Стань моим обещанием

— Как мило.

Сердце сжалось от неожиданности. Я вздрогнула и выронила из рук домашний костюм в который собиралась переодеться перед встречей с Эшли, чтобы мы могли как подобает собраться к ужину.

— Проклятье! Ты до смерти меня напугал! Сейчас же выметайся из моей комнаты!

— Это комната Тейта. — Дэвид подошел к столу и заглянул в ноутбук. Выключив музыку, под которую я пританцовывала еще пару минут назад, с издевкой усмехнулся. — Джастин Бибер? Серьезно?

— Не твоего ума дело!

Я захлопнула ноутбук, яростно сверкнув недовольным взглядом. Хоть смущение и отразилось румянцем на щеках, мне все равно, что он думает о моей музыки. Последние сутки я то и делала, что ревела. Джастин Бибер - единственное не перегружающее мой мозг лекарство.

— Не думал я, что фанаты белого принца голодранцев доживут до нашего времени.

Не придумав ничего умнее, я показала средний палец. Дэвид пропустил мой знак мимо себя, заинтересованно спросил, выгнув бровь:

— Конъюнктивит?

Неожиданный вопрос выманивал причину моих слез и заставал меня врасплох. Я поспешила отвести покрасневшие глаза, подбежав к шкафу на другом конце комнаты.

— Любопытство не порок, но большое свинство. Повторюсь, не твоего ума дело.

По лицу незваного гостя промелькнула тень подозрения или собственной догадки. Странности в этом доме за прошедшие трое суток слишком зашкаливают. Для полной фееричности осталось поплакаться Дэвиду.

— Это ты мне говоришь? Кто из нас еще свинья! Если придется хрюкать, то смело начинай.

Я повторяю ранее исполненный жест, ясно давая понять, что развития темы не последует.

— Так что?

— Что? — Не понимая переспросила я. Что ему нужно?

— Насколько все запущено?

— Конкретнее.

— Хорошо. — Дэвид подходит ко мне вплотную, выворачивая душу наружу своим пронзительным взглядом. — Что за цирк ты устроила вчера? Резкое недержание языка во рту?

— Имеешь что-то против?

Парень не отводит от меня глаз, гипнотизируя.

— А если да?

Резко выдает он, и почему-то мое сердце пропускает удар.

— У тебя нет на это права.

— Да ну. — Усмехается. — Он мой брат. А с тобой у нас уговор.

— Который я соблюдаю!

— Что-то я сильно сомневаюсь!

— Очнись! Если ты не заметил, мы дома.

— В котором полно людей!

— Близких нам людей, Дэвид. Там внизу - моя подруга, твой кузен и лучший друг. Ни для кого из них не секрет, какие отношения у нас с Тейтом.

Дэвид хмурится. Его лицо искажает недовольство и еще какая-то то странная, невиданная для меня эмоция.

— Мне все равно это не нравится. — Сухо пробубнил он.

— Ничем помочь не могу. Я и так прикладываю все усилия, чтобы избегать Тейта в универе. Не собираюсь страдать этой ерундой и дома.

Я хочу обойти парня, но он отходит в ту же сторону, что и я, заставляя упереться в наряженную грудь. Со всей серьезностью смотрит на меня.

— Это не ерунда.

Я закатила глаза, снова повернувшись к шкафу.

— Перестань! Ты же знаешь, как меня это бесит.

— Хватит ныть! — Мой крик больше походит на визг. Я оборачиваюсь, наперед чувствуя весь негатив, который Дэвид готовится вылить, но не успевает.

— Меня тоже много чего бесит! Как видишь, я не жалуюсь!

Я отвернулась, не желая больше продолжать диалог, однако решительности идти до конца у Дэвида хватит за нас обоих. Он развернул меня к себе, требовательно вынуждая смотреть на него.

— Я делаю все, чтобы выстроить нормальное общение. Пытаюсь защитить вас и расхлебать дерьмо, которое ты же и устроила. Так в чем ты меня обвиняешь?

Недоумевание, звучавшее в его голосе, наталкивает на мысли, которых я боюсь. Оставаться несносным хамом - прирожденная стезя Дэвида, однако после договора айсберг между нами точно дал трещину. Мы также обвиняем друг друга во всех смертных грехах, но той вражды больше нет. Он стал более сдержанным. Перестал упрекать, и пусть иногда, но начал слышать. Оказалось в его лексиконе присутствует и человеческие слова.

— Забудь. — Говорю я безуспешно вырываясь.

— Нет уж, говори. — Настаивает парень.

Он требовательно держит мое запястье. В его действиях нет жестокости или грубой силы, но из-за синяков кожа под его пальцами начинает гореть, доставляя дискомфорт. Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— Меня бесит Дарси! Ясно?!

Я прикусываю язык слишком поздно. Дэвид загадочно улыбается, самодовольно щурясь. Сама не верю, что произнесла это вслух. Он отпускает мою руку, и я чувствую физическое облегчение.

— Ты ревнуешь.

— Ты не в себе? — Пораженная таким заявлением, стараюсь выглядеть как можно естественнее.

