•42•
Вернувшись домой, я усердно начала разбирать свою комнату, в особенности стол, где могла быть спрятана визитка. За окном дул ветер, капли усердно бились в окно, а часы только быстрее крутили свои тонкие стрелки.
Серое небо становилось темными, погода постепенно затихала. У меня воцарила идеальная чистота и порядок, но бумажки, которую я искала, так и не было найдено. Я села на пол, откинувшись спиной на край кровати, и стала слушать четкое тиканье. Мама ходила внизу, шурша тапочками.
С того момента, как я села, всё вокруг будто остановилось. Часы похоже специально замедлили темп, чтобы дать мне возможность насладиться этой ядовитой тишиной. Она творила что-то невозможное не только с пространством, которое окружало меня повсюду, искажая его до неузнаваемости, но и со мной. Мои глаза закрылись.
Я чувствовала, как в моем теле начали зарождаться клетки сумасшествия. Их становилось всё больше, превращая меня в одержимое чудовище. Эта тишина губила и мучила. Вокруг никого не было, но казалось, что комната просто забита разными людьми, которые без конца что-то говорили, а точнее что-то обсуждали, если хорошенько прислушаться. Но о чем были их разговоры? Где-то послышался странный голос женщины:«Вот она! Воришка! Ловите её!» И я резко повернулась туда, откуда донёсся тот самый звук, но глаза меня словно обманывали, потому что в углу никого не было. «Что? Стыдно стало?»- послышался хриплый старый бас. Моя голова вновь обернулась. Опять никого. Я закрылась руками. Но разум, воспользовавшись этой темнотой, наделил её ещё большим количеством людей. В них я заметила тех самых торговцев рынка, у которых мы воровали. Они медленно развернули свои взгляды в мою сторону и, подняв указательные пальцы, начали тыкать ими в меня, приговаривая:«Воровка! Воровка! Воровка!».
Раздался резкий звонок, появившийся из ниоткуда. Речи людей превратились в этот гудящий звук. Я вздрогнула и раскрыла глаза.
Это был всего лишь сон. Вокруг действительно никого не было, никто не говорил и не шептал, а часы дрожали от маленького железного молоточка, бьющегося в конвульсии от заведённого мною моторчика, чтобы не забыть о встрече с Итаном. Я подошла к полке и выключила будильник.
- Какой кошмар,- прошептал я, почувствовав, какие мокрые у меня ладони. Я вспомнила, как беспокойно спит Итан. И только сейчас для меня раскрылась эта загадка почему.
Каждый раз, когда он совершает что-то плохое, к нему во сне приходят те самые люди, указывая на него пальцами, отчего ему становится страшно. Я ощутила себя на его месте, и мне стало невыносимо больно осознавать, через какие мучения он всё время проходит. Ведь единственное время, когда мы можем переместиться в мир нереальности — это сон. Именно когда мы спим, мы можем перейти за грань невозможного, и только у этого несчастного человека эта грань непреодолима. Даже ночью его не отпускает жестокий мир и продолжает терзать, не давая насладиться хоть на пару минут прекрасной жизнью, которая могла бы у него быть, если бы была возможность всё исправить. Может быть, если бы она ему приснилась, и он бы прожил хоть одну ночь в добре и желанном тепле, где его любят, ему бы захотелось всё изменить в реальности, но сны только больше тащат его в пучину жестокости.
Я надела шёлковую майку, которую купил мне Итан, и заправила её в черные рванные джинсы, накинула кожаную куртку и прислушалась — тишина. Мама у себя. Я приоткрыла дверь и тихо спустилась вниз, быстро надела кеды и вышла из дома, осторожно закрыв дверь. На улице было холодно. Сердце стучало в ожидании моего странного друга, а может быть уже даже и парня. Издалека показалась тёмная тень, и я бросилась к ней навстречу. Это был Итан, мои руки обхватили его шею.
- Привет,- радостно улыбнулась я и посмотрела на него. В его брови была чёрная серёжка на месте тех невидимых пустующих дырочек,- Ты надел серёжку!- восторженно произнесла я. Он улыбнулся.
Его ровные белые зубы были уже без шариков. Какой же он был красивый. Мои глаза никак не могли налюбоваться им. Он как никогда притягивал моё внимание к себе. Я смотрела на его серые спадающие из-под капюшона волосы и старалась запомнить каждую деталь его внешнего вида. Моё сердце странно сжималось и вырывалось из груди к нему. Он смотрел на меня своими синими глазами и тихо сказал:
- Запомни меня таким.
- Каким?- также тихо спросила я.
- Настоящим.
Он взял меня за руку и побежал вдоль дороги. На нём были его любимые кеды конверс, белая футболка и чёрная мантия с капюшоном, который быстро слетел с головы от встречного ветра. На моём лице появилась довольная улыбка. Мы крепко держались за руки и бежали, не чувствуя ни холода, ни мокрого асфальта от дневных капель. Целый город был у наших ног, целый Бостон попал в наше рабство. На улицах было пусто. Машины редко освещали своими фарами голые стены, а прохожие только иногда встречались нам по пути.
Выйдя на неизвестную улицу, мы зашли в какой-то пустой двор, где было жутко темно. Итан подвёл меня к двери и позвонил в неё. Из домофона донёсся низкий голос:
- Кто?
