#5
На следующее утро, когда я сидела за завтраком, раздался стук в дверь. Ди, та самая соседка, пропавшая на неделю и вернувшаяся в наш мир буквально полтора часа назад, открыла её.
— Это к тебе, Элла, — сказала она и вновь принялась бузуспешно растворять свой кофе в холодной воде. Электрический чайник, стоящий у нас в комнате, работал раз через раз - этот раз не был удачным.
— Доброе утро, — улыбнувшись мне, поздоровался Итан. Он быстро прошёл расстояние от двери до стола и уселся на стул рядом с моим.
Улыбнуться в ответ я была не в силах.
— Привет, тебе что-то нужно? — сонно поинтересовалась я.
На самом деле, я проснулась уже давно, но при этом практически не спала. Мысли о разводе родителей преследовали меня всю ночь напролет, выматывая похуже любого марафона.
— Я хотел пригласить тебя на танцы сегодня вечером, — ответил Итан. Он взял меня за ту руку, которая не держала стакан с виноградным соком - тем единственным, что я нашла на утро в холодильнике. — У тебя что-то случилось? Ты выглядишь...
— Я знаю, что выгляжу ужасно, — буркнула я и сделала глоток сока. — Вообще-то, мне вчера звонила сестра. Она рассказала не очень приятную новость.
— Что за новость? — пододвинувшись ближе ко мне, удивился Итан.
Ди, стоявшая у меня за спиной, неожиданно громко стукнула ложкой о керамическую кружку.
— Её родители разводятся, — сказала она за меня. Хоть мы и не были близки, она понимала, как трудно мне об этом сейчас говорить. И я знала, что она сама прошла через этот страшный процесс.
Изумрудные глаза Итана расширились. На мгновение он сжал мою ладонь так крепко, что я почувствовала боль, но сразу ослабил хватку.
— Элла, это же ужасно! Ты должна была сказать мне раньше.
— Возможно. Но, думаю, ты был занят.
Он посмотрел на меня так, будто впервые видел. Я сразу поняла, что ответила, не подумав. Его молчание, казалось, будет длиться вечно.
— Вам всё-таки стоит сходить на танцы, — выразила своё мнение Ди, разбавив тишину. Она, наконец, сдалась: кружка с желанным кофе осталась стоять на нашем низиньком холодильнике, когда она подходила к своей кровати.
— Я даже не знаю... — пробормотала я, освободив свои руки и обхватив ими подобранные к груди колени.
— А я согласен с... — Итан запнулся в своём высказывании. Девушка, сидя в другом конце комнаты, громко подсказала ему своё имя. — Я согласен с Ди, — повторил он. — Тебе нужно проветриться.
Я скептически посмотрела на своего парня. Он же, не желая уступать, упорно буравил меня взглядом, полным воодушевления.
Я не могла ему отказать и, криво улыбнувшись, сказала:
— Ладно. Пусть будет по вашему, я пойду на эти дурацкие танцы. Только с тебя напитки, и чтоб к концу вечера я забыла обо всех своих проблемах.
— Я принимаю это как вызов, — согласился Итан.
***
Весь день я посвятила домашним заданиям, как истинная заучка. Несмотря на то, что сегодня не отменили ни одной лекции, времени оказалось достаточно даже на то, чтобы исполнить данное Итану обещание: «запариться» на своим внешним видом.
Он мог не сомневаться в моих загонах. Я действительно с детства подсознательно стремилась к идеалу во всём: в своей речи, в жестах и мимике, в учёбе и в том, чтобы топик всегда сочетался с шортами, а волосы были аккуратно завиты на голове. Во мне постоянно говорил внутренний критик, главным принципом которого была фраза «всё или ничего».
Так что я нанесла свой парадный макияж: с длинными стрелками, выгодно подчеркивающими форму глаз, мелкими блестками на скулах и розовыми румянами, скрывавшими неестественную бледность кожи.
Каштановые волосы, постриженные по длине плеч, я уложила крупными кудрями и нанесла слой блестящего лака. В шкафу я не капалась долго, сразу достав оттуда укороченную кофту, облегающую тело, юбку-карандаш с забавным цветным принтом и чёрную джинсовку. В Нью-Хэйвене ещё не успело похолодать, поэтому все отрывались, как могли в последние тёплые дни. Композицию завершали классические белые кеды, которые должны были обеспечить моим ногам комфортное времяпрепровождение, и новый серебряный браслет - подарок Итана. За всеми этими сборами я не заметила, как пролетело время.
Прихватив с собой полупустой клатч, я вышла из кампуса. Слишком поздно я вспомнила, что ключи от комнаты остались лежать на комоде - я плюнула на это, решив, что Кэт, моя вторая соседка, пообещавшая провести этот вечер в нашей комнате в гордом одиночестве, откроет мне. Тем более, я надеялась на то, что мне вообще не придётся возвращаться туда сегодня, ведь обычно Итан приглашал меня к себе после вечеринок. Как раз в тот момент, когда я уже собиралась звонить ему, вдалеке показались два знакомых силуэта: самого Итана и Элиота, шедшего рядом.