— У тебя есть чувства

Его слова звучат двусмысленно, и я не могу определить их посыл. Это вопрос, или он пытается убедить в этом нас обоих.

— Ты слышишь, что мелешь? Не язык, а мельница.

Сквозь сжатые зубы процедила я, боясь, что нас кто-нибудь может услышать. Дыхание участилось, вызывая мелкую дрожь. Я смотрю в отражение его глаз, словно в зеркало. Они чистые и отливают синевой, в точности как море. Ответ плавает на их поверхности. Наше нездоровое влечение изначально не предвещало ничего хорошего. Я ненавижу Дэвида, но в тоже время, что-то в нем имеет огромную власть надо мной. Может контролировать мысли, действия, чувства. Нас бесспорно тянет друг к другу, и я обязана оборвать эту нить, однако пока не знаю как.

Он так легко говорит о каких-то чувствах. Произносит слова вслух, без угрызения совести или стыда. Когда мне даже страшно думать, к чему все это может привести. Чего он добивается? Зачем испытывает судьбу? Какой ответ хочет получить?

Горло сузилось от страха, который не дает полноценно опровергнуть его догадку. Наконец, я резко отворачиваюсь, чтобы скрыть всякое смятение. Ведь, как бы горько не было признавать, он прав.

— Ты ревнуешь.

— Пластинку заело? Твои бывшие подружки последнее, о чем я хочу знать.

— Дарси никогда не была моей девушкой.

— Да неужели. А в статью биографии с подзаголовком «единственная постоянная подружка» она попала путем жеребьевки.

Дэвид с задорством оживился, еще больше оскалившись.

— Верить слухам глупо, даже для тебя.

— Пусть. Зато я не слепая. Сколько девушек ты уничтожил?

— Дарси не простая девчонка.

— О, я заметила.

— Вчера у тебя изо рта шла пена.

— Не льсти себе. То, что ты несешь - полнейший бред. Просто ей здесь не место. Эшли не привыкла делиться, а Дарси так и метит откусить «лакомый кусочек» ее жизни.

От последнего выражения мы оба скривили. Я мысленно, Дэвид - с омерзением наяву.

— Их больше ничего не связывает.

— Решили остаться друзьями? — С усмешкой спрашиваю я.

— А почему нет?

— Самому не смешно? Дружбы между бывшими не существует. Даже безобидная влюбленность - это зависимость. Никогда не знаешь, в какой момент накроет снова.

— Сравниваешь их с торчками?

— Говорю, что бывших наркоманов не бывает, как и любовников.

Дэвид меняется в лице. На секунду кажется, что его сознание улетает куда-то далеко, погружаясь совсем в иные мысли. Он задумчиво смотрит в одну точку, пока я с любопытством наблюдаю за его мимикой и стараюсь унять разгоревшийся интерес.

— Ты не знаешь девушек, поэтому не можешь давать никаких гарантий.

Несколько раз моргнув, парень немного хмурится.

— Я знаю Джека. Барби давно загнала его под свой каблук.

— Я видела, как она на него смотрит. Друзья не раздевают друг друга глазами.

— У них был секс. Но это было до того, как твоя подружка хладнокровно забрала у меня друга, превратив его в ванильную вафлю.

Я усмехаюсь, и эта мысль почему-то греет мое сердце.

— Тебе стоит тщательнее выбирать, кого приводишь в дом.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не хватало заразиться венерической заразой.

Не успеваю я договорить, как Дэвид перебивает меня.

— Переживаешь?

— Конечно я переживаю, ты здесь не один.

Дэвид откидывает голову на спинку кресла, улыбаясь.

— Забавно, когда-то я сказал Тейту тоже самое.

— Я бы не стала спать с тобой ни за какие деньги. Даже если бы чем-то болела, твой драгоценный организм в безопасности.

— Сейчас станешь?

Мы уставились друг на друга, уцепившись взглядами, словно если моргнем, кто-то умрет. Я привыкла не воспринимать слова Дэвида всерьез, потому сейчас ждала колкости или обыденной усмешки, однако сомкнутые губы больше не дрогнули. Мне следовало отвернуться, а лучше убежать, но вместо этого я застыла на месте. Дэвид наблюдал за моей реакцией. В какой-то момент, мне показалось, что он слышит пульсацию в моих венах. Выдержав достаточно долгую паузу, я наконец-то закатила глаза, смерив парня коротким и неприятным взглядом. Будто его вопрос такой же глупый, как и он сам. За равнодушием скрывалась тяжесть горькой правды. Мне стоит держаться от него как можно дальше.

— Ты с лестницы упал пока сюда шел? Что за минута исповеди и чистосердечных рассуждений?

Дэвид усмехается. Он закидывает ноги на журнальный столик, наслаждаясь собственным триумфом.

— Тебя тянет ко мне. Почему ты не можешь этого признать?

Я медленно закипаю от подобной наглости. Да что с ним такое?

— Сам себя пытаешься в этом убедить?

— Я вижу, как горят твои глаза. Ты ненавидишь Дарси не потому, что она мозолит глаза барби. Признайся в этом.

— Приди уже наконец в себя и вспомни - я девушка твоего брата.