- Кроуфорт,- произнёс Итан, и дверь звонко щелкнула. Мы зашли в тесный закрытый коридор.
- Готова?- спросил он, посмотрев на меня.
- Да,- ответила я, и перед нами открылся очередной проход, который так тщательно скрывал всё то, что таилось в этом тёмном переулке. Всюду были люди, играла громкая необычная музыка, комната светилась фиолетовыми оттенками, переходя в сиренево-синие цвета, резкие вспышки отдавали в такт скользким звукам. Вокруг нас кружил дым, пропитанный сладким энергетиком, атмосфера туманила голову, а музыка стала главным наркотиком этого вечера.
Футболка Итана ярко светилась белым неестественным окрасом от лучей ультрафиолета, создавая впечатление неких галлюцинаций.
- Ты пробовала что-нибудь из алкоголя?- спросил вдруг Итан. Я отрицательно покачала головой. Ведь кроме имбирного пива, которое вовсе показалось мне приятной гозировкой, я больше ничего не пила. Мы подошли к бару. Бутылки, стоящие на полках пользовались большим спросом, судя по тому, как они неровно стоят.
- Даме мартини,- сказала Итан, потом посмотрел на меня и добавил: с соком. А мне рюмку коньяка.
- Ты пьёшь коньяк?- усмехнулась я, удивившись.
- Ну да, а что?- он посмотрел на меня хитрым взглядом.
- Он же жутко крепкий. Я думала его пьют только бессмертные люди,- я засмеялась, вспоминая с каким лицом как-то выпил рюмку коньяка мой Дедушка.
- Так оно и есть,- усмехнулся Итан.
Нам протянули напитки. Стаканчики красиво блестели, отдавая приятным отливом содержимого в них и стекла. Итан положил на стол две таблетки. Я посмотрела на него, но он только взял свою рюмку и запил ею взятое со стола белое пятнышко, сказав перед этим:«За вечер!». Я взяла оставшийся кружочек, лежавший на столе, и проглотила его, запив сладким спиртным напитком. Моё лицо немного сморщилась от непривычки чувствовать в своём горле слегка терпкий вкус алкоголя.
- Расслабься,- произнёс Итан и поцеловал меня в губы. От привкуса коньяка на моем языке и губах мне тут же снесло голову. Его рука крепко взяла мою и повела в толпу танцевать. Было дико весело и круто чувствовать себя частью этих ненормальных людей, которые так просто променяли свой разум на одну ночь взамен на свободу. Они отдавались всем телом, не жалея себя. Вокруг мелькали яркие картинки, развешанные на стенах клуба, а звуки будто их оживляли, делая частью безбашенной толпы.
Людям хотелось хоть на несколько часов уйти за пределы привычной рутины и оказаться в этом обкуренном мире. Он был не так хорош собой, но именно здесь можно забыться и удариться в бешеный ритм битов.
Вдоволь потратив нашу энергию этой атмосфере, Итан отвёл меня в сторонку к незаметной лестнице, и мы поднялись по ней, оказавшись на маленьком балкончике, проходящем прямо над эпицентром, где активно пульсировала жизнь. Потолок был низок. Поэтому, слегка наклонившись, мы пробрались до стенки, возле которой и расположились. Итан достал пачку сигарет, довольно потрепанную снаружи, и вытянул оттуда табачный свёрток с зажигалкой. Я внимательно смотрела, как разлетелись искры, из которых появился маленький огонь. Он долго дрожал нетронутый, сияя своими насыщенными цветами.
- Какой красивый, да?- сипато произнёс Итан, наблюдая как горит зажигалка. Я кивнула, глядя на это обыденное, но прекрасное чудо. Он поднёс к ней зажатую в губах сигарету и затянулся, образовав на своём лице чёткие скулы. Огонёк исчез, но оставил после себя загоревшийся в сигарете табак. Из губ Итана медленно вышел серый дым, как его волосы. Его большие тёмные глаза смотрели на меня с какой-то жадностью и хищностью.
- Ты давно куришь?- спросила я, глядя, как вновь появились эти острые скулы, а табак снова покраснел с шипением.
- Довольно давно,- ответил он и выпустил маленькой струйкой мне дым в лицо. Этот дым не оттолкнул меня и не задушил своим мерзким запахом, а наоборот обвился возле шеи игривой лентой.
- Никогда не кури,- сказал он, глядя мне в глаза,- Иначе ты начнёшь медленно себя убивать.
- Зачем ты тогда это делаешь?
- Не могу остановиться — в этом весь я,- он пожал плечами.
Я подползла к нему и села у него на коленях, страстно поцеловала губы, вытянув из него остатки едкого дыма. Он ответил также жадно, как и смотрел на меня, его свободная рука обняла мою талию и прижала к себе, я осторожно провела своей рукой по его и добралась до сигареты, освободив холодные пальцы от этого яда. Кусок тлеющий бумаги, в который был завернут дымящийся табак, упал на пол и остался там догорать, пока мы продолжили наслаждаться друг другом, превращаясь в зависимых людей, которым уже ничего не нужно кроме тихого биения собственных сердец.