Греховный бог

«Понедельник»

    Солнечный луч пробился сквозь панорамные окна, мягко коснувшись моего лица. Я открыла глаза и замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Впервые за долгое время в груди не было привычного, душащего комка. Страх, заставлявший вздрагивать от каждого шороха по ночам, исчез. Осталось только редкое, почти забытое чувство абсолютного покоя.
    Я улыбнулась своему отражению в зеркале ванной. Худшее позади. Всё закончилось, теперь я в полной безопасности.
    На кухне весело зашумела кофемашина, наполняя квартиру густым ароматом арабики. Сделав первый глоток, я подошла к сумке. Раньше бы я выбрала самую неприметную одежду, стремясь слиться с толпой, но сегодня взгляд упал на зеленый свитер крупной вязки, который оголял плечи и любимую атласную мини юбку черного цвета.
    Мне не надо было торопиться, я бережно растягивала это идеальное утро.
    Нанося легкий макияж, лювлю себя на мысли, что больше не оглядывается на входную дверь.
    Закинув в рюкзак планшет и блокнот, поворачиваю ключ в замке и выхожу на улицу, подставив лицо прохладному утреннему воздуху. Веду себя дружелюбно и здороваюсь к местной охраной на входе. Мужчины улыбаются и желают мне хорошего дня.
    Возле главного входа в корпус университета, как всегда, было не протолкнуться. Студенты торопливо допивали утренний кофе, курили и обсуждали грядущую занятия. Едва мне удалось переступить порог холла, меня окликает звонкий, до боли знакомый голос.
    — Хлоя! Хло-о-оя, мы здесь!
    Из-за колонны вынырнула Эрика, и тут же заключила меня в крепкие объятия, от которых едва не хрустнули ребра. Следом подошла Бейли.
    — Хлоя-я, почему ты не отвечала на мои сообщения вчера, — надула губы Эрика. — Выглядишь просто потрясающе! Тебе очень идет зеленый цвет!
    — Спасибо за комплимент, ты сегодня тоже ослепительна, — реакция девушки на новую подругу заставила меня от души засмеяться.
    — Она права, ты словно феникс возродилась, — Ричел приобняла меня за плечи. — Ты как себя чувствуешь? Всё нормально?
    — Да, ребят. Все правда хорошо. Намного лучше, — смотрю в глаза лучшей подруги. Внутри нее окончательно растаяли остатки напряжения.
    — Ну раз все хорошо, план такой, — Эрика заговорщически понизила голос и схватила меня под руку, увлекая в сторону кабинетов. — Сейчас у нас две унылые лекции со Стефаном и его статистикой, на которых мы обязаны выжить. А сразу после мы идем в кафе. Я поговорила с бариста, она отложит нам 4 булочки в сливочном креме.
    — И чай! — добавила Бейли, шагая рядом. — Большой чайник на четверых. Отпразднуем свое триумфальное возвращение в ряды студентов, после пьянки.
    — Булочки с корицей и кремом — это весомый аргумент, — согласилась я, чувствуя, как меня окончательно затягивает в теплую, привычную студенческую рутину.

«Вторник»