Привычная ухмылка уходит прочь, оставляя на лице парня раздражение. Дэвид вскакивает с места, за долю секунды подлетая ко мне.

— Прекращай.

— Что?

Его взгляд тут же становится ледяным, пропитывая до костей.

— Играть со мной. Только не надо петь про всепоглощающую «любовь». — Он делает акцент на слове «любовь», как на самой невозможной вещи на планете. — Неужели ты правда веришь в ваше будущее?

Кровь в моих венах начинает медленно закипать, провоцируя злобу и желание поддаться импульсу.

— Замолчи.

— Презирать меня и одновременно восхвалять Тейта - чистой воды лицемерие. Тей не олицетворение невинности и белых крыльев, а ты далеко не первая и не последняя дурочка, попавшая в паутину его изощренных игр. Я искренне не догоняю, почему сейчас он ведет себя как идиот, но безусловно знаю конец. Между нами больше общего, чем ты вбила себе в голову. Он мой брат. Никто не знает его лучше.

Виски сдавила больная пульсация, и я зажмурилась. Перед глазами пронеслись делали нашего конфликта, а мозг, как компьютерная программа, стал прокручивать и сопоставлять факты и очевидные выводы.

— Заткнись! — Агрессивно огрызнулась я. — Тот факт, что вы родственники, не делает из Тейта такого же хладнокровного психопата, как ты! Можешь очернять и лить гниль сколько угодно, я и шага не ступлю с этого дома.

— Ты понятия не имеешь, насколько сильно заблуждаешься. — Дэвид безнадежно покачал головой, затем неподдельно откровенно и почти оскорблено возмутился. — Я не пытаюсь никого очернить и не выгоняю тебя. Уговор есть уговор. Все вышесказанное правда, о которой я предупреждал тебя и раньше, но ты как упертая ослиха, отказываешь посмотреть ей в глаза. Ты не любишь его, а он не любит тебя. Чем раньше ты в этом признаешься, тем быстрее мы все выдохнем.

Сам того не подозревая, Дэвид ставит передо мной вопрос, ответить с точной уверенностью на который я не могу. Я люблю Тейта. Но та ли эта всепоглощающая любовь, о которой он говорит? Последние события никак не покидают мои мысли. Мешая все чувства, как запутанный клубок, во мне растет поток эмоций и гнева. Я почти готова признать то, в чем меня убеждает Дэвид.

— Да что ты знаешь о любви! Не все такие бесчувственные, как ты! И да, нравится тебе это или нет, у меня есть чувства к Тейту. Хватит придираться. Хватит искать причину или подвох. Я здесь, потому что хочу быть рядом, мы оба этого хотим. Не усложняй все еще больше, оставь нас в покое!

Мои слова не на шутку злят его, и я стараюсь как можно скорее увести взгляд. Чтобы остановить словесный обвал из своего рта приходится отвернуться.

— А он в курсе, чем ты занимаешься за его спиной?

Стоя к Дэвиду спиной и копошась в шкафу, я слышу бумажное шуршание. Когда я снова оборачиваюсь, в его руках мелькает конверт с моим сюрпризом.

— У тебя кишка тонка.

— Берешь на слабо?

— Ты не станешь так рисковать. Они бомба для нас обоих.

— А если я не боюсь.

Дэвид делая несколько шагов назад. Его голос спокоен, но холоден и резок, как пощёчина. Это пугает и путает одновременно. Неужели он готов перечеркнуть значимую часть своей жизни, лишь бы наказать меня?

— Лишишься семьи ради мести?

— Я не буду мстить тебе. — Парень машет головой, словно я сморозила очевидную глупость. — Но это... — Он трясет конвертом в воздухе. — Тебе с рук не сойдет. Не в этот раз.

Я озорно усмехаюсь и подхожу к креслу, где медленно осматриваю Дэвида. Его брови дергаются от напряжения, но тут же приходят в первозданное состояние. Не отводя взгляда от глаз, я тянусь к его уху. Опаляя горячим дыхание кожу, не спеша и еле слышно спрашиваю.

— Угрожаешь?

Дэвид глубоко вдыхает, немножко отодвинувшись, чтобы снова посмотреть мне в глаза. Его дыхание сбивается, и я чувствую, как сворачивает кровь от непозволительно простительной близости.

— Кто-то недавно кричал про личные границы. Неужели теперь я вхожу в зону твоего комфорта?

— Надеюсь, моя близость не потревожит твой сон.

Наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Дэвид загадочно улыбается, и эта проклятая улыбка не сулит ничего хорошего. Я слышу как спешно стучит его сердце, ощущаю жгучий воздух его дыхания. Шутка затянулась, и я хочу скорее отдалиться, но не успеваю. Резким и ловким движением парень притягивает меня к себе, усаживая на колени. Его руки крепко сжимают мою талию, не давая сдвинуться с места. От желанных и запретных прикосновений между ног просыпаются пульсация и жар, которые распространяются по всему телу со скоростью света.

— Что ты делаешь? — С тяжестью шепчу я.

— Хочу проверить, как далеко ты готова зайти. Или фотки все, на что ты способна?

