эта Наташа?

Она сначала поджала губы, опустила глаза в пол и только потом шепотом процедила:

– Она чуть моего Саню не увела, ведьма.

– Да ну? – удивился Вовка.

– Да, ей лишь бы парень свободный был, а кто, уже не так важно.

– А почему вы общаетесь?

– Наташа слишком в подруги просилась после скандала, всё прощения просила. Я ей пригрозила, что прокляну её, если ещё раз свой нос к нам сунет, и она быстренько уехала в город насовсем.

– Но почему я её не помню?

– А она полноценно здесь и не жила. Так, к бабушке на всё лето приезжала. Да и изначально не дружила с нами. А потом как ты пропала, сразу наткнулась на меня с Саней. А после конфликта больше недели не гостюет теперь. В общем, только кажется такой милой и порядочной. Коза!

Тишина наполнилась свистом ветра и сверчками. Затем она опомнилась.

– Ладно, меня Саня ждёт, так что увидимся ещё. Не пропадай!

И мы попрощались.

– Вот, чего меня так тянуло к ней, – призадумался Вовка, – она оказывается ведьма!

– Хочешь получить? – пригрозила я.

– Ладно-ладно, чего ты! Я же шучу!

– Знаешь, что за такие шутки бывает?

– Знаю, только не бей!

Неделю спустя

Впрочем, ничего нового не случилось. Мы всё так же жили по деревенским обычаям вместе с бабушкой. Но работы по хозяйству становилось меньше. Поскольку у лета начинались выходные. Кое-какие ягоды и фрукты ещё не поспели, а некоторые овощи только созревали. Пока наступил порядок во всём и природа взяла небольшой отдых. Поэтому последние дни мы проводили в свое удовольствие. Например, буквально пару дней назад нас пригласили на свадьбу. Только вдумайтесь, на деревенскую свадьбу! Мне и на обыкновенной городской не посчастливилось побывать, а здесь такой эксклюзив. Грех не согласиться! Да и это внучка подруги нашей бабули замуж выходила. Как оказалось, ей всего восемнадцать. Не завидую, в её то возрасте только о свадьбе и думать. Но не суть, главное, что они позвали нас всех.

Так только мы оказались в назначенном пункте, сразу же влились в шумящую среду. Хоть мы и пришли вовремя, народа было уже куча. Поглядели и на красавицу невесту в белом пышном платье. Хотя, с её фигурой, как по мне, можно было бы выбрать и более подходящее платье. Однако с этим явно не заморачивались и взяли то, что обычно хорошо берут. Дёшево и сердито! А жених – он и в Африке жених. Чёрный костюм с розовой рубашкой, словно ещё со времен выпускного. Возле них все время бегала недовольная толстая мамаша, скорее всего жениха, и подруга нашей бабушки. Причём внучке на вид не казалось восемнадцать, а "немного" больше.

Провели церемонию со всеми благоразумными словами. Только под конец меня немного начали напрягать причитания тётеньки. И на слоге "Можете поцеловаться, молодые!", Вова мне прикрыл глаза. Я ещё долго на него ругалась, пока он самодовольно хихикал. Затем нас повели к застолью – самой моей любимой частью всех праздников. Но вместо изысканных блюд я увидела то, что ела и так каждый день – борщ, голубцы, пироги, вареники... Икру, главное, не забыли. Взрослые, как и наши родители, не забывали и пить водку. А если по-нашему, то горилку. Впервые я увидела, как Егора Давидовича мама заставляла пить. Видимо когда хлопнет стопочку, то уже себя не контролирует. Мы с Вовой лишь наблюдали за всем весельем. По двору даже дети бегали, гоняющих кур.

Ну и пока ещё никто не напился как свинья, решили развеселить гостей. Конечно же, время конкурсов! Терпеть их не могу. Поэтому я только удивлялась тому, как пьяные в зюзю мужики пытаются под случайные песни соответствующе танцевать. Лучше бы я не видела этот твёрк толстого дедули! Промойте мне глаза спиртом... Зато Вова ржал как конь и радовался жизни, втихую выпивая медовуху. Когда я об этом узнала, чуть не врезала ему. Но вместо этого закусывала салатиками, про которые уже все давно забыли. В общем, домой все ушли счастливыми и довольными. Каков результат – трезвыми остались только я и бабушка, которая только контролировала любительницу горящих напитков – маму. Да, если хоть капля алкоголя ей попадет в рот, маму уже не остановить. Как оказалось, и непьющего Егора Давидовича тоже. Главное, что на утро никто не устраивал гомон, а лишь с раскалывающейся башкой спали до двенадцати.