    Шум студенческого коридора между лекциями обычно глушил любые мысли, но сегодня это было мне только на руку. Я стояла у окна, пытаясь удержать на лице привычное спокойствие, когда краем глаза заметила Итана.
    Он приближался нерешительно, словно каждый шаг давался ему с огромным трудом. Плечи опущены, пальцы нервно терзают лямку спортивной сумки, а взгляд блуждает где-то в районе кафельного пола.
    — Хлоя... привет, — тихо произнес он, остановившись в паре шагов от меня. Он так и не поднял глаз. — Я... я просто хотел сказать. Прости меня. За тот вечер. Мне невыносимо стыдно, я был пьян, и я просто струсил и не смог тебе помочь. Я должен был остаться, должен был защитить тебя, но...
    Он запнулся. В его голосе прозвучало столько искреннего, почти детского раскаяния, что мой холодный рассудок на мгновение уступил место чистой жалости. Я слишком хорошо знала, против какой силы он ступил. Винить Итана за страх было бы глупо. Я обязана быть для своих друзей солнцем и щитом, а не судьей.
    Делаю короткий шаг навстречу и мягко, ободряюще улыбаюсь.
    — Посмотри на меня, — я дождалась, пока он поднимет полные вины глаза, и тихо, но уверенно продолжила: — Всё в порядке. Правда. Никто из нас не был к этому готов. Я не держу на тебя зла и прощаю. Забудь об этом.
    С его плеч будто свалился стопудовый груз. На лице парня промелькнуло такое острое облегчение, что он даже не нашел слов, лишь благодарно кивнул, неловко попрощался и поспешил скрыться в толпе.
    Я провожала его взглядом, пока его макушка не исчезла за поворотом. И в эту самую секунду меня будто пронзило мощным разрядом тока.
    «Помощь»... «Защитить»...
    Слова Итана эхом отозвались в моей голове, но запустили совсем другой, лавинообразный процесс. В Майами не бывает спокойных дней. Особенно если ты перешел дорогу Кристиану Монику.
    Мысли понеслись с бешеной скоростью. На секунду мне показалось, что пол уходит из-под ног, пока я судорожно, до боли в висках, отсчитывала дни назад.
    Уже три дня Кристиан полностью исчез из моей жизни. Человек, который клялся перевернуть вверх дном весь город, чтобы забрать у меня все, человек, который лез напролом, угрожал и не давал мне дышать, просто испарился. Он не искал встреч. Не присылал угроз. Не пытался контролировать каждый мой шаг.
    Я почувствовала, как воздух застрял в легких. Иллюзия безопасности, в которой я нежилась последние несколько суток, разбилась вдребезги с оглушительным треском. Холодный пот прошиб спину, а пальцы, сжимающие подоконник, побелели. Если этот хищник затих, значит, прямо сейчас происходит что-то гораздо более страшное, чем простая слежка за мной.

«Среда»

К середине недели тишина перестала казаться нормальной. Она стала какой-то неправильной. Я чаще начала прокручивать в голове наши разговоры, разбирая каждое слово, каждый взгляд уделенный мне, пытаясь понять, могла ли что-то упустить, сказать не так или спровоцировать, наоборот, отпугнуть.
Почему он не пришёл?
Почему не позвонил?
Почему исчез, оставив после себя только ощущение, что это конец? Что я ему больше не интересна? Возможно, он уже без меня нашел все ответы, на интересующие его вопросы.

«Четверг»

    В четверг я пошла увольняться из кофейни. С преследованием Кристиана мне было уже не до подработок. Забирая расчет, я мазнула взглядом по угловому столику у окна. Еще на прошлой неделе там вальяжно сидел Моник, лениво прокручивая в руках телефон. Сейчас там было пусто. Официант как раз протирал идеальную, безжизненную поверхность мраморного стола. Эта пустота на месте его привычного присутствия заставила меня вновь внутренне напрячься.

«Пятница»

    Вечером Бейли и Стефан буквально силой вытащили меня на прогулку. Друзья громко смеялись, Ричел что-то увлеченно рассказывала, активно жестикулируя, а Стефан добродушно подкалывал ее в ответ. Они были моим солнцем, но сегодня их голоса долетали до меня как сквозь толщу воды. Былой страх накатил с новой силой. Огни Майами больше не казались романтичными. В каждой проезжающей мимо машине с тонированными стеклами, в каждом высоком силуэте в темноте парка мне мерещился Кристиан. Я чувствовала себя абсолютно уязвимой, обнаженной мишенью, на которую навели невидимый прицел. Я уже не надеюсь, но все равно...

«Суббота»

    Суббота превратилась в сплошное испытание. Я не находила себе места в четырех стенах, но и выходить наружу не было никаких сил.
    Завернувшись в огромный, теплый махровый халат, я часами проводила время на полу у панорамных окон, поджав под себя ноги. Мягкая ткань обволакивала тело, но внутри меня все равно бил озноб. И самое ужасное, в чем мне было тошно себе признаться — этот халат не грел. Моя кожа, каждая клетка моего существа истосковались по совсем другому теплу. По собственническому теплу Кристиана, от которого в наши редкие встречи у меня перехватывало дыхание.
    Мой взгляд то и дело возвращался к журнальному столику. Там, прямо по центру, лежал старый сборник. Книга манила меня, но я физически боялась к ней прикоснуться. Мне казалось, стоит раскрыть страницу, и я окончательно переступлю черту, за которой пути назад не будет. Хрупкий мир, где Кристиан просто исчез, рухнет. Я смотрела на обложку, а в ушах стоял его бархатный голос, его угрозы, смешанные с нескрываемым вожделением.
    Каждая наша стычка была ментальным поединком на грани фола, и сейчас, без этого напряжения, я чувствовала себя парализованной. Загадка лежала в двух шагах от меня, но без Кристиана, который шел напролом, у меня впервые не хватало смелости сделать свой ход.

