Влияние

Неуютная меланхолия. Уже больше двух месяцев я живу с неприятным привкусом в горле, оставленным неясностью моего ума. Но почему мне везде мерещится подвох? Почему повсюду я чую недосказанность и недоверие? В последнее время, пока я сплю, мне чаще становятся доступны какие-то обрывки из моей жизни. Они складываются в определенные сюжеты, от которых может поехать крыша. После «сеанса» я стараюсь записывать все, что смог запомнить. Вот, например из недавнего: мы с Роуз выпиваем в пабе, а рядом с нами отдыхают животные в человеческих обличиях. Я громко обвиняю одну из горилл, после чего завязывается драка. В итоге мы бежим на задний двор, а там падаем в черную дыру, потом я проснулся. Или вот еще: я и Роуз попадаем в переплет. К ней пристают двое мужчин и просят для них взбить сливочный коктейль в переходе. Я пытаюсь ей помочь, но в самый нужный момент поскальзываюсь на разлитых сливках, после чего снова просыпаюсь... Бред.

Без четверти обед. Через полчаса мне нужно быть в доме Роуз.

Накинув на себя обувь и прихватив с собой пальто, я поспешил покинуть дом.

Погода на дворе стояла такая же, как и мое нынешнее состояние. Сонное пасмурное небо распростёрлось над головой. Я вышел из-за калитки и направился пешком в сторону дома Роуз. Она жила всего лишь в паре кварталов отсюда.

По пути я встретил соседей, которые играли с ребенком на лужайке перед своим домом. Я их не помнил, но меня эти ребята, очевидно, отлично знали. Отец сгребал листья, пока мать, держа ребенка за крохотные ручки, учила его ходить. Увидев меня, они вежливо улыбнулись и помахали мне рукой, словно кто-то дал им команду. Аналогичным жестом я поприветствовал их в ответ без какого-либо на то желания.

Не прошло и двадцати минут, как я добрался до своего пункта назначения. Мне поскорее хотелось попасть внутрь, потому что только с ней я мог спокойно вести диалог. Я ускорил свой шаг, минуя на пути кафе, сверкавшее каскадами разноцветных лампочек, которым заведовал друг Роуз.

Оказавшись на ее пороге, я испытывал волнение. Каждый раз стоя именно на этом месте, я ощущал одно и то же. Мне казалось это странным, но одновременно приятным. Эти ощущения приносили в мою обыденную жизнь разнообразие.

Я постучал два раза. За дверью послышались медленные шаги.

— Ты пришел! — радостно воскликнула Роуз.

— Я не мог не прийти.

— Заходи скорее. Разувайся и проходи в студию.

Я скинул свою одежду в угол на стул и проследовал по знакомому коридору в сторону гостиной, мастерски переоборудованной под фотостудию. Войдя, я снова ощутил тот же приятный трепет, что и ранее на пороге её дома. Это место служило нам убежищем от остального мира.

Я присел на диван в ожидании Роуз. Через некоторое время она пришла с подносом, на котором стояли две чашки с чаем.

— Ну что, как себя чувствуешь?

— Прекрасно! — я не был уверен в том, что говорю. Роуз переставила чашки на журнальный столик, а сама села в кресло напротив меня, — доктора говорят, что я скоро все вспомню. Подбадривают, конечно.

Повисла неловкая пауза. В такие моменты обычно хочется провалиться сквозь землю и оставаться там подольше.

Роуз молчала. Ее лицо погрустнело и она смотрела на меня колючим взглядом.

— Боже, прости меня. Я не хотел.

— Нет. Все хорошо, Джек, — она отпила из своей чашки, — ты раньше не любил упоминать Бога в своей речи.

Она продолжала пить чай. Сделав еще пару глотков, Роуз поставила чашку на стол. Той же рукой она стянула с лакированной поверхности толстый кожаный конверт на магнитной застежке и подсела ко мне.

— Здесь все наши совместные фотографии, — прошептала она, внимательно наблюдая за движением моих рук.

— Ради чего?

Роуз не ответила. Я недоверчиво посмотрел на нее и вскрыл конверт.

На первой же фотокарточке мы были изображены в обнимку. Судя по моему лицу, я тогда изрядно обдолбался, а Роуз облизывала мое ухо.

— Патрик и Том тогда напились и как всегда затеяли драку. Мне пришлось разнимать их, так как ты был уже в отключке. Патрик случайно задел меня локтем, после чего они прекратили, заметив, что мне досталось, — комментировала Роуз.

Мне стало стыдно за своё существование. Я вытащил следующую фотографию. Пикник. Или поход. Мы сидим в обнимку у костра, а сзади озеро и рассвет. Ничего общего с предыдущим снимком.

Я продолжал перебирать фотографии одну за другой. На всех них будто бы было два разных Джека.