Я начинаю дрожать, когда Дэвид подтягивает меня ближе, чтобы я сполна прочувствовала его ответ, приземлившись на место, о которым мне запрещено и думать. Его глаза горят диким животным желанием, и я не только вижу это, но сижу на твердом подтверждении. Волна дрожи разрядом пробегает по всему телу, останавливаясь внизу живота и скручиваясь в огромный ком, готовый вот-вот взорваться. Мне хочется подвинуться еще ближе, поерзать из стороны в сторону, изводить его до конца контроля, на который он только способен.

Ну зачем? Зачем он все усложняет!? Зачем терзает и меня и себя! Это неправильно! Непозволительно и мерзко! Каждая подобная выходка заставляет меня ненавидеть нас и желать его еще больше! Эти чувства стыда и позора сжирают меня изнутри.

Сильные руки парня меняют свое положение и ползут вниз с талии, крепко сжимая мои бедра. Он с интересом наблюдает за моей реакцией, бессовестно наслаждаясь своей наглостью. Еще чуть-чуть и обратной дороги не будет.

— Даже не пытайся. — Уверенным движением я бью по его рукам. Пытаясь отбросить их в сторону, киваю на конверт. — Можешь сохранить на память, потому что это единственное, что тебе светит.

Дэвид усиливает хватку, и я тяжело сглатываю, чувствуя, как большим пальцем он медленно приподнимает мою футболку, касаясь обнаженной кожи.

— Посмотрим, лапуля. Посмотрим.

В коридоре слышатся шаги, и я в панике начинаю суетиться. Еще секунду Дэвид с наслаждением смотрит на меня, после чего встает сам. Я облегченно выдыхаю, и в комнату заходит Эшли. В ее руках мелькает картонный пакет, из которого торчат кисточки и сыпется блестящее пыльца. Бежевый свитер точечно измазан в розовых капельках. Девушка окутывает Дэвида таинственным взглядом и с неким удовлетворением встает рядом, взяв меня под локоть. Мое сердце бешено колотится, а тело все еще пытает сбросить с себя бред, происходивший пару минут назад.

— Давно он действует тебе на нервы?

Спрашивает она у меня до ужаса спокойным голосом, продолжая смотреть на растерянного парня. Для той, которая ненавидит Дэвида всей душой, Эшли ведет себя очень подозрительно.

Я смотрю на вымышленные часы на руке, и немного задумавшись, отвечаю.

— Все время.

Дэвид равнодушно ухмыляется. Тем самым доказывая, что ему до этого нет никакого дела. Меньше всего он переживает о теплых чувствах с нашей стороны.

— Долгожданное воссоединение шабаша! Что задумала, ведьма?

Дэвид щурится, подозревая Эшли в коварстве. И вообще-то, он прав. Судя по хитрому взгляду и ухмылке Эш, она точно о чем-то думает.

Девушка игнорирует парня. Ее внимание привлекает конверт, который Дэвид по прежнему держит на виду.

— Почту принес?

Парень тут же скалится, поднимая несчастное оружие против меня вверх.

— Это. — Треся конвертом, он бросает на меня мимолетный взгляд, напрочь пробивая током все мое тело.  — Любовное письмо твоего сопливого парня. Оставлю у тебя в комнате.

Дэвид снова косится в мою сторону, утопая в победном лике момента, когда мое сердце падает глубоко глубоко вниз, теряясь где-то под землей.

— Не смей! Слышишь? Не смей заходить в мою комнату! — Протестует Эш.

— Ладно. Просуну под дверь.

— Клянусь, Амстрог, если это очередная попытка испортить мне настроение, я за себя не ручаюсь.

— Эту миссию я поручаю твоей драгоценной подруженьке. Я лишь передаю конверт.

— Так давай. — Эшли протягивает руку, но Дэвид медлит. Он глупо и лукаво лыбится, подвергая мои нервы жестокой пытке.

— Не сегодня барби. Я ответственный почтальон и обязан сделать, как мне поручили.

Мы слишком заигрались. О чем я только думаю. С каждым разом, я все меньше контролирую себя и отдаю отчет своим действиям. Поступаю безрассудно и опрометчиво. Страшно, представить, что случиться, если Тейт узнает о наших «голодных играх», но еще ужаснее, если о них прознает Эшли. Я должна сжечь эти несчастные фотки во что бы то ни стало, и научиться не вестись на провокации этого несносного, заносчивого засранца.

Слегка дрожа, я кладу свою ладонь на вытянутую руку подруги, чем заметно веселю Дэвида.

— Пусть отнесет. Вдруг там что-то личное.

Пару секунд Эшли раздумывает над моими словами, после соглашается, хмуро грозя пальцем.

— Я предупредила.

Я облегченно выдыхаю, радуясь, что сумела отложить ядерную бомбу на несколько часов.

— Чудно. Собор в девять, поэтому у вас час, максимум полтора. Чешите лохмы быстрее и спускайтесь.

— Ишь какой, раскомандывался! Ну ка брысь отсюда!

— Я серьезно. Это последний ужин перед Рождеством. Собраться снова в этом году уже не получится. Ник, Тей и Дарси уже внизу, Джексон подъедет с минуты на минуту. Никто не будет вас ждать.