За последнюю неделю у меня из головы не выходили мысли о том, чтобы рассказать всю правду взрослым. Ведь сколько мы ещё собираемся щекотливую тайну хранить? Но стопорит страх – как они отреагируют? Вдруг негативно? Я ведь даже примерно знала, что мама ответит. Но Егор Давидович? Он вроде бы очень понимающим казался. Хотя может и мама будет с ним согласна? Не знаю... Эти раздумья всё больше и больше разъедали меня, особенно по ночам и утрам. Даже время с Вовой нормально не могла проводить, всё в голове крутилось и вращалось!

Между прочим Вова ко мне в постель даже залез. Конечно же просто полежать. Я сначала выгоняла его, но тщетно.

– Ну Полин, я хочу с тобой побыть, – мурчал Вовка.

– Пора вставать, – не велась я.

– Чего ты так жестока ко мне! – включил он свой актёрский талант.

– Ладно, – вздохнула я и приоткрыла одеяло.

Вова умостился и пригрелся рядом, обнимая.

– Как же мне с тобой хорошо, – прошептал он.

– Мне тоже.

– Если бы было хорошо, впустила бы сразу, – хмыкнул Вова.

– Сейчас выгоню, – шутливо пригрозила я.

– Ну вот, опять!

– Не опять, а снова! – громко произнесла я и начала его щекотать.

Вовчик мигом выскочил из-под одеяла и выпрыгнул на пол.

– Это нечестно! Сейчас ванную займу на пол дня, а ты сиди!

И он очень мило умчался за дверь. Я лишь довольно вздохнула. Что бы я без него делала?

Потянувшись, я вырулила на кухню. Там, как и всегда, расположилась вся семья, и каждый занимался своим делом. После завтрака к нам едва успел Вова.

– А что это вы без меня трапезничаете?

– Надо купаться быстрее, – пожала плечами бабуля.

– Соглашусь с бабушкой, – поддакнула я.

В итоге все разбежались: бабушка в огород, а Егор Давидович за продуктами на рынок.

– Марин, – обратился он к маме, – ты идешь?

– Я же говорила, сегодня буду шторы стирать.

Егор призадумался, стоя в коридоре. Затем Вова подскочил:

– Могу я пойти!

– Ты?

– Ну а что? Я по-твоему тяжести никогда не таскал?

– И правда, – почесал он затылок. – Просто обычно мама выбирает продукты.

– Мы с тобой уже сто раз выбирали! – отозвалась матушка.

И Егор притих.

– Хорошо, тогда пошли, Вовчик.

И они тоже ушли. Остались лишь мы с мамой вдвоём. Вдруг я вспомнила утренние размышления. А что, если спросить её невзначай? Будто бы я просто интересуюсь, а не то, что бы лично наша ситуация. Ведь, чтобы раскрывать наш с Вовой секрет, стоит узнать мнение со стороны её моральных ценностей. Тогда будет ясно – стоит рисковать или нет.

Поэтому, пока мама залезла на стол, чтобы снять гардины, я аккуратно начала:

– Мам.

– Да, Поль?

– Тут такое дело...

– Ну?

– Просто любопытно, а как ты относишься к сводным братьям и сёстрам, которые полюбили друг друга?

Мама помолчала секунду, а затем посмеиваясь, выдала:

– А чего ты так интересуешься? Ты в Вовку влюбилась что-ли?

И она захохотала, словно бы ей анекдот рассказали. А у меня всё внутри резко содрогнулось. Почему спрашивает? Она всё знает?!

От этой мысли у меня обильно выступил пот на ладонях, и я застыла, проглотив язык. Внезапно мама, заметив мою тишину, обернулась ко мне и строго выпалила.

– У вас с Вовкой что-то есть?

– Да нет, просто интересно стало!

– Полина, не ври!

Я проглотила слюну. Ком, образовавшийся в горле, не давал дать ответ. Мама уставилась на меня, явно успев заподозрить неладное. Да и лгать я плохо умею.

– Ну мамуль, чего бы мне врать... – робко произнесла я, глупо хихикая.

– Я же вижу, как вы к друг другу относитесь!

Мои глаза округлились. Это настолько заметно?

Но назад пути уже не было. Поэтому глубоко вдохнув, дрожащим голосом я прошептала:

– Да, мне нравится Вова... 

Матушка выронила шторку и прислонила руки к лицу. За это мгновение у меня успел пульс несколько раз участиться и наоборот, а сердце чуть не выпрыгивало из груди. Затем она заорала:

– Полина, ты что! Вы совсем сдурели?!

– Но мы любим друг друга!

– Вы же брат и сестра!

– Но сводные!

И мама, слезая со стола, подошла к столешнице и вынула из аптечки валерьянку. Накапав десяток капель, она опустошила стакан и присела на стул напротив меня.