— Тебе не приходило в голову, что это плохая идея? — мне показалось странным, что она хочет вернуть мои воспоминания. Любой на ее месте постарался бы все забыть.

— Нет. Я думаю, что это просто честно, — Роуз понемногу теряла самообладание, — ты ведь так и не помнишь, почему мы оказались тогда на мосту?

Краем глаза я уловил металлический отблеск её протеза. Мне стало ясно её рвение. Роуз в отличие от меня, помнила тот вечер в деталях.

— Ты легко отделался, Джек, когда растерял остатки того, что было в твоей черепной коробке.

Она настоятельно хотела, чтобы я вспомнил, но я даже не прилагал усилий. В висках стучало. Я отказывал ей в ее желании восстановить справедливость.

— Роуз, подожди, остановись... Я ухожу.

— Куда уходишь?

— Я улетаю завтра. Берлин. Семь вечера.

— Значит, я заеду за тобой в пять, — Роуз сникла.

Даже сейчас, когда все внимание должно уделяться ей, она продолжает думать и заботиться обо мне. Я не заслуживаю такого отношения. Никто не заслуживает.

— Не стоит.

— Предлагаешь мне торчать здесь? В этой проклятой студии одной? Тогда это лишь просто стены! Видишь? — Роуз кивнула в направлении чуть приоткрытой двери, — через такую же щель ты каждый раз прокрадываешься обратно в мою жизнь. И это никогда не поменяется, потому что мне не хватит духу захлопнуть чёртову дверь. Так какое ты имеешь право оставлять меня одну после всего того, что произошло?

— Я знаю, что я выгляжу как подонок, но пойми, ведь нет уже никакой прошлой жизни. Все смешалось, и мы, выходит, теперь живем по новым правилам. У меня чертова амнезия, мне предстоит суд, а у тебя нет ноги! Все перевернулось, Роуз! Я не знаю тебя! Зато знаю, какое я чудовище! Все знают! Поэтому мне нужно уехать на время!

Я сам не заметил, как встал и практически кричал на Роуз. Она все также сидела на диване, нервно поглаживая бархатную обшивку кресла и грустно смотря в окно. Меня по капле наполняла ярость, которая попадала в мою кровь и постепенно пропитывала все тело.

— Ты убиваешь меня. Не тогда. Сейчас, — еле слышно проговорила она.

Меня рвало на части. Я чувствовал, как настоящий Гудвин, тот, которого я не помню, поднимается во мне и лезет наружу. Он не хотел отпускать Роуз.

— Я перевел тебе на счет большую часть денег с продажи дома. Еще раз прости меня.

Я быстро забрал все свои вещи и мигом вышел за порог.

Я слышал, как кричала Роуз.

Слышал, как она умирала и возрождалась заново.

***

На улице стемнело. Я немного ссутулился и направился куда глаза глядят. Свет старых фонарных столбов дружески провожал меня, играя с моей тенью.

Что я чувствовал? Пустоту. Ее тоже можно почувствовать, потрогать. С пустотой люди рождаются и умирают.

По пути я изо всех сил старался выбежать на встречу движущимся машинам и покончить со всем, но мои яйца оказались не настолько прочными как у Роуз. Меня хватило лишь на избиение чужого мусорного бака. Дойдя до первого попавшегося заведения, где наливают не меньше сорока градусов, я вытер слезы и поправил свой внешний вид.

После шести бокалов виски мне стало намного легче. Гнев постепенно отходил на второй план.

Я сидел за столиком в углу и разглядывал посетителей, тщательно всматриваясь в каждого из них. Темные силуэты курсировали вокруг меня, отдавая мне честь своим присутствием. В отражении бокала я мог разглядеть себя. Роуз упоминала про мои проблемы с дрянью, но я не был похож на наркомана. Да, бледная кожа, но я выгляжу довольно упитанным. Мои черные волосы кажутся ухоженными, а подглазин практически не видно. Ну и пара татуировок, вот и все.

Напиться было отличной идеей. В любом случае это лучше, чем оставаться наедине со своими мыслями. Они меня убивают. Мои мысли — гвозди, которые впиваются в кору головного мозга, оставляя после себя дыры.

Помню только, что остался до победного. Меня вынесли охранники — гориллы, оставив болтаться у входа.

У меня на следующей неделе суд. Естественно, я никуда не лечу. Соврал. Я снял квартиру на другом конце города, чтобы не попадаться на глаза местным.

Какое же тихое утро. Ни птиц, ни людей. В такие моменты обычно чувствуешь себя сильнее. У меня с трудом получалось отметать от себя мысли о возвращении к Роуз.

Я отошел к тротуару и сел на бордюр. Оставшись без сигарет, я нашел рядом чей-то бычок и закурил, втягивая чужую жизнь в себя. Мысли перемешивались с дымом.

Начинался новый день.