Глава 4: «Хруст»
...Чирк! Маленький огонёк на миг озарил потрескавшиеся кирпичные стены. Шаг. Ещё один. Сколько ступеней мне придётся пройти? Запах палёного дерева... Такой же, как и когда мы с отцом ездили на реку ловить и сразу жарить рыбу. Поймав очередного окуня, я вопросительно взглянул на меланхоличное лицо родителя. Наверное, надеялся, что он как-то отреагирует на мой богатый улов, однако... Всё то же давящее молчание. И хотя большую часть моей жизни он не издавал ни звука, я по-настоящему любил его. В отличие от матери. Крикливая, с вечно недовольным выражением лица и неприступно поджатыми губами. Помню, как когда-то папа приходил с работы и, если повезёт, приносил банку газировки (мне) и несколько пакетиков кофе 3 в 1 (для мамы). Такое происходило довольно редко, но в такие моменты даже она становилась спокойнее. Родители пили чай на кухне, а я в это время смаковал недолговечное счастье в алюминиевой упаковке...
...Спичка погасла. Я наощупь достал новую и провёл по боковой стороне коробка. Ничего. Провёл ещё раз — и слабый огонь осветил тень с полукруглой причёской...
...Когда я вернулся с прогулки, дома меня встретил разъярённый отец и красная, растрёпанная мать.
«— ПОЧЕМУ? ЗА ЧТО ВСЁ ЭТО НАШИМ МАЛЬЧИКАМ? ТЫ МОЖЕШЬ ХОТЬ РАЗ ПРИНЕСТИ ДЕНЬГИ ДОМОЙ, А НЕ ПРОСИРАТЬ ИХ В КАЗИНО?!
— НДАА, И ЭТО МНЕ ГОВОРИТ ШЛЮХА, НЕИЗВЕСТНО ОТ КОГО ЗАЛЕТЕВШАЯ. ДА БЕЗ МЕНЯ ТЫ И ДНЯ НЕ ПРОТЯНЕШЬ! МОЛИСЬ, ЧТОБЫ Я НЕ ОТСУДИЛ У ТЕБЯ ДЕТЕЙ. — С этими словами он схватил бутылку из-под вина, стоящую неподалёку, и замахнулся ей на Киру. Она отшатнулась.
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОДНИМАТЬ РУКУ НА НЕДАВНО РОДИВШУЮ ЖЕНУ! — со слезами на глазах заголосила мать.
Отец, не говоря ни слова, ворвался в комнату, где в то время жил я и на днях родившийся брат. Он вынес проснувшегося и голодного Юру.
— Раз он не достанется мне, значит, не достанется никому, — тихо, с холодной расстановкой произнёс папа и со всей силы швырнул младенца об стену. Раздался хруст и последние всхлипы умирающего. Следом настала мёртвая тишина. Никто даже не пошевелился. Побелевшая мать стояла, закрыв рот руками. В обычное время яркие глаза потускнели. Отец, сгорбившись, стоял, пытаясь осознать содеянное. Неожиданно он упал на колени и навзрыд закричал:
— ПРОСТИИИИИИИ! ЮЮЮРИК, СЫНОООК...
Мама молча прошла мимо него к телефону, чтобы вызвать скорую и полицию. Вскоре остатки Юрки и папу забрали. Он признал свою вину и сел на 4 года. Вернулся домой он совершенно опустошённым. В нём будто умерла душа. С тех пор он молчал. А мать, несмотря на столь большую утрату, достаточно быстро пришла в себя, неделями бегая по клубам и барам. Так что... Теперь всё снова хорошо. Наверное...
...Огонёк осветил ярко накрашенное лицо. Мама стояла напротив и протягивала мне банку газировки. Я потянулся... и увидел: внутри плавают несколько мёртвых личинок.
— Не для тебя... — прохрипел отец.
— Это Юрочке, он голоден.
Кровавый ошмёток, укачиваемый родителем, зашевелился. Я отшатнулся. Ступени не выдержали, и я полетел вниз...