Глава 10
Я стала царапать бритвой кожу рук. Порезов не было, лишь следы от трения. Мне стало этого мало. Тогда я надавила сильнее. Кожа вздёрнулась и из мелких отверстий стала медленно течь кровь непонятного цвета. Я снова стала орать, задерживаясь на гласных и иногда разделяя слоги...
— Пожалуйста!!! Пожалуйста! Заберите меня!
Дверь резко открылась и передо мной появился Даня. Увидев меня обнажённой, он резко отвернулся, предварительно зажмурив глаза.
— Прости... Просто я услышал крик и не успел подумать об этикете, думал, что что-то случилось. Стоп. У тебя кровь?!
Он повернулся ко мне, потом снова зажмурил глаза, и снова повернулся, и повторил прошлые действия, затем нашёл полотенце и дрожащей рукой подал мне его. В такой жуткий момент мне это показалось странным и даже забавным. Подождав несколько секунд, он подошёл ко мне и стал осматривать руки.
— Совсем с ума сошла?! А если бы сделала не царапины, а глубокие порезы? А если бы умерла нахрен? Чёрт, где аптечка?
Я не могла сказать ни слова. Я показала кровавой рукой к выходу, он резко поднял меня на свои руки и лишь просил паническим голосом показывать в какой стороне лежат медикаменты. Добравшись, он положил меня на диван и начал обрабатывать раны.
— Больно?
Я качнула головой в знак отрицания, но это было ложью. Всё тело и так жутко ломило и щипало, с чем я до сих пор не могу смириться, а ещё и только что повреждённые места стали обрабатывать какой-то адской смесью, вызывающей жжение. Хотелось кричать, но возникло ощущение, что я потеряла голос.
— А внутри? Ну, я имею в виду душевное состояние. Как ты?
В этот раз я не смогла врать. Голова качнулась вниз и вернулась в прежнее положение. Я только сейчас поняла, что на моём лице поверх засохших текут новые слёзы. Это так противно, что я не могу ничего делать, кроме, как ныть. Он понял меня и, закончив с руками, присел рядом со мной. Я в это время лежала, свернувшись в клубочек, и касалась ногами Данила.
— У меня тоже умер близкий мне человек. Мама. Мне было шестнадцать, когда она пропала. Я долго не верил в то, что её больше нет, но пришлось поверить, когда увидел на кресте её имя "Орлова Ирина Андреевна ". Это было так трудно принять. Я находился в глубокой депрессии, не ходил в школу, ни с кем не разговаривал. Я стал потихоньку выходить из этого состояния, когда стал заниматься собиранием пазл. Это странно ведь вроде наоборот — ты сидишь, думаешь о своих проблемах и ещё больше загоняешь себя в депрессию. Но мне это помогло. Изначально я действительно думал о маме, на меня нападала чудовищная тоска, но я занимался этим, чтобы не просто лежать, а хоть что-то делать, чтобы не окончательно становиться овощем. Первой моей, так сказать, работой была картина "Последний день Помпеи ". Даже не знаю каким образом она могла появиться у нас в доме, думаю, что это какой-нибудь подарок ненужный отцу. Собирая её, я пропускал через себя все эмоции, чувства жителей Помпеи. Иногда, понимая, что у некоторых ситуация намного ужаснее, становится легче. Знаю, что это неправильно, но это реально работает. Я собирал этот пазл около двух недель, и за эти дни я морально иссяк. Мне было хорошо от того, что я ничего не чувствовал. Глупо, но так и было. Я собирал пазлы и начал во время занятия слушать не жуткую, леденящую сердце музыку, а более нейтральную. В один день решил заказать пазлы с маминой фотографией, сделав это, я сел за стол и не мог начать. Мне казалось, что я собираю не фотографию, а маму по кусочкам. Было трудно... Вновь депрессивное настроение, но я начал ходить в школу. Это было огромным шагом к адаптации в сложившейся ситуации. Я собрал. Мне стало так легко, как будто, вставив последний извилистый пазл, я отпустил её. Понял, что нужно жить дальше. Как хорошо, что я это осознал спустя два месяца, а не два года. Мне безумно её не хватает, но я постарался отпустить и вышло. Потом отец стал вводить меня в экономическую сферу, в его дело. Стало ещё легче, ведь просто не было времени на что-то другое. Но сейчас... Всё, как будто заново началось. Я понимаю, как тебе тяжело, ведь ты лишилась сразу обоих родителей... Мне очень жаль... Поверь, что бы ни случилось, то, что я говорю — искренне.