– Полина, пойми, у нас с Егором Давидовичем скоро свадьба.

– Как? Уже?! – ужаснулась я.

– Мы поглядели, как обычно люди отмечают, и тоже решили, – присмирела мама. – И вы просто катастрофически всё испортите.

– Но почему мы не можем жить так? – стояла я на своём. – Вы поженитесь, а мы с Вовой будем любить друг друга. Что плохого то?

– Я этого конечно не одобряю, но больше всего будет зол Егор, – сквозь зубы пояснила она. – Он строго-настрого будет против.

– Может его стоит спросить?

– Нет, Полина, ни в коем случае! – пригрозила мама.

– Но...

– Никаких но! У вас всего подростковая, если не детская, влюблённость. Она ничего не решает, кроме как нашу судьбу. Вы через неделю поссоритесь, а у нас с Егором ничего не сложиться, так как он будет очень против. Я его уже достаточно знаю и не хочу терять. Ты же хотела нормального отца?

Я кивнула.

– Вот, – вздохнула она. – Значит, никакой любви, а главное Егору Давидовичу не рассказывайте.

– Но почему?

– Тебе разве не ясно? – строго прикрикнула мама. – Забудьте про свои отношения. Ты меня поняла?

Я молчала.

– Не слышу!

– Поняла.

– Вот и славно, – взяла она с собой шторки и вышла на улицу.

Ещё некоторое время я сидела неподвижно. Ну и дела! Значит, они тут собрались уже жениться поскорее, а вы "забудьте"! Так и думала, что всё так обернётся. Но правда, вдруг мама ошибается? Вдруг есть шанс, что Егор Давидович одобрит? Ведь, почему нет? Принципы? Но спрашивать его лично я не буду, иначе действительно испорчу всё раньше времени.

Вдруг загремели ворота – Егор и Вовка пришли. С ним я просто обязана была это обсудить.

Когда они забежали в дом, я примкнула к уху Вовки и прошептала:

– Нужно поговорить.

Его улыбка спала с лица, но при папе снова её проявил.

– Действительно, Вов, а ты разбираешься, – хмыкнул Егор Давидович.

– Конечно, бабуля научила, – хвастался он.

– Пойдём, – снова шепнула я и потянула Вову на улицу.

Когда мы нашли самый укромный уголок, я начала:

– Вов, нам конец.

– Что? В каком смысле?

– Нам не быть вместе.

– Ты всё рассказала? – воскликнул он.

– Не ори ты так! – прикрыла я ему рот. – Нет, всё случайно вышло.

И я коротко поведала наш с мамой разговор. Вова расстроенно глядел на толпу мурашек, пробегающих мимо наших ног. Затем выдал:

– Значит и не нужно никому ничего говорить. К сожалению мама догадалась, но папе ни слова.

– Ты тоже считаешь, что он будет против?

– Я в такие ситуации не попадал. Как и папа тоже. Лучше не варить воду, пусть всё уляжется.

– Я не пойму, – возмутилась я, – чего вы все так боитесь?

– А ты бы хотела, чтобы они разошлись?

Я помотала головой.

– Вот и я нет, – тяжело вздохнул Вова. – Поэтому молчим.

– Но я люблю тебя и не могу больше ждать, – заныла я.

– Ничего, всё будет, – улыбнулся он, – делай так, как я велю, и всё будет хорошо.

Я улыбнулась в ответ и обняла Вову. Он крепко-крепко сжал меня поближе к себе. Сразу почувствовала тепло и нежность. Но долго мы не могли так стоять, вдруг увидят лишние глаза.

Вова направился в дом, а я какое-то время колебалась в непонятном состоянии. Будто душу защемили или на замок посадили. И ничего не сделаешь. Я осталась одна во дворе, мне приходилось лишь ходить и пинать траву и сорняки, перегородившие дорогу. Начались сомнения в хорошем будущем и в том, что всё это разрешится. Цеплял страх томного ожидания ответа на такой волнительный вопрос. И мысли о том, как этого избежать. Впрочем, всё моё настроение вмиг испортилось, а спокойствие перевоплотилось в напряжение и стресс. И всё из-за моей глупости!

Затем я присела на порог, тяжело вздыхая. Вдруг из огорода вышла бабушка с инвентарём в руках. Когда она отнесла их в сарай, направилась к дому и увидев меня, удивлённо вскинула брови.

– Полиночка, а что ты тут сидишь?

– Просто, – безжизненно пробормотала я.

– Что-то ты совсем невесёлая, – покачала она головой. – Что случилось?

Понимая, что она не отцепится, я выпалила:

– Задалась вопросом, на который теперь не могу ответить.

– И какой же? Может я помогу? Всё-таки сколько лет прожила, сколько опыта набралась!