— Ты ее позвал? — В глазах Эшли вспыхивает огонь ненависти.

— Только без драмы. Дарси член семьи. И раз уж волшебным образом вы попали на тусовку, ищите общий язык. Чем быстрее, тем лучше для всех. Ужин - прекрасная возможность. Считай это моим подарком тебе на Рождество.

— Да что ты! В таком случае, у меня тоже для тебя кое-что есть.

Я удивленно посмотрела на Эшли, лишь купаясь в вариантах ее мстительных выходок. Дэвид нервно встрепенулся, с подозрением напрягаясь всем телом.

— Лаура говорила: черный - цвет траура. Верно, Элли?

Я иронично усмехнулась, погружаясь в воспоминания подросткового возраста и неконтролируемого готического протеста Эшли против всего мира.

— Твоя бабушка не любила черный, потому что в пятнадцать пыталась изгнать демона из единственной и любимой внучки.

— Я не всегда ходила в черном.

Не став спорить, я лишь закатила глаза. В средней школе Эшли походила на живого трупа. Ничего, кроме цепей, черепов и крестов. Отбеленная кожа, черный гардероб, благо волосы остались нетронутыми. Гот с белоснежной головой, забавные были времена. Я позволила себе отвлечься от назревающего скандала и улыбнулась.

— Ты слишком мрачный, — Эшли с сочувствием покачала головой, делая шаг на встречу внимательно изучающему ее Дэвиду. — Вечно ворчливый, лишенный какой-либо радости, ярких красок. Без слез не взглянешь...

— Что ты натворила? —Тяжело дыша прорычал Дэвид.

— Всего лишь разбавила твою скучную жизнь. Любишь розовый?

Дэвид замер, перебирая в голове ужасающие версии нежеланного сюрприза. Его лицо стало похоже на калейдоскоп негативных и тревожных эмоций, стремительно сменяющих друг друга. Эшли не спешила раскрывать карты. Она наслаждалась каждой мучительной для парня минутой. Ей нравилось тянуть время, предвкушать его поражение.

Ожидание пропитывает воздух, нервирует и раздражает. Я поворачиваюсь к Эшли и киваю, молча прося наконец-то рассказать о своей пакости. Подруга в последний раз кидает ликующий взгляд на потерянного парня, и подмигнув мне, достает из кармана маленький брелок с логотипом "Aston Martin". Она бросает его прямо в грудь напротив с такой же тяжестью и силой, как выстрел из дробовика. Хотя для Дэвида сейчас нет никакой разницы, между пулей и пойманной безделушкой.

🎧 Ofenbach "Be Mine"

— Ну не машина, а мечта! Аж завидую.

Молодой человек бледнее за секунду, округлив глаза до размера блюдец. Я буквально вижу, как падает его челюсть. Он медленно опускает глаза на коричневый пакет, который Эшли держит в руках, после чего ведет взглядом по полу до самого выхода, откуда тянется сверкающая дорожка из мелких блесток.

Я подавляю смешок, прикрыв рот рукой, в то время, как Дэвид испуганно качает головой.

— Не верю. — На его лице написан неподдельный ужас.

— Поверь. — Бодро призывает Эшли, поднимая вверх творческий арсенал.

Удар, нанесенный Эшли оказывается практически смертельный.

— Я убью вас! Убью вас обеих! — Панически злобно кричит Дэвид направляясь к выходу.

— Ты сумашедшая! — Я хлопаю в ладоши, наблюдая в окно, за истерикой Дэвида возле розового автомобиля. — Не слишком жестоко?

— У тебя температура? Булыжник жалеешь?

— Ты уничтожила его мужской авторитет. — Я задвигаю штору и сажусь на диван. — Она вообще отмывается?

Эшли закатывает глаза. Она бросает пакет на пол и садится рядом. Взяв со стола ноутбук, подключает его к телефону, чтобы включить музыку на фон, пока мы будем собираться.

— Если его крошечный мозг думает, что уровень авторитета зависит от цвета машины, то ему уже ничем не помочь. Он вымазал в зубной пасте семейную реликвию и хранил в ней презервативы, спасибо не использованные. 

— Фу. — От последнего предложения стало до тошноты противно.

— Кстати, зачем он приходил?

Я вытягиваюсь по струнке и развожу руками, стремясь максимально скрыть бегающие из стороны в сторону глаза. К моему счастью, Эшли слишком занята обновлением плей листа, а потому, не обращает на меня внимание.

— Не знаю. — Ложь нагло льется из моего рта, поскольку признаться в шантаже будет равносильно самоубийству. — Угрожал, демонстрировал свое раздутое эго, расспрашивал о Тейте.

Эшли в миг отрывается от экрана, фокусируя внимание на мне.

— Какая кошка между вами пробежала?

От нахлынувших с новой силой воспоминаний, грудь сдавило неприятное чувство досады. Эшли придвинулась ближе, улавливая и читая каждое мое движение.

— Твоя реакция пугает меня. — С тревогой проговорила она.

— Обещай не волноваться. — Я замялась, пытаясь более точно вспомнить подробности, чтобы было проще найти оправдание.