Наше приветствие показалось достаточно скованным и неловким: все трое помнили, при каких обстоятельствах мы виделись в последний раз. Постаравшись забить на это, мы быстро добрались до площадки, на которой происходили все самые масштабные тусовки в универе. Тут уже было полно людей, хотя это и не стало поводом для моего удивления: мы опоздали почти на целый час.
Обычно меня это волновало достаточно сильно, в отличие от Итана - «короля» местных вечеринок. Он мог опаздывать на час, на три или вовсе приходить под конец - его неизменно встречали восторженные оклики. Этот вечер, конечно, не стал исключением.
Сегодня он быстро поздоровался со всеми своими знакомыми и увёл меня на танцпол. У меня не было желания танцевать сейчас: для начала всегда необходимо выпить. Поэтому я забралась на каменную ограду, отделявшую площадку от остального парка, и удобно устроилась здесь. Мои ноги больше не касались земли, а парили над ней. Пока Элиот затерялся где-то в толпе, я попросила Итана сходить за обещанными мне напитками.
Я сидела, осматривая толпу. Со своего места мне прекрасно был виден танцпол и люди, что двигались невпопад с гремящей музыкой на нём. Многих присутствующих я знала по имени, потому что мы ходили на общие пары; многих знала только в лицо. Зато благодаря Итану практически каждый здесь знал меня, моё лицо и моё имя - они по какой-то причине редко осмеливались говорить со мной. Уверена, их пугала скорее не я сама, а последствия ревности моего парня. Он никогда не умел делится «своим».
Не успев заскучать, я внезапно почувствовала, как кто-то встал за моей спиной. Тяжелые мужские руки облокотились о ограду с обратной стороны. Свет попадал лишь на кончик его носа и несколько выбившихся из прически чёрных прядей.
— Что тебе известно о личном пространстве? — спросила я Тэрона Холта, старательно изображая невозмутимость на своём лице. На самом деле, моё сердце готово было выпрыгнуть из груди от неожиданности.
— Впервые слышу, — ответил он, подавшись ещё немного вперёд. Теперь каждый желающий мог видеть нас в компании друг друга.
— Это заметно, — я повернулась к нему, чтобы лучше видеть, испытывая при этом необъяснимое волнение. — Что тебе нужно?
— Ух ты, красавица превратилась в чудовище! — воскликнул он, подняв руки над собой и весело усмехаясь. — Я имею ввиду этот злобный оскал. Почему ты считаешь, что я не могу подойти к тебе без причины?
— А ты можешь?
— Мы можем это проверить.
— Не думаю, что стоит.
Тэрон сдержанно рассмеялся и вновь приблизился ко мне. Он был верен себе: чёрная рубашка, чёрные джинсы и чёрные, невероятно глубокие глаза, в которых ожили цветные блики прожекторов.
— Я слышал, влюбленные голубки снова вместе, — сказал он будто бы невзначай. Взгляд парня был направлен в центр танцпола.
Я покачала головой, прогоняя вновь нахлынувшие воспоминания, приносящие лишь неприятный осадок внутри.
— А тебе какое до этого дело? Не думала, что Тэрона Холта волнует кто-то, кроме него самого.
— Меня и не волнует. Просто спросил, — Тэрон на мгновение замолчал. — Вообще-то, это в определённой степени затрагивает и мои интересы.
— Какие же? — удивилась я, хотя понимала, к чему парень ведёт разговор.
— Всего и не упомнишь, верно? — осведомился Тэрон. В его голосе скользили нотки сарказма. — Однако, я знаю о том, как опасно связываться с... скажем, знакомой нам обоим персоной.
— Ух ты, это что, страх?
— Да куда там! Я, между прочим, за твою голову больше беспокоюсь. Напомню, в мой ежедневник внесено два свидания, — парень действительно показал мне два пальца, однако, поднес их так близко к моему лицу, что глаза стали съезжаться. — Ставлю двадцатку на то, что уже после первого свидания этот мир лишиться прекрасной маленькой принцессы.
— Ты слишком хорошо осведомлен, — заметила я.
— У меня свои источники, — ответил Тэрон. — Так что, как мы будем решать этот вопрос?
— Этот вопрос буду решать только я, — хмуро поправила я его.
— Ох, ну да. Куда там тебе до этих сопливых спортсменов или всяких там договоров с ними? Ведь нужно строить крепкие, здоровые отношения. Но как же быть, ведь твой парень такой мудак?
— Ты заигрался! — прошипела я, резко спрыгнув с ограды. Я отчетливо чувствовала, как мои щеки горят - то ли от злости, то ли от стыда.
— Я лишь сказал то, что тебе давно поры было осознать, — решительно заявил Тэрон. Он всё ещё оставался за пределами танцпола, стоя среди пожелтевших крон деревьев на протоптанной кем-то дорожке. Тусклый свет едва касался его кожи.
Я скрестила руки на груди, подсознательно стараясь себя обезопасить.
— Ты больше не должен говорить об Итане, ясно? Если всё ещё хочешь, чтобы я исполнила свою часть договора, наши с ним отношения - не твоя забота.
Тэрон пристально наблюдал за мной, пока я говорила, а затем, нацепив на губы дежурную ухмылку под кодовым названием «вы все меня недостойны», неопределенно качнул головой.
— Я болею за вас, ребята, — сказал он голосом, напрочь лишенным эмоций, и исчез из поля моего зрения.