И я вдохнула полной грудью:

– А могут ли быть вместе сводные? Всё же их родители вместе. Наверное, не по-людски.

Бабушка задумалась.

– Знаешь, Полин, а ведь неважно, кто этот человек. Пусть бедный или богатый, сводный или совсем чужой человек.

Я в ожидании подняла на неё глаза.

– Главное то, чтобы сердечко не болело, – продолжила она, – а чтобы оно не болело, нужно его слушать. Даже если это кому-то будет неудобно. Почему мы должны не слушаться своего подсознания? Терять своё счастье? Если любовь искренняя и взаимная, то она обретёт невероятную силу, которая и избавит от проблем. Как ты думаешь?

Пока бабушка говорила, я действительно задумалась над её словами. Было ощущение, что она даёт целый совет, а не просто высказывает свою мысль. Поэтому прежде чем ответить, последнюю фразу я машинально повторила.

– Избавит от проблем...

– Да, именно так! – обрадовалась она.

Я взглянула на неё.

– Спасибо тебе, бабуль, теперь точно ночью буду спать спокойно.

– Всегда пожалуйста, Полиночка, – как-то по-особенному улыбнулась она, – обязательно помогу!

И она мерно пошагала в дом, будто бы здесь и не было никакого разговора. Я ещё некоторое время размышляла на пороге. Слушаться сердце, да? Но как, если все готовы убить ради своего благополучия?

Голова гудела, тело бросило в жар, а из глаз потекли слёзы. В груди ощутила неприятное гнусное чувство, словно камень. Стало тяжело дышать, а соленые ручьи так и лились по щекам. Я не могла себя остановить, хотелось всё рвать и метать на пути. Ну почему?! Почему все загнали в рамки? И всё ради чёртовой любви! Как теперь поступать?

И шмыгнув носом, пока не наступила следующая волна гнева, я тоже побрела в дом.

А в доме оказалось достаточно тихо. Куда, интересно, все подевались? Вроде бы бабушка заходила и Егор Давидович с Вовой. Странно, однако. В спальне тоже было пусто. Злость от безысходности так и накрывала с головой. Мысли опережали друг друга, но тело действовало против них. 

Я импульсивными движениями принялась искать бумагу. Порылась во всех полочках и шкафах, пока не наткнулась на пожелтевшую стопку. Взяв один лист, я оторвала от него клочок. В этом же шкафу была и старая ручка. Не имея понятия, осталась ли в ней паста, я начала царапать на бумажке:

"Если любишь меня, приходи к нам в квартиру."

А на обратной стороне – "Дверь открыта".

Я оставила записку на кровати Вовы и стала собирать свои вещи. Закинула карманные деньги, наушники, телефон в рюкзак, переоделась. Проверила присутствие взрослых в доме, аккуратно подошла к окну. На удивление никого не было. Как-то совсем всё не так. Может быть помощь судьбы? Вдруг хоть кто-то на моей стороне. 

Не теряя времени я мигом выскочила из дома, а следом и из двора. И направилась в другую сторону, чем обычно. Доставая телефон, я надеялась, что мобильный интернет работает. И когда вместо раздражающего колеса образовалась карта в Гугле – обрадовалась. Связь была не самой лучшей, но этого было достаточно для доступа в интернет. Я попыталась с точки, где стояла, перетащить второй пункт на нашу квартиру в Одессе. Поглядев, в какую сторону идти, я побрела дальше.

Мне было необходимо выйти на трассу. Для этого мерцающая дорога в телефоне показывала дойти к ПГТ. А оттуда я и выйду туда, куда нужно. Поэтому проходя по всем возможным улочкам, я выбралась в цивилизованную Берёзовку.

Как можно было догадаться, я решила сбежать. И всё потому, что никто не понимал моих чувств – ни мама, ни Вова. Я считала, что если останусь в деревне, смогу проговориться и всё рухнет. Поэтому решила сама дойти домой, в квартиру. Знаю, что это далеко и добираться будет трудно и долго, но я обязана была это сделать. Я просто хотела остаться сама, наедине с собой.

Обойдя все на пути магазины, аптеки и дома в Берёзовке, я вышла из села. И вдохнув побольше воздуха, направилась в путь.

Дорога была длинной и утомительной. Время послеобеденное и солнце обжигало не по-детски. Я успела сильно вспотеть, хотя прошла всего несколько метров. Периодически я поглядывала в телефон, чтобы следить за схемой, но неожиданно он потух. Я уставилась на черный экран. И что это было? Решила перезапустить. Вдруг просто выключился? И как только он замерцал, я увидела, как зарядки было совсем мало – один процент. Не успела я ужаснуться, как он снова попрощался со мной. Как это один процент?! Я же заряжала телефон, были все девяносто! Куда остальное испарилось?