Я слушала его и не могла поверить. Да, я знала, что у него нет матери, но я слышала, что она пропала уже очень давно, а я не хотела у него спрашивать, не хотела затрагивать эту тему. А он, наверное, всё это время хотел высказаться, поговорить. Стыдно... Стыдно, когда совершенно не знаешь близкого тебе человека.
Данил хотел побыть со мной, проследить, чтобы я снова "не натворила глупостей", было трудно, но всё-таки смогла выпроводить его. Мне снова хотелось побыть одной. Остаток вечера я провела, читая одну из тех книг, которые находились в библиотеке мамы. Сидела в её уютном бархатном кресле на резных деревянных ножках, переворачивала страницы захватывающей книги, вдыхая аромат свеженапечатаного текста. На столе была любимая кружка папы. На белой основе был изображён грустный человечек с разбитым сердцем, когда в чашку наливаешь тёплую жидкость, то человек становился радостным, а сердце целым. Раньше мне нравилось наблюдать за изменением рисунка, просто так заполняла кружку кипятком. А сейчас в неё попадают только холодные напитки, или же я наливаю горячую воду, но наблюдаю за тем, как кружка остывает. Остывает, как я. Просто лишается какой-либо радости и общепринятого вида.
За этот день я безумно устала, поэтому уснула, не добравшись до кровати.
Через пару дней решилась выйти в общество, подумала, что, наверное, следует ходить в школу, иначе сделаю ситуацию ещё ужаснее. Надев чёрную юбку-карандаш, бордовую блузу с укороченными рукавами, я скинула учебники в портфель и отправилась в школу.
Аркадий уже несколько раз звонил, чтобы узнать, как ему поступать дальше, но что я могу ответить? С одной стороны не хочу его даже видеть, ведь он сплошное напоминание о родителях, машинах, но с другой... Он такой хороший человек, так не хочется лишать его работы. Надо будет придумать, как поговорить с ним.
Белое кирпичное здание. Уйма жизнерадостных людей и я. Я, как будто чёрная клякса на рисунке, которая расплывается и окрашивает всё на своём пути в насыщенный тёмный цвет. Как только меня кто-то видел, то наступало молчание. Без фотографий, слов сожалений. Просто молчание. Когда зашла в школу, то ситуация оставалась прежней. Я посмотрела, какой у меня урок по расписанию, и направилась в кабинет. Кроме завядшего фикуса в классе, на одной из полок над столом учителя, я никого не наблюдала. Мне же лучше.
Потихоньку люди начали заползать в класс. Их лица резко становились такими, будто смерть увидели, а после выпили портвейна и съели целый лимон. Их становилось всё больше. Кто-то сразу же выходил из класса, кто-то просто садился за свои парты и выкладывал учебные принадлежности на парту. Лишь несколько человек подошли и высказали слова соболезнования. Рада, что хоть кому-то не всё равно. Прозвенел звонок, учитель зашёл в класс. Но, где Кирилл?
Учительница попросила девушку, сидящую напротив неё, назвать имена отсутствующих. Та начала перечислять.
— Отсутствуют Кристина, Прожигов, Кирилл и Захар Любцев.
— Катюша, ты забыла сказать про Крицину и Павлова. А нет. Вижу, что Павлов выздоровел, а вот наша богачка, которая считает, что смерть папаши и силиконовой мамочки является поводом не ходить в школу, по-прежнему отсутствует.
Я была в ступоре. Все обернулись в мою сторону, и тут-то до неё дошло, что следовало бы следить за языком. Я как попало скинула все вещи в рюкзак при этом, оставив на столе учебник по географии, собственно на этом уроке и находилась. Я вышла к доске, взяла в руку указку и начала ходить по классу.
— Много не уважаемая Козлина Фигвамовна, спешу вам сообщить, что вы нарушили мои права, а следовательно вы навряд ли знаете о законе морали, который гласит, чтобы человек относился к другому так, как тот хочет, чтобы относились к нему. Я всё уяснила.
Мой взгляд упал на тот самый одинокий фикус над её головой, который с помощью указки благополучно для меня приземлился ей прямо на голову. Точнее вся засохшая земля полностью оказалась на ней, а вот горшок, к сожалению, упал рядом.
— Ах да, чуть не забыла.
Я разорвала учебник на клочки бумаги, подбросила их и начала прыгать, издавая непонятные звуки. После этого шоу вышла из кабинета. Не знаю, что мною руководствовало. Я была готова разорвать её так же как учебник. А лучше просто выбежать из этого ада.