— Когда ты так говоришь, я начинаю нервничать еще больше.

Я оголила руки, показав еще свежие следы от синяков. Эшли вскочила на ноги, подлетев ко мне. Ее круглые глаза перепугано блуждали по синим пятнам, а руки не решались дотронуться.

— Это Тейт сделал?!

Ее реакция заметно отличалась от обычной. Без удивления и агрессии. Во взгляде читалось сожаление, но было и что-то еще. Будто зная наперед, она боялась, что подобное действительно может произойти. Это сбило меня с толку, поселив в душе семя подозрения, которое я старалась прогнать ссылаясь на усталость и шок подруги.

— Я сама виновата. — Не веря собственному голосу, ответила я.

— Элли...

— Давно вы спите с Джексоном?

Эшли собиралась возразить, но опешила от подобного вопроса, однако не смутилась.

— Почему спрашиваешь?

— Просто ответь.

— У нас не стандартная ситуация. Я рассматривала его, как хороший секс на одну ночь, не более. Помнишь я думала, что беременна?

— Псевдо папаша - Джексон?

— Он объявился вечером, в домике. Нес чушь о готовности стать отцом, а я рассмеялась ему в лицо, потребовав деньги на аборт.

— Кинула на бабки собственного парня?

— Смешно правда?

— Вау! Никогда не сомневалась в твоих способностях, но отыметь во всех смыслах двухметрового взрослого амбала... Мне стоит тебя бояться.

— Он был не против.

Эш, как кошка, игриво улыбнулась. Отойдя к теме Джексона, я прокрутила в памяти состоявшийся межу нами разговор в больнице. Его схема по укрощению моей строптивой подруги настоящее безумие. Целый год он следил за нами. Изучал, ходил по пятам, выжидая нужный момент. Не могу представить реакцию Эшли, если она узнает, что ее парень одержимый маньяк. Неужели она совсем его не помнит? С одной стороны мне стоит прямо сейчас пролить свет на черное пятно с именем Джексон. С другой, я не могу так рисковать. Рассказав все Эшли, об этом узнают и остальные. Дэвид оторвет мне голову, а объяснить Тейту цепочку событий будет не просто. Если потянуть за один конец веревки, то она непременно приведет к другому, затянувшись на моей шеи.

Я прикусываю нижнюю губу, набираясь смелости аккуратно задать рискованный вопрос:

— У тебя никогда не было ощущения, что вы уже встречались с Джексоном раньше?

— Типо реинкарнации душ? — Эшли скептически выгибает бровь, затем жмет плечами. — Не знаю. Я не верю в жизнь после смерти. Раньше его лицо казалось мне знакомым, но чем больше мы сближались, тем отчетливее я узнавала в нем себя. Думаю, такое чувство было вызвано отзеркаливанием меня самой, а не связано с внешностью или переселением душ из века в век в поисках бессмертной любви.

Не совсем то, что я имела ввиду, однако ход ее мыслей мне понятен. Из нас всех только мы с Джексоном обладаем «феноменальной» памятью. И если его мотивы ясны, как божий день, то чем объяснить мой внезапный щелчок я не знаю. Почему именно они? Из тысячи людей, с которыми мы сталкивались. Из сотен, которых обокрали, я запомнила именно их. Вместо того, чтобы валяться на одной из витрин ювелирных магазинов, безделушка Дэвида до сих пор хранится в моей сумочке. Я вспомнила их лица быстро и отчетливо. Словно мы встретились вчера, а не много месяцев назад.

Я вздрогнула и опустила глаза на точку сосредоточенности Эшли, когда она все-таки решилась дотронуться до яркой кожи, вырвав мое сознание из раздумий.

— Больно? — Она еле ощутимо провела по очертаниям следов, повторив круглый контур от пальцев.

Никто другой не знал меня настолько хорошо, как эта зеленоглазая, белокурая девушка. Мои переживания, привычки, потери. Мой кошмар на яву, и то, какой бесповоротный итог могли означать эти до боли ужасающие пятна. Она отлично понимала, что излечить можно любые раны, но избавиться от шрамов удается не всегда. Полностью разделяя со мной ужас сложившейся ситуации, не давила и не настаивала. Она оставляла за мной право переживать свой личный ад, а потому, я должна была сама преодолеть преграду в виде детских страхов, чтобы открыться ей.

— Мне так жаль, милая. — Ее голос дрогнул от подкатывающих слез.

— Я просто... Он был таким идеальным. Мне даже не нужны были розовые очки. Я не видела ничего, кроме заботы. Впервые за столько лет почувствовала себя в безопасности. Уверенна, он не хотел меня ранить, но этот гнев.

— Невозможно оправдать насилие. Чтобы ты не сделала, он не должен распускать руки.

Я подняла полные печали глаза.

— Слишком тяжело.

— Вы разговаривали?

— Нет. Мне нужно время прийти в себя.

Эшли как-то странно вздохнула, еле заметно качнув головой. Словно что-то не договаривая, залипла на куче валявшихся на полу вещей. Она осуждала Тейта, но тем временем и любила. По-своему успела привязаться и привыкнуть к добродушному мальчишке, который спас ей жизнь.