Снова нажав на кнопку, я вгляделась. Всё правильно, один процент. И для того, чтобы он снова выключился, должно пройти около минуты. Какого чёрта?! Как я теперь за картой следить буду? Видишь, Полина, не нужно было на зарядке сидеть в нём, теперь вот последствия! Ладно, что-то придумаю.

Возмущаясь сама себе, я не останавливалась. Я была очень не уверенна, что успею дойти до заката, так как путь казался нескончаемым, но полагала, что где-нибудь смогу переночевать. И если вы думаете, что я сумасшедшая, отвечу – да, так и есть. Но как по мне, в нашем мире есть люди похлеще. Да и благодаря таким же чокнутым, теряю голову и я.

Время от времени я включала телефон снова и снова. Потихоньку это занятие начинало напрягать и всё больше злить. Но могу гордо заявить, что я шла уже второй час. Только дорога ни на чём не заканчивалась. И пройдя ещё несколько десятков метров, я наткнулась на железную дорогу. Неужели! Значит всё правильно.

Ноги истаптывались, я уставала всё больше. Хотелось сильно пить, но у меня не было с собой воды. Я посчитала, что смогу взять на ближайшей заправке, только вот одну я уже прошла мимо. Ведь таскать с собой бутылки и еду я не видела смысла. Только лишний груз. А теперь от жажды помереть можно!

К счастью солнце было ближе к горизонту. На часах показывало около пяти – я преодолела ещё два часа пути. В итоге я уже не чувствовала ног, которые будто бы увеличились в кроссовках, создавая тесноту. И как вещала карта, я добралась до некой Викторовки. А ещё я увидела буквы этой местности. И вы не представляете моей радости, когда я заметила заправку. Я чуть ли не бежала к ней, хоть и еле передвигалась. И заскочив, на меня набросилась страшная одышка. Продавец у кассы даже удивлённо спросил:

– Здравствуйте, у вас всё хорошо?

– Да, – тяжело проговорила я. – Извините, у вас есть вода?

– Конечно, в холодильнике, – бросил он рукой в сторону.

Я купила полтора литра и выпила почти половину. Но понимая, что мне ещё в моём путешествии пригодится, я взяла ещё одну. А на перекус прихватила булочку.

Со временем я поймала себя на разных мыслях. Это были и воспоминания, и рассуждения о плохом и хорошем. Ведь, вдруг я не дойду? Вдруг всё обернётся плохо? Что, если всё это зря? Может я этим только порчу?

Но когда вспоминала все наши догонялки с Вовой, как я его поцеловала, как сидели в заброшенном кинотеатре, и в конце концов как мы заваривали чай из листьев шелковицы – все они грели изнутри.

И тут я расплакалась. С каждым шагом слезы увеличивались. Я посмотрела на солнце, которое вот-вот прикоснется к горизонту. Какие же красивые поля, которые покрывает тёплый летний свет. А ведь где-то там, на одном из них мы плели друг другу венки...

Я остановилась. Глядя в чистое голубое небо, я шмыгнула носом и стёрла рукой слёзы. Мельком посмотрела на проехавшую мимо машину, вдохнула свежий деревенский воздух и продолжила.

Я снова оказалась у трассы. В очередной раз включив дурацкий телефон, я посмотрела на карту. Здесь связь ловила ещё хуже, поэтому я успела сделать кое-какой скриншот. Дальше длинная, одинокая и страшная трасса. Пять часов были позади. Розовый закат накрыл меня. Вот совсем скоро наступит ночь, тьма. Главное не заблудиться и не устать до предсмертного состояния. Хотя куда ещё сильнее? Ноги еле волочила, спина ныла, а голова раскалывалась. Главное дойти, где бы я ни была. Лишь бы дойти...

Преодолевая новый путь, позади меня ехала огромная фура. И когда она едва остановилась возле меня, я удивилась. Из окошка выглянул огромный толстый мужчина. Он бросил из щели окурок и выкрикнул мне хриплым голосом:

– Эй, девочка! Ты куда идёшь?

– Домой, – тихо ответила я.

– Сама? – продолжал он поражаться. – Где твои родители?

– Дома...

И я решила не обращать внимание на него, продолжила идти.

– Постой! – заорал он. – Давай подвезу тебя!

Я обернулась к нему:

– К чужим в машину я не сажусь.

– Я же не маньяк какой-то на легковушке, – заржал он.

– В любом случае. Дойду сама.

– Куда хоть?

– В Одессу.

– Сама! – перекривил он меня. – Сто километров тебе не под силу, сама не доберёшься. Да и мне по пути. Давай, садись, пока не передумал!

