1.18
Вероника уже несколько часов чувствовала себя просто ужасно. Началось это с того самого посещения грязной квартиры, где одинокий ребенок катал по полу пустые бутылки. Психика ее была истощена. Девушка находилась на грани нервного срыва. Помимо событий, связанных с работой, она места себе не находила из-за того, что Роман не звонил с тех пор, когда еще ехал в Ростов. Единственная весточка, это ночное СМС, с текстом: «Любимая, я на месте. Все в порядке! Сладких снов!» Больше Роман на связь не выходил. Она обещала не звонить ему, чтобы не беспокоить. Но, черт возьми, почему он мотает ей нервы? Неужели так сложно набрать номер и сказать, что все хорошо. Ей ведь большего и не нужно. Просто знать, что с любимым человеком ничего дурного не произошло. «Ну ладно, - успокаивала себя Вероника, - наверно, он просто очень устал, или сильно занят». Она не удержалась и достала телефон, секунд десять изучала его усталым взглядом, затем, быстро набрала текст: «Рома, позвони мне, пожалуйста, как сможешь! Я люблю тебя!» - выбрала в списке контактов «Любимый» и нажала «отправить».
Вероника уже выпила сорок капель корвалола, любезно предложенного запасливой Виолеттой, но успокоиться удалось, лишь, отчасти. И то, скорее, случилось не успокоение, а усталость накатила на нее огромной волной.
Девушки уже подготовили все документы по делу о лишении родительских прав граждан Варчуковых для передачи в суд. До конца рабочего дня оставался еще час, когда Виолетта, глядя на Веронику с опаской, сказала:
- Подруга, меня пугает твой вид. На тебе лица нет. Тебе срочно надо прилечь! Шла бы ты домой уже. Если, кто будет искать, я прикрою. Давай, собирайся!
Вероника попыталась возразить, но подобрать нужных слов не сумела. Единственное на чем девушка настояла, так это то, что домой она доберется на автобусе, а такси, на вызове которого настаивала Виолетта. Как только Ника представила навязчивого болтуна-таксиста, с которым из вежливости надо будет поддерживать разговор всю дорогу, ей стало тошно. Надо пройтись, немного проветрить голову, подышать свежим воздухом.
Ника поблагодарила подругу, затем еще раз ответила отказом на предложение вызвать машину и, попрощавшись, вышла, наконец, из здания, стены которого сдавливали ее грудь и не давали дышать. Оказавшись на улице, девушка минут пять стояла с закрытыми глазами и вдыхала, что есть мочи, летний воздух. Постепенно, ком тошноты отступил от горла, и Ника, сообразив, что не стоит привлекать внимания к своему раннему уходу с рабочего места, двинулась в сторону автобусной остановки. К каждой из ее ног как будто привязали по пудовой гире. Путь до остановки показался Веронике несказанно длинным и утомительным. Наконец, после двадцатиминутного ожидания, подъехал нужный ей автобус. Обычно Ника не любила сидеть в общественном транспорте, пусть даже внутри оказывалось достаточно свободных мест. Если и присаживалась, то всегда старалась уступать место людям старшего возраста, детям, да и еще много кому. Она не любила ловить на себе косые взгляды, а со своей молодостью и сочной красотой, девушка служила магнитом для ворчащих и пихающихся бабушек. Веронику не злило это, она всегда придерживалась той позиции, что неизвестно какой сама будешь в их возрасте. Она никогда не судила людей, не подгоняла их под определенные клише, а наоборот, сочувствовала окружающим. Если человек был злобным и недовольным, то, вероятно, он несчастлив в жизни. По всей видимости, сложившиеся обстоятельства сделали его таковым, довели до этого состояния, ведь вряд ли кто-то осознанно становится неприятным и отталкивающим для остальных. А, коли даже и так, то, тем более, он достоин сострадания, как не совсем здоровый на голову.
