французские революции.
лунный свет голубым полупрозрачными шарфом ложится на белый паркет.
я сижу в этих холодных лучах и вспоминаю тебя.
снова.снова. с_нова.
всю перемену ты не отводил от меня свой взгляд, а я делала вид, что не замечаю тебя, повторяя французские термины.
твои глубокие тёмные глаза сегодня были особо искренними.
я бы сравнила их с горьким шоколадом или очень крепким кофе, не разбавленным сливками или молоком.
этот цвет мне определенно нравился.
когда наши взгляды встретились — реальность перестала существовать, только лишь твои глаза.
мои щёки вспыхивают от смущения и я, поправляя спавшую на один глаз длинную челку, перевожу взгляд в тетрадь с сочинением, где французские буквы небрежно завалились на лево.
кажется, что кости ломаются пополам, а моя кровь растекается по всему этажу. сердце, что ещё утром было перебинтовано, в судорогах сжимается, как недобитая собака.
я чувствую боль всем телом и душой.
(а ещё я чувствую твой огненный взгляд на каждой клеточке моего тела.)
мне хочется быть котом, чтобы свернуться на твоих коленях и уснуть под твоей тяжелой ладонью, получив поцелуй в макушку.
так глупо пытаться ухватиться за тебя, если ты рано или поздно оттолкнёшь меня.
и сейчас, я сижу на ледяном полу, вспоминая ту перемену. лунный шлейф мнётся, как простыня, от падающих на него соленных слез и чувств. а луна-старушка ворчит и огорчается испачканному подолу.
la lune me calme et sèche mes larmes.