«Воскресенье»

    В свои апартаменты я вернулась уже поздно вечером. За последнюю неделю я успела здесь по-настоящему обжиться. Пространство вокруг меня полностью изменилось, включая меня саму: на смену старым растянутым вещам, в которых я привыкла прятаться, пришел новый гардероб. На ресепшене попросила позвать в мою квартиру каких-нибудь крупных мужчин для того, чтобы они помогли мне и моим друзьям переставить мебель, расставила вазы с тигровыми лилиями во всех комнатах. Купила новые ковры, чтобы ноги не замерзали. Здесь, под самым небом Майами, за панорамными стеклами, я наконец-то должна была почувствовать себя в безопасности.
    Выйдя из душа, оставляя за собой шлейф влажного пара. С мокрых волос на плечи капала вода. Не задумываясь, я быстро натянула короткий старый топ молочного цвета. Тонкая ткань мгновенно впитала влагу и стала почти прозрачной, отчетливо просвечиваясь на груди. Я слегка смутилась, закрывая от себя самой торчащие ареолы.
    С предвкушением идеального вечера я подошла к белоснежному дивану. Устроившись на нем поудобнее и блаженно вытянув ноги, прикрыла глаза, готовая наконец отпустить напряжение этих безумных дней.
    В абсолютной тишине квартиры раздался отчетливый, сухой щелчок у входной двери.
    Замок повернулся.
    Звук открывающейся двери заставил мое сердце пропустить удар. Холодный пот выступил на коже. Рассудок сработал быстрее, чем паника успела парализовать тело: я бесшумно скользнула с белоснежного дивана прямо на пол, больно приземлившись на бедро. Сжавшись в комок в узком пространстве между подлокотником и стеной, я задержала дыхание.
    В прихожей послышался тяжелый, шаркающий шаг. Дверь захлопнулась. До моих ушей донеслось прерывистое, хриплое дыхание, которое в следующую секунду переросло в глухой, гортанный стон. Этот звук, полный дикой боли, разрезал тишину моих апартаментов.
Я зажала рот ладонью так сильно, что заныли зубы. Сердце колотилось в ушах, как сумасшедшее. Переборов сковывающий ужас, я осторожно выглянула из-за угла дивана.
Кристиан стоял посреди гостиной.
Его белая накрохмаленная рубашка была разорвана на груди и насквозь пропитана кровью, которая багровыми каплями тяжело падала на мой светлый пол. Он выглядел жутко. Агрессивный хищник сейчас выл, словно смертельно раненный зверь, попавший в капкан.
Внезапно им овладела слепая ярость. Он зарычал от боли, взмахнул рукой и с грохотом сметнул с комода дорогую вазу с цветами. Стекло с оглушительным треском разлетелось по полу, покрывая собой разлетевшиеся цветы.
— Где ты, когда ты так нужна мне.
Кристиан метался по комнате, шатаясь, хватаясь за стены и оставляя на них кровавые мазки. Он судорожно раскидывал мои вещи, переворачивал подушки в поисках хоть какой-то помощи — аптечки, бинтов, чего угодно, способного остановить эту агонию. Его разум явно туманился от потери крови, но сердце заставляло бороться за жизнь до последнего.Он бился из стороны в сторону, не способный найти себе места, хрипя и ломая мебель, ровно до тех пор, пока резко не замер.
Его расфокусированный взгляд упал на глянцевую поверхность кухонного гарнитура. В идеальном отражении фасада, среди хаоса разрушенной комнаты, четко виднелся силуэт. Мой силуэт. Мои испуганные глаза и мокрые волосы.
Кристиан медленно, с трудом повернул голову в сторону моего укрытия. На его бледном лице, испачканном каплями крови, отразилась животная агрессия.
Наши взгляды встретились, и воздух между нами будто стал осязаемым от запаха крови. В его глазах, обычно уверенных, сейчас горела лихорадочная смесь безумия, боли и... мольбы? Этот пугающий мужчина впервые смотрел на меня так, словно я была его последним шансом на спасение.
— Хлоя... — хрипло разлепляя окровавленные губы, выдохнул он.
Вместо привычного приказа в его голосе прозвучала ломающаяся просьба. Но даже в таком состоянии его натура лидера требовала контроля. Он сделал один тяжелый, шатающийся шаг в мою сторону. Затем второй. Его ладонь потянулась ко мне, пальцы судорожно скрючились в воздухе, пытаясь ухватиться хотя бы за край дивана, чтобы добраться до меня, коснуться, заставить помочь.