Сейчас же, заходя в автобус и, видя, что он наполнен пассажирами под завязку, Вероника сама мечтала о том, чтобы кто-то уступил ей место. Она бы наверняка не заняла, освобожденное для нее сиденье, но мысли о том, как она присядет и расслабит ноги, были ужасно сладкими. Конечно же, места ей никто не уступил: молодые парни, которые являлись счастливыми обладателями кресел, в непосредственной близости от стоящей девушки, стыдливо прятали глаза в мобильные телефоны, водя пальцами по сенсорным дисплеям. Автобус проехал еще две остановки, народу прибавилось. Кто-то навалился на Веронику, кто-то, передавая деньги, задел ее голову. Она, не привыкшая затевать перепалки, терпеливо молчала. «Господи, скоро я уже доеду?!» - вертелось в ее голове, когда что-то маленькое и шустрое забежало девушке в правое ухо. Она еле высвободила руку, чтобы поднять и ощупать ушную раковину, но, конечно, ничего не ощутила. «Наверно, показалось, или какая-то мошка залетела», - думала Ника, ощущая едва заметное щекотание внутри ушной раковины. Она уже протиснулась к выходу, когда автобус, наконец, распахнул двери на нужной остановке. Девушка вывалилась из него вместе с еще несколькими пассажирами и неуверенной походкой направилась домой. Голова ее начала побаливать еще при выходе из автобуса. Когда она подходила к дому, череп словно разламывался на части. Ника думала, что черепная коробка взорвется от звука, пришедшего на телефон сообщения. Мысли путались, движения становились все больше неконтролируемыми. Она добрела до дома, долго не могла выбрать ключ, хотя на связке их было всего два – первый от единственного замка во входной двери, а второй от почтового ящика. Затем, выбрав нужный, девушка долго не могла попасть в замочную скважину. Попала же, внезапно осознав, что вставляет ключ не той стороной. Это почему-то ужасно развеселило ее, и она залилась гомерическим хохотом, таким, что сама испугалась, раздавшегося в замкнутом пространстве лестничного пролета, эха. Пот тек с нее ручьем. Вероника, провернув, наконец, ключ, упала в распахнувшуюся дверь. Мысли путались в голове.
- Убей, - крутилось в ее мозгу.
- Кого убей? Зачем? Что происходит? - говорила она уже вслух.
- Я что-то забыла... Что-то забыла... Я кого-то... Рома! Ромочка! Телефон! Точно, телефон! - Ника вспомнила, что на телефон поступило недавно сообщение. Наверно от Романа.
Она долго искала мобильник в карманах, хотя всегда носила его в сумочке. Да и карманов на ее одежде не было. Плащ она стянула, как только оказалась в квартире, потому что ей было очень жарко.
- Рвать! Зубами рвать! - как будто со стороны услышала Ника свои мысли и испугалась их. Улыбка растянулась на лице. Она лежала на полу и слюни текли по ее щекам, а руки и ноги, едва заметно подергивались. Вместе со слезами, из ее груди вырывались звуки хохота.
- Бить! Идти и уничтожать!
- Как же жарко, как же жарко!
В голове девушки происходил бессвязный диалог.
Она перевернулась на четвереньки, медленно, опираясь на стенку прихожей, встала на ноги.
- Жара, какая жара! - она доковыляла до кухни, несколько раз забывая по пути зачем и куда идет. Наконец, оказавшись в конечном пункте своего утомительного и нелепого "путешествия", она услышала свой голос:
- Жарко! Мне жарко и плохо!
Вероника открыла шкафчик, где хранились лекарства. Внутри на дверке висело небольшое зеркало. Девушка, как бы со стороны увидела свое лицо. Все вены надулись и черными веревками связали ее кожу. Она подняла ладони к глазам и, без удивления, смотрела на них. С ними произошло то же, что и с лицом.
- Удить бы всех! - слышала она себя.
- Надо сбить давление и температуру, - отвечала себе же.
Вероника сгребла непослушными руками все пузырьки, что были в аптечке: «Амбробене», «Анальгин», «Нурофен», «Колдрекс», еще какие-то лекарства. Она медленно пыталась выковыривать таблетки из пачек, но ничего не получалось. Что-то удалось высыпать из пузырьков в ладонь. Ника обрадовалась, но не смогла положить их в рот, больно ударив рукою в глаз. Ноги подкосились, девушка упала на колени.
- Телефон, - пронеслось в ее голове.
Трясясь, на четвереньках она приползла назад в коридор.
- Надо вызвать «скорую», - думала она.
- И убить, - дополняло сознание.
Она почти смогла поднять телефон, когда силы окончательно покинули ее, и Вероника распласталась на полу прихожей, рядом с раскрытой настежь входной дверью. Возле ее головы медленно расплывалась лужа крови, шедшей из носа.
На лежащем рядом мобильном телефоне светился текст сообщения от абонента «Любимый», который гласил: «Не доставлено».