— Что мне делать? Я не могу отпустить это. И дело не в том, что Тейт вышел из себя. Каждый раз, когда я смотрю на него, возвращаюсь назад. Будто он отковырял корочку на свежей царапине, и теперь она по новой кровоточит...

— Как твоя подруга, я обязана сказать тебе уйти. Но как любящая девушка, я знаю насколько это не просто. В любом из вариантов, я буду на твоей стороне. Но прежде, чем решить, вам стоит разобраться. Вдруг, он расскажет нечто важное.

— Ты сказала у насилия нет оправданий.

— Верно, и я не в коем случае не защищаю Тейта. Но у каждого зла есть корень. Кто знает, возможно если вырвать его стержень, еще получится что-то изменить.

— От твоих философских теорий голова кипит еще больше.

Эшли устало и с сочувствием приподняла краешек губ, выдавливая кривую улыбку.

— Дай время вам обоим. Разберись в своих чувствах и реши, готова ли ты заглянуть под маску «плохого Тейта», сможешь ли простить его. Если нет, то и продолжать не стоит. Лучше оборвать концы сейчас, пока вы еще больше не наломали дров и сильнее не привязались друг к другу.

Я неуверенно кивнула, прильнув в хрупкому тельцу подруги. Эшли обвила меня обеими руками, оставив легкий поцелуй на макушке, затем тихо сообщила.

— Вчера вечером я перебирала вещи и кое-что нашла во внутреннем кармане сумки.

Я выровнялась по струнке, полностью абстрагировавшись от еще недавно терзающих меня мыслей. Если Эш хотела перевести тему, то справила с этим на ура.

Эшли достала маленькую скомканную бумажку, напоминающую чек.

— Что ты купила?

Немного помедлив, девушка вздохнула, а затем продвинулась ближе.

— Это билет.

Я взяла билетную бумагу, разгладив, вчиталась в содержимое.

— Аризона?

— Посмотри на данные о пассажирах.

Пробежав взглядом по черным буквам я оторопела.

— Молю, скажи, что это глупое совпадение. 

— Многих «Амстронгов Д.» ты знаешь?

Я прокручиваю в голове все факты, пытаясь склеить кусочки воедино, но получается абсурд. Даже если Дэвид и причастен, он не имеет отношения к аварии. Я на собственной шкуре ощутила, как нас всех чуть не пристрелили за попытку сунуть нос в это дело. Но как не верить собственным глазам? Какого черта его имя отпечатано на этой бумажке?

— Дэвид та еще скотина, но он не способен на убийство. Это ведь не розыгрыш на 1 апреля. Тебя буквально оставили истекать кровью.

— Я не обвиняю его. Наш взбалмошный мальчишка хоть и притворяется снежной королевой, но даже у него есть сострадание по отношению к близким. Он не станет плевать на чувства Джексона. Это равносильно тому, если я попытаюсь избавиться от Тейта, зная, как сильно он тебе дорог.

— Тогда как объяснить это? — Я возвращаю чек Эшли, показывая верхний левый угол. — Дата покупки совпадает с датой аварии. Я не верю, что авария дело рук Дэвида, но также я не верю в подобные совпадения.

— Думаю, кто-то воспользовался его кредиткой. И судя по «широкому» окружению Дэвида, имеющему возможность доступа к его личным вещам, этот человек сейчас здесь.

Догадка Эшли нагнала ледяную волну мурашек. Ее теория имела место быть, но в тоже время, означала, что все это время мы находились бок о бок с психопатом. Человеком, подвергшем опасности нас всех, напрямую связанным с Трэвисом и его больными играми.

От охватившего ужаса Эшли застыла как фарфоровая фигурка. Она прикрыла глаза, в надежде, что это исцелит ее душу и даст правильный ответ, что делать дальше. Стены сдавливали пространство комнаты, и мне казалось, я слышу, как неровно стучит ее сердце.

— Ты гораздо сильнее, чем думаешь, и справишься с этим. Это лишь предположение. Вдруг Дэвид просто потерял бумажник?

Эшли подняла на меня растерянный взгляд, и с уверенностью пообещала выяснить все детали прямо за ужином.

— Я всегда знал, что лишний в этом полисаднике!

Знакомый до теплоты голос вырвал нас из пучины предстоящих загадок, заставив быстро взять себя в руки.

— Среди роз...

Эшли не закончила предложение, но все без сомнения поняли посыл. Алекс обиженно хмыкнул, проходя в комнату. Его ехидная ухмылка ничуть не будоражила безжалостное сердце подруги, наоборот, забавляла лучше любой шутки.

— Она меня говном назвала?

— Заметь, не я это сказала.

С кислым лицом, Алекс сел на диван за столом, а мы наконец-то отлипли друг от друга. В комнате повеяло прохладой зимнего ветра ворвавшегося из открытой форточки. Эшли неохотно подошла к окну, а я перебралась ближе к Алексу, устроившись головой на его коленях. Парень ласково коснулся моих волос, перебирая пальцами пряди. На мгновение стало уютно и комфортно. Мы снова рядом. И пусть каждый со своим мешком проблем, зато живые и невредимые. Все вместе.