Тело предало его. С хриплым рыком Кристиан резко согнулся пополам. Ноги подкосились, и он с тяжелым стуком упал на колени прямо посреди гостиной, так и не дойдя до моего укрытия пары метров. Его левая рука намертво вцепилась в правый бок, безуспешно пытаясь зажать глубокую рану. Сквозь его плотно сжатые пальцы толчками густо сочилась багрово-черная кровь, мгновенно пропитывая ворс светлого ковра. Он стоял на коленях передо мной, тяжело дыша, уткнувшись лбом в пол, и моля меня о помощи еще несколько раз, уступив место чистой агонии. Загоняя свой страх как можно глубже, я медленно поднялась с пола, чувствуя, как мокрый, просвечивающий топ неприятно липнет к телу от резко накатившего холода. Вид истекающего кровью Кристиана выключил во мне остатки паники.
Я шагнула из-за дивана, на секунду забыв, в каком виде нахожусь. Мокрые волосы облепили плечи, а короткий топ от влаги стал практически прозрачным, полностью обнажая грудь. Кристиан тяжело поднял голову. Его взгляд, затуманенный болью, скользнул по моему телу. На мгновение его зрачки расширились, а на бледных губах появилась слабая, кривая ухмылка. Даже на грани жизни и смерти он готов податься человеческим порокам.
— Черт, mon ange... — хрипло закашлялся он, с трудом выдавливая слова. — Не думал, что ты встретишь меня так.
Чувствую, как к щекам приливает жар, но не позволяю смущению остановить меня.
— Придержи свой стояк для того света, — огрызнулась я.
Я бросилась в ванную, судорожно соображая на ходу. Настоящей медицинской аптечки у меня не было — только базовый набор, который я успела купить. Захватив перекись, бинты и обычную швейную иглу с плотной шелковой нитью, я вернулась в гостиную.
Контролировать кровотечение нужно было немедленно. Кристиан уже почти уселся, прислонившись к спинке дивана. Увидев в моих руках иглу, он глухо рыкнул, но спорить не стал. Не занятой рукой он с резким треском рванул ворот разорванной рубашки, окончательно сдирая с себя окровавленную ткань и обнажая мощный, спортивный торс.
Рана в боку выглядела жутко — рваные края, из которых продолжала сочиться кровь.
— Шить умеешь? — прохрипел он, когда я опустилась перед ним на колени, раздвигая его ноги. Его дыхание сбилось, а близость моего обнаженного тела явно заставила его сердце биться чаще, несмотря на слабость. — Только давай аккуратнее. Портишь мне товарный вид.
— Если не перестанешь паясничать, я зашью тебе рот, — бросила я, хотя у самой внутри все дрожало от страха.
Я щедро залила рану перекисью. Кристиан истошно завыл, его тело напряглось как струна, а пальцы с такой силой впились в обивку дивана, что ткань жалобно затрещала. Я обработала края, стараясь не смотреть на то, как его лихорадочный взгляд то и дело опускается на мою грудь. Действовать нужно было быстро. Продев нить в иглу, я сделала первый стежок, стягивая края кожи. Парень заскрипел зубами, на его лбу выступил крупный град пота, но он больше не издал ни звука, лишь шумно, прерывисто дышал, фиксируя каждый мой вдох.
Когда с импровизированными швами и тугой повязкой было покончено, я тяжело поднялась и схватила мобильный телефон. Пальцы скользили по экрану от его крови.
— Стой... — Кристиан перехватил мое запястье. Хватка была слабой, но пальцы оставались ледяными. — Никакой городской скорой. Никакой полиции. Если копы увидят это ранение, ты уже не отделаешься враньем.
Он тяжело сглотнул, борясь с подступающей дурнотой, и кивнул в сторону своего сотового, который выпал из его кармана на пол во время нашей стычки.
— Набери номер в начале списка. Это мои врачи... Они работают на меня. Скажи им, что я у тебя.
Я заколебалась, но все же подняла его телефон, сняла блокировку по отпечатку его пальца, пока он полулежал без сил, и нажала на вызов. После первого же гудка на том конце провода раздался собранный мужской голос.
— Слушаю.
— Эм... Кристиан у меня, — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально твердо, хотя сердце продолжало исступленно биться о ребра. — Он тяжело ранен. Ножевое или пулевое в бок. Я зашила его швейной иглой, как смогла, и наложила повязку, но он потерял очень много крови.
— Адрес? — коротко и без лишних эмоций спросил мужчина.
Я быстро отчеканила координаты своих апартаментов и сбросила вызов.