Я вышла из школы и решила закурить прямо на её территории.
— Что, блин, с этим миром не так? Да какого чёрта такие люди спокойно разрушают общество, а замечательные умирают? Ещё эта долбанная зажигалка не работает. Пошла к чёрту!
С этими словами я швырнула её об стену. Так. Старые, добрые спички. Твою мать! Ветер! Удалось. Уже через несколько секунд я глубоко вдохнула никотин и сделала выдох, сопровождая его белым облаком дыма, сливающимся с облаками.
— И что это такое? Анюта, разве...
— Не называй меня так! — этим криком я оглушила саму себя. Уже по голосу я поняла, что это был Кирилл. Ну зачем? Он же не виноват, что мир полон идиотов.
— Прости... Боже, прости, прости.
Я развернулась и уткнулась носом в его плечо, полностью перевела весь вес на него без помощи рук. Он несколько секунд постоял, а затем крепко обнял меня. Мне стало так стыдно перед ним и так больно от слов тупого человека, который не значит для меня абсолютно ничего. Из глаз лились слёзы. Они пачкали его рубашку нежного телесного цвета.
— А теперь рассказывай, что и как. И убери ты эту сигарету. Но... Если тебе так легче... Ой всё. Началось. Говори.
Я рассказала о том, что произошло на уроке. Кирилл почему-то совсем не удивился, но был крайне возмущён.
— Так. Сейчас, пока не закончился урок, мы пойдём к директору или завучу, чтобы эту тварь приструнили, иначе она расскажет всё совсем с другой стороны.
Киря взял меня за руку, как маленького ребёночка, и повёл к кабинетам завучей. Он постучал, провёл меня во внутрь и предложил мне начать рассказ. Я жестом показала, что не могу это повторять в очередной раз. Тогда Кирилл полностью рассказал всё в деталях, упустив лишь то, что курила у школы.
Я любила этого завуча и по совместительству учителя английского языка, именно её уроки мне безумно нравились, да и человек она хороший, я ей даже доверила свои подарки...
Она молча послушала, постукивая ручкой по столу, когда поняла, что рассказ закончен — начала бушевать.
— И эта, извините меня, дети, сволочь работает в нашем учебном заведении? Я бы в жизни не подумала, что она так относится к людям, наоборот, она всегда казалась мне очень порядочной. Не понимаю, как она до сих пор работает в нашей школе. Не волнуйтесь, я подготовлю все бумаги и предоставлю их директору, дабы мы добились её увольнения. У меня не хватает слов! Бедная Анна. Девочка, а ты вообще как держишься? Слушай, мы сейчас втроём выпьем чаю. Чай — это всегда хорошо.
Мы посидели в её кабинете около получаса. Затем я обратилась к ней с просьбой забрать оставленные мной подарки. Она поначалу удивилась, что я вспомнила о них именно сейчас, но потом поняла, что мне это нужно, мы с ней направились в кабинет.
— Ладно, тебе нужна помощь? А то Кирилла я отправила на занятия.
— Нет, спасибо.
— Хорошо, ну, ключ я оставлю у тебя.
— Ага.
Я осмотрела кучу подарков. И снова начала ныть. Уже тошнит от этих слёз! Я решилась позвонить Аркадию, чтобы он мне помог. Через какое-то время я сидела дома напротив картины и не понимала, как я могла видеть её смысл иначе. Я была зациклена лишь на победах, но никак не на чувствах.
Прошло несколько дней. За эти дни ко мне приходили Юля, Данил, Кирилл и знакомые с танцев. Я не одна. Хоть что-то радует. Всё это время смотрела новости об аварии и бизнесе родителей. Сначала загоняла себя в жуткое состояние, а потом танцевала. И я снова была готова к новым ударам.
Я сидела на кухне и пила чай, как вдруг вспомнила о назначенной встрече на мосту.
В голове был спор:"Ну и куда я пойду? Разве не странно ночью идти на встречу с абсолютно незнакомым мне мужчиной? А вдруг он что-то затевает? А если он журналист? А может лучше дома остаться? Да он же обычный прохожий, не более".
С этими мыслями в голове я добралась до места назначения. Ну и где он? Я так и думала, что он не придёт. Прождала ровно час. Чёрт. Ну мы же не назначили время. Какая я глупая. Ладно, сейчас покурим и пойдём домой. Как только я зажгла сигарету, то позади послышались шаги. Ну почему именно сейчас?
---------------------------------------------------
Ну что, читатели? Какой персонаж вам пока что нравится больше других? Какие мысли о "тени на мосту"