— Не обращай внимание, она шутит.

— Я знаю, кнопка. — Он мягко улыбнулся, дернув меня за кончик носа. — Острота языка, одна из причин по которой я ее люблю.

В карих глазах пробежала тень грусти, но парень умело ее скрыл. Мне больно видеть его подавленным. Я не единственная столкнулась с горечью жестокой реальности. Алексу приходится гораздо хуже. С появлением Джексона, его сердце раскрошилось на мелкие осколки.

Для человека смерть наступает в двух случаях. Первый, когда он умирает физически. Второй, когда хоронит веру и надежду. Как маяк в открытом море помогает кораблям найти верный путь, они дают стимул бороться и не сдаваться в самые темные времена, даже если кажется, что все не имеет смысла или сил уже не осталось. Алекс не привык сдаваться. Он был готов ждать вечность, до последнего веря, что в итоге завоюет сердце нашей белокурой красавицы. К сожалению, не у всех сказок счастливый финал. Судьба безжалостна, и счастье двоих, зачастую строится на горе и страданиях кого-то третьего.

Джексон не подходящая партия для Эшли, но еще никогда прежде, ни я ни Алекс не видели ее более живой. Впервые, спустя долгое время, она снова обрела крылья и дышат полной грудью. Любить - значит уметь прощать и отпускать, даже путем боли собственной души.

— Почему вы еще не собраны?

— Ждали Коко Шанель.

— В таком случае, твой свитер выглядит, как холст детсадовского воспитанника.

Эшли лукаво оскалилась, осматривая свою одежду.

— Это не просто свитер, это - шедевр сладкой мести.

— Чего?

Вспоминая перепуганное лицо Дэвида, я непроизвольно смеюсь.

— Эш подарила Дэвиду художественный сюрприз. Почистила его черную ауру и кошелек. Интересно, сколько стоит перекрасить «Астон Мартин»?

— Не обеднеет.

— Это розово-индюшиное недоразумение на капоте твоих рук дело?

— Ты нарисовала индюка?

Не успела я спросить, как Алекс вскочил с дивана, неаккуратно спихнув мою голову со своих колен.

— Написала портрет по фотографии. Хотела павлина, но для Дэвида это слишком благородная птица.

Алекс быстро схватил валявшийся на полу пакет с интересом рассматривая его содержимое, а затем вывалил все на стол. Маленькими песчинками, блестки тут же рассыпались по стеклянной поверхности. Разноцветные баночки и кисточки, укатившись, свалились на пол. Подруга довольно и горделиво хмыкнула. Равнодушно обойдя беспорядок, который устроил Алекс, она открыла верхний ящик комода, начав перебирать варианты нарядов для ужина.

— Убиться веником! Ты настоящая злодейка!У нашего принца будет остановка сердца!

— Поделом ему! Не я начала эту войну. — Из шкафа показалось белое, приталенное платье с юбкой полусолнце выше колен. Подруга прикинула шелковую ткань сначала на себя, после протянула мне. — Померь.

— Я конечно рад, что Дэвида настигла карма, но мне не нравится твой настрой. Наделаешь глупостей.

— Предлагаешь молча хавать его выходки?

— Алекс прав. Пошутили и хватит. Давид слишком импульсивный и безмозглый. Это баловство может перерасти в настоящий хаос.

— У него есть голова на плечах, захочет - одумается. Я же буду давать сдачи.

Я раздражено закатила глаза.

— Сколько тебе лет?

Эшли напористо фыркнула в ответ, повествуя о своем неизменном решении. Она намерена идти напролом, и действительно это сделает.

До ужина оставалось чуть меньше часа. Я надела вторую сережку-гвоздик с прозрачным камушком, окинув себя взглядом.

Мои темные волосы ловили сильный контраст на фоне белого наряда, но это не портило образ, а наоборот, дарило ему некий баланс. Высокая горловина отдавала нотой строгости, но смягчалась и таяла из-за вертикального выреза от горлышка к широкому поясу, который придавал платью сексуальности.

— Точно Ангел.

Я отвела взгляд от себя, увидев в отражении зеркала искреннюю улыбку друга. Алекс перебросил мои волосы на одно плечо, помогая застегнуть оставшиеся четыре пуговицы горловины на спине.

— Не люблю белый, но в это платье я влюбилась с первого взгляда.

— И ты в нем восхитительна! — Эш надела колпачок на тюбик алой помады и подошла к нам. — Готовы к цирковому выступлению?

— Еще не поздно отказаться, можем сбежать в «Молли» или посмотреть фильм с горой попкорна и вредной газировкой?

Алекс перемялся с ноги на ногу с надеждой умоляя Эшли.

— Нет! Я не позволю всяким шлюхам помешать мне провести рождественский вечер в кругу близких друзей.

— Понял. Тогда погнали.

Я отвернулась от зеркала, переведя фокус внимания на друзей.

— Вы спускайтесь, я догоню. Хочу забежать к себе, захватить аптечку на случай кровавой бойни.

Я должна во чтобы то ни стало уничтожить проклятые фотографии, или главным блюдом на стеле будет моя голова.

— Ок'ей. Встретимся внизу.