Я постояла несколько секунд. А вдруг он прав? Сто километров на ногах это почти нереально, особенно такому подростку как я. Вдруг судьба снова решила помиловать?

– Спасибо, – коротко бросила я и приблизилась к кабине.

– То-то же! – обрадовался мужик и помог мне залезть.

Как только я оказалась внутри, в нос сразу же ударил запах табака. Разноцветные безделушки у лобового стекла так и сверкали своей яркостью. Я скромно сидела, не совершая лишних движений. Фура наконец сдвинулась с места. И этот же мужчина в не очень опрятной одежде завёл разговор:

– Как зовут тебя то?

– Полина.

– О-о, – протянул он, – какое красивое имя. Хотел так свою дочь назвать, но сын родился.

И он сплюнул в форточку.

– А я Пётр Анатольевич, – оглянулся он на меня. – На всякий случай. Кушать не хочешь?

Я помотала головой.

– А чего это тебя так в город понесло?

– Поссорилась со всеми в деревне и психанула, – полушепотом ответила я.

– Ну и безумные идеи у тебя, – присвистнул Пётр Анатольевич. – Далеко?

– С Берёзовки.

– Да уж, интересная ты девка!

Я тихонько всхлипнула. Мужик перевёл взгляд на меня.

– Эй, ты чего? Сильно обидели? Может тебя всё-таки обратно довезти?

– Спасибо, – еле произнесла я, глотая слёзы, – но я туда больше не вернусь.

– Знаешь, – задумчиво протянул Пётр Анатольевич, – я тоже так думал в твоём возрасте. Разругался с родаками, ушёл из дома и больше не хотел туда возвращаться. Дураком был, ей богу! Но потом, когда в эту же ночь произошёл пожар, наша квартира сгорела дотла. Так и не в курсе, что произошло. И я понял такую фишку, что нужно ценить близких людей вокруг себя. Ведь никогда не знаешь, что будет завтра. А какая-то мелочь способна разделить навсегда.

Я ничего не ответила, лишь иногда шмыгала носом. Некоторое время мы сидели молча. Пока Пётр Анатольевич не разбавил обстановку.

– Ладно, чего это мы тут нюни распустили. На салфетку, такие красивые глаза не должны плакать.

И он протянул мне сухой платок. Я вытерла заплаканное лицо.

– Надеюсь, в Одессе тебе есть где жить?

– Да, просто хочу там переночевать.

– Правильно, – коротко бросил он.

И мы покатили по вечерней трассе. Обгоняя все поля, деревья и кусты, я уставилась в одну точку на окне. Шансон из приёмника фуры придавал атмосферы. Я решила посмотреть, куда мы едем. По карте всё та же трасса после Викторовки. Мы приближались к Косовке. А ещё в шторке уведомлений я заметила, что мне звонили мама и Вова. Но из-за того, что телефон был выключен, им были посланы ужасающие слова автоответчика. Наверное уже всю Берёзовку перерыли.

Я увлеклась природой. Но душу раздирало прошлое. Я старалась выбросить его из головы, но не очень получалось. Плакать не хотелось больше, совсем.

Мы двигались дальше. Иногда Пётр Анатольевич рассказывал свои истории из жизни, только уже весёлые. Мы проехали Донскую Балку. И страну накрыла ночь. Тёмная дорога, освещаемая фарами, бросалась в глаза с бегущими белыми полосами.

В какой-то момент я умудрилась вздремнуть. Не знаю, сколько я проспала, но когда проснулась, все ещё была ночь.

Когда прошло достаточное количество времени, мы уже подъезжали к Иличанке. Ещё немного и мы въедем в Одессу. Где-то глубоко в душе я обрадовалась. Вот и родной душный город. Всё чаще появлялись фонари, машины и заправки.

– Скоро прибудем, Полинка, – улыбнулся Пётр Анатольевич.

Я скромно усмехнулась ему в ответ.

И когда мы проехали грандиозные буквы "Одесса", я с облегчением выдохнула. Время было позднее, около одиннадцати ночи, а мы всё ещё обминали магазины и склады. Перед глазами замелькал МакДональдс, торговые центры и клиники.

А вот и Суворовский район. И оказавшись в самой Одессе, напротив Чёрного моря, мы остановились у заправки.

– Ну что, мы приехали, – оповестил Пётр Анатольевич, – думаю дальше ты сама дойдёшь.

– Спасибо вам огромное, Пётр Анатольевич! – радостно подскочила я.

– На здоровье, – улыбнулся он, – только помни мои слова.

Я вылезла из фуры, помахала ему рукой и воскликнула:

– Счастья вам и здоровья, спасибо!

– Будь счастлива, – улыбчиво подмигнул мне Пётр.