Повернувшись к Монику, я увидела, что он наблюдает за мной со странным восхищением. Он, привалившийся к дивану, бледный, но живой. Его взгляд снова медленно скользнул по моему просвечивающему от воды топу. Он тихо хмыкнул, оценив мое тело. Прикрыв грудь рукой, я ушла вытирать кровь с пола.
Люди Кристиана приехали поразительно быстро. Меньше чем через четыре минуты в квартиру без стука вошли двое мужчин в гражданской одежде, но с тяжелыми медицинскими кейсами в руках. Они действовали с пугающей оперативностью профессионалов, привыкших работать в полевых условиях.
Меня вежливо, но твердо оттеснили в сторону.
За следующие полчаса моя безупречная гостиная превратилась в подобие операционной. Один из врачей быстро срезал мои любительские шелковые швы, обработал рану настоящими антисептиками и профессионально перешил рваные края. Второй в это время уже закрепил на стойке штатив и пустил по венам раствор из капельницы, чтобы восстановить потерю крови. Сам Моник лишь глухо рычал и кривился, но стойко переносил манипуляции.
Закончив работу и убрав за собой весь мусор, медики тихо оставили инструкции, проверили его пульс и так же бесшумно удалились, заперев за собой дверь.
Прошло три часа. Ночь окончательно накрыла Майами, за панорамными стеклами горели лишь далекие огни небоскребов.
Напряжение последних дней и безумный адреналин этой ночи наконец дали о себе знать. Усталость навалилась на меня свинцовым грузом.
Наплевав на гордость и приличия, я так и осталась сидеть на полу у дивана, где полулежал Кристиан. Мои силы иссякли, но я не отпустила повязку на его животе. Сама не заметив как, я опустила тяжелую голову прямо на его колено, устроившись в уютном, теплом пространстве между его ног. Мои мокрые волосы уже высохли, рассыпавшись по его брюкам. Я провалилась в глубокий, беспамятный сон.
Из забытия меня вывело странное, непривычное ощущение.
Чья-то большая ладонь медленно и осторожно скользила по моей оголенной руке. Пальцы Кристиана — теперь уже теплые и окрепшие, ощутимо коснулись моей кожи, поднимаясь от запястья к плечу. Поглаживания было на удивление нежным, лишенным его привычной агрессии.
Я вздрогнула и открыла глаза в полумраке комнаты. Капельница над нами уже опустела. Кристиан смотрел на меня сверху вниз. Его лицо из-за близости казалось огромным, а в темных глазах, отражающих свет ночного города, горел лихорадочный блеск. Он не убрал руку, продолжая медленно поглаживать меня по макушке, заставляя мое сердце снова пуститься в бешеный ритм.
Ресницы дрогнули, и я пошевелилась, постепенно выплывая из сонного марева. Его пальцы замерли на моих волосах. Приподнимая голову с его колен, я почувствовала, как затекла шея. Немного помяв ее рукой, встретилась с ним взглядом.
В полумраке гостиной его глаза казались абсолютно черными. В его теле больше не было предсмертной слабости, которая заставила его упасть предо мной на колени несколько часов назад. Хищник вернулся к жизни.
— Ты проснулась, — тихо, с чуть заметной опасной усмешкой произнес он. Его голос, очистившийся от хрипов агонии, снова вибрировал и бархатно разливался по гостиной.
Прежде чем я успела хоть что-то ответить или отстраниться, Моник резко перевел взгляд на штатив. Не поморщившись ни единым мускулом на лице, он уверенным, резким движением выдернул пластиковую иглу капельницы с локтевого сгиба. На кожу тут же выступила капля темной крови, но он даже не обратил на это внимания. Его рассудок работал четко, а сердце, казалось, гнало по венам чистый адреналин.
— Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать! — я попыталась подняться с пола, но Кристиан перехватил меня, заставляя остаться в пространстве между его ног.
— В капельнице больше ничего нет, — тихо выдохнул он, удерживая меня за подбородок.
Его свободная рука медленно опустилась вниз, к поясу на брюках. По комнате раздался отчетливый, металлический щелчок расстегивающегося ремня. Затем последовал тихий звук ползущей вниз молнии.
Я замерла, чувствуя, как воздух в легких заканчивается. Кристиан не сводил с меня своего тяжелого, голодного взгляда. В интимной обстановке между его ног, под аккомпанемент расстегивающейся одежды, было столько откровенного, животной похоти, что мой рассудок впервые за эти дни дал серьезный сбой. Он был ранен, перешит вдоль и поперек, но прямо сейчас он доминировал над ситуацией так, словно это я его жертва.