А я продолжала стоять на АЗС и благодарно смотреть Петру Анатольевичу вслед. Теперь мне стоило выбраться на наш проспект.

В этот раз мне не пришлось включать карту, так как знаю город наизусть. Ночная летняя прохлада била по голым коленкам. Около двенадцати ночи, а я шла, в поисках своего дома. Машин становилось всё меньше, а круглосуточные магазины продолжали светиться. Я заметила, что совсем не хотела есть и пить, лишь упасть и уснуть.

Сначала мне следовало дойти к театру. И таким образом я выйду на Приморский район. Обойдя величественное белое здание, я шла дальше по прямой. Гарь от автомобилей так и зависла в воздухе. Дышать становилось тяжелее. В деревне природа чище. Мимо проходили разные люди, но к счастью их было немного. Больше не было страха, что кто-то пристанет ко мне пьяный на улице, ведь меня интересовала лишь одна цель.

Ноги еле несли меня. Голова пустовала, меня ничего не мучило, кроме как боль во всём теле. Где-то там должен быть музей, а затем и парк.

Качаясь из стороны в сторону, я всё-таки дошла до проспекта, где спокойно ждала наша квартира своих хозяев. Зайдя в тёмный двор, едва освещаемый фонарём, я приостановилась. Вгляделась в старые и никому ненужные качели на площадке. Затем неспеша побрела к подъезду.

Еле поднялась на четвёртый этаж. Оказавшись у дверей, я, как ни в чём не бывало, достала ключи и провернула ими в замочной скважине. В квартиру я вошла не сразу, но потом бессильно ввалилась внутрь. Всё стояло как и перед уходом – на своих местах.

Бросила рюкзак у входа и прикрыла дверь, не запирая на замок. Направилась на кухню. Я ходила в темноте, не хотелось включать свет. В комнату слегка падал свет фонарей. Я открыла окно и взглянула на кроны деревьев, освещаемые луной и немедля отошла в сторону. 

Я притащила стул, установила посреди кухни и присела. Тишина сковывала, но не хотелось издавать и звука. Состояние было странным. Мне хотелось плакать, но не было сил реветь. Я уставилась в одну точку в окне. Решила понаблюдать за звёздами, как они передвигаются по небосводу за ночь. Взглянув на свои руки, я обратила внимание, что они дрожат, как и всё тело. Вдохнуть полной грудью я просто не могла, будто что-то мешало в лёгких... Что-то липкое, запутанное.

Я сидела так ещё долго. Как вдруг перед глазами, как картинки, стали перескакивать разные события. Первым я вспомнила, как выбрасывала в окно туфли Егора Давидовича. А потом к нам пришёл Вова. Как мы враждовали, как он мне не нравился. А затем поехали в Берёзовку. И то, как постепенно я начала чувствовать к Вове теплоту, не как к брату, а намного больше. Никогда не забуду весь тот спектр эмоций на речке...

И тут из моих глаз брызнули слёзы. Я ссутулилась и они стали капать на колени. Я тихонько хныкала, пока не прикрыла глаза руками. Я думала, что разорвусь на мелкие куски, и меня никто больше не найдёт. А вдруг я действительно так и останусь здесь одна? Вдруг в эту квартиру больше никто не приедет?

Я рыдала беспрерывно и не знала от чего больше. Но безвыходная ситуация меня пугала, как ночной кошмар. Ведь ничего так и не решилось, я сбежала из дома. И это всё, на что я была способна...

Проходил час, два. Меня было не узнать. Хотя, как я могла это понять, если не видела себя целые сутки? И не было желания. В душе слишком гадко и противно.

Время тикало, а Вовы не было. Вообще никого. В квартире гробовая тишина и с каждым часом нависало напряжение. И казалось, что голова взорвётся от криков, которые не прекращались. Хотя всё ещё было тихо. Я уже думала, что стану выть, настолько было больно. Грудь будто обжигало. Резал каждый осколок воспоминаний. А ещё эта неизвестность... Никогда не знаешь, что ждёт тебя через час, минуту, секунду...

Когда водопад слёз кончился, я наблюдала за тем, как светало. Ради поверхностного интереса я мельком глянула на часы на стене. Начало пятого. Я просидела на кухне всю ночь, а никто не приехал. С каждой минутой солнце пробивалось сквозь ветви деревьев. И так продолжалось, пока я не услышала позади себя неожиданный шорох.

Я мигом обернулась, в коридоре раздался скрип двери. Мне было страшно даже пошевелиться. Как вдруг оттуда включился свет, а ко мне вышел Вова...

Я смотрела на него как заколдованная, разинув рот. Но откуда-то взялись силы и я кинулась к нему:

– Вова! – хрипло прокричала я. – Ты пришёл!

– Да, я, – прошептала он.

– Я так рада! Так рада! – крепко обняла я и ощутила родной запах.

Мы стояли молча, пока я не отстранилась от Вовы. И обратила внимание, что он какой-то сам не свой. Не улыбался, постоянно уводил глаза, совсем не хотел на меня смотреть.

– Ты чего, Вов? – недоумённо глядела я на него.

– Тут такое дело... – буркнул он, пока грохот в коридоре не перебил.

Я не сразу поняла, кто явился к нам. В глазах потемнело, когда забежали мама и Егор Давидович. Меня охватил ужас и я застыла на месте. Вдруг они начали орать, глядя на меня самым гневным взглядом. Я их больше не узнавала.

– Полина! – рявкнула мама. – Ты совсем с ума сошла?!

– Это совсем не шутки! – подхватил и Егор.

– Что с тобой случилось? Как ты сюда добралась? – вела бессмысленный монолог мама.

– Явно не пешком, – помотал головой её жених. – Только вот зачем – совсем не ясно!

И тут я не выдержала. Я понимала, что больше не могла молчать. Поэтому поглубже набрав воздуха, я воскликнула изо всех сил:

– Мама, пойми же меня наконец! Что такого во всём этом?!

– В том, что ты сбежала и ничего не сказала? – возмутилась она.

– Ты понимаешь, о чём я, – прохрипела я.

– Нет, – вдруг стушевалась мама, – ты не сделаешь этого!

– О чём вы, Марин? – недоумевал Егор.

И я повернулась к нему.

– Егор Давидович, я люблю вашего Вову! Люблю!

Всего на миг обрушилась тишина. Челюсть Егора отвисла, а глаза выпучились на меня. Он долго не мог вымолвить и слова.

– Ч-что? – еле вымолвил он.

– Я люблю вашего Вову, – тише повторила я.

– Полина! – попыталась остановить меня мама.

– Нет, мама, я больше не могу скрывать!

– То есть, – сжал пальцами переносицу Егор Давидович, – у вас отношения?

– Да, Егор Давидович, – ощутила я дрожь по всему телу.

И обернулась на Вову, взяла его за руку:

– Вов, скажи, что тоже любишь меня. Скажи!

Но он молчал, уставившись в пол.

– Вов? – прошептала я.

И тут Егор Давидович взорвался.

– Я не понимаю, что успело произойти, но никакой любви я не позволю. Вы же брат и сестра! Как могло такое вообще в голову прийти!

– Сводные ведь! – попыталась я возразить.

– Молчать! – яростно бросил он. – Я против ваших отношений, и ты, Марина, это прекрасно знала. Я даже и подумать не мог, что вы все скрывали от меня весь этот дурдом! Это выходит за все рамки! 

Егор Давидович замолчал, тяжело вздохнул с прикрытыми глазами и отрезал:

– Значит так, завтра мы забираем свои вещи и нашей ноги здесь не будет!!!

Мы с мамой уставились на него. Егор Давидович вырвал от меня не сопротивляющегося Вову и потащил с собой.

– Пойдём отсюда, Вова!

И они направились в коридор.

– Егор! – в слезах выкрикнула мама и метнулась за ними.

Я продолжала стоять на кухне с онемевшими пальцами на руках, как вдруг сообразила:

– Нет! Постойте!!

И я ринулась за ними, но споткнулась об ножку того самого стула и неудачно упала. Резкая боль в лодыжке вынудила меня простонать. Сквозь всю боль я собиралась подорваться, но вместо этого я снова рухнула. Нога разболелась и у меня не получалось встать. Но я не могла позволить себе сидеть и ныть, оставив всё на самотёк, поэтому невзирая ни на что поползла к окну. Вскарабкалась на подоконник и попыталась зависнуть в воздухе. Получалось с превеликим трудом. Я проследила за всеми на улице. И увидела, как Егор Давидович сел в свой мерседес, а Вова, мельком глянув в наше окно, тоже ввалился в салон. Ни одной эмоции не было на его лице. 

У машины стояла мама, громко рыдая. И они уехали. Вдруг вылезли через окна жители дома и что-то кричали маме. И не очень хорошее. Но нам было всё равно. Я ощутила невыносимую внутреннюю боль, что перекрывала всю физическую. 

Светло-жёлтый рассвет радовал всех новым днём. Солнце уже вовсю сверкало. Я свалилась с подоконника, так как больше не могла себя держать. Сидя на холодном полу, я почувствовала себя так ничтожно. Было настолько плохо, что я не могла поверить в происходящее. Поэтому беспомощно всунула голову между колен, не желая никого видеть. 

Наступил тот новый день, который я не хотела, чтобы он начинался.