Глава 4
В моей голове творился полный бардак. Счастлива, что человек, с которым я в отношениях, хочет прожить со мной всю жизнь, что буду носить фамилию Орлова Данила Александровича, но ведь наши родители... Его папа знает, что мы встречаемся и реагирует на это нейтрально, хоть раньше ему это совсем не нравилось, но вот мой отец никак не мог стерпеть того, что я встречаюсь с Данец, а про свадьбу даже заикаться страшно. Папа всегда старается огородить меня от всего, понимаю, что он хочет таким образом защитить, но он перебарщивает. Мне кажется, что когда-нибудь отец запретит мне выходить на улицу, лишь бы я была в порядке. Мама меня поддержала бы, но видимо не в этом случае. Да, она не поддерживает мнение отца об этой ситуации, но и не особо радуется нашим отношениям, считает, что мы ещё дети, что в нас бушует максимализм, а я слишком наивна, а из-за этого нам хочется делать всё то, что запрещено, с чем мой мозг абсолютно не согласен, я могу определить, где сработал юношеский максимализм, а где отношения.
— О чем думаешь, зая?
— Можешь не называть меня так?! — его лицо скривилось. — Извини. О родителях. Всё так тяжело. Что они скажут о нашем решении?
— Разве это имеет значение? Мне всё равно даже на мнение отца. Если нам кто-то попробует помешать, то мы сбежим. Не важно куда и с чем, главное, что вдвоём.
— А как же компания твоего отца? Ты же так трудился, старался, чтобы занять в ней высокое положение, ты же единственный наследник, приемник.
— Это для меня совсем не важно. Поверь, в жизни будет много дряни, которая не будет стоить и копейки, но вот друзья, любовь и счастье стоит беречь. Только ты сейчас для меня имеешь значение.
Эти слова. Боже, за такие слова можно и убежать на край света, и умереть, и сгореть заживо, лишь бы слушать их снова и снова.
— Хорошо. Давай потом это обсудим?
— Да, конечно.
Даня подвёз меня к дому. Мы несколько минут в неловкости просидели в машине. Я никак не могла поверить в происходящее. Мне всё казалось таким нереальным. Вот совсем маленькая девочка, и вот я уже почти замужняя девушка.
— Ты ведь не передумаешь? Не убежишь от меня?
— Дурачок! Конечно же нет!
Он снял резинку с волос, и поцеловал так, как будто я сейчас уйду, и мы больше не увидимся, как будто уйду и больше не вернусь. Уверила его очередной раз в надёжности своих слов и вышла из машины.
Дома никого не оказалось. Я поднялась по деревянной лестнице к себе в комнату, когда зашла то легла на свой пушистый фиолетовый ковёр. На этот момент мне почему-то показалось, что это вполне адекватное решение. Но минут через пять всё-таки решила прилечь на кровать, которая тоже отличалась особой мягкостью. Меня окружали полки с плюшевыми игрушками, кубками, наградами, огромное зеркало, двуспальная чёрная кровать, такой же чёрный письменный стол со стулом и туалетный столик у окна. Всё это было размыто.
Мне одновременно казалось, что я совершенно ни о чем не думаю и, что я думаю слишком много. Голова взрывалась, и не представляла, как можно с такими мыслями садиться за уроки. Лень сражалась с обязанностями, но так и не выиграла этот бой. Пришлось сесть за стол. Повезло, что хоть мало домашнего задания, могу ещё позаниматься немецким.
Сделав уроки, я спустилась вниз, чтобы налить чашку зелёного чая. Ещё, когда шла по лестнице, то заметила маму. Свет везде был выключен. Она стояла у окна, в гостиной, как будто с кем-то разговаривала через стекло. Я тихонько подошла к ней и встала рядом, на её месте я бы сто раз дёрнулась от испуга, но она всё так же спокойно смотрела вдаль.
— Когда же придет твой отец? — спросила она у пустоты на выдохе, нг я решила ответить.
— Он мне звонил, говорил, что задержится.
— Эх. Ладно, дождусь его в спальне. Спокойной ночи, милая.
— Спокойной ночи, мам.
Она поцеловала меня в щёку, легонько приобняла и ушла. Я так простояла ещё минут пять, прежде чем отправилась на кухню пить чай. Нет, я ни о чем не думала. Просто наслаждалась звёздами. Чёрное, как смоль, небо, покрытое снежными хлопьями или перьями. А может весь мир — это блюдо, а планеты — ингридиенты, соль — звёзды, а луна — это зефирка. Да уж, нужно ложиться спать, только папу сначала дождаться.
Папа приехал где-то через полчаса. Он, слегка запыхавшийся, зашёл на кухню и присел рядом со мной, на стул.
— Как твои дела? — радостно задал вопрос отец.
— Всё довольно хорошо, пап. А твои?
— Отлично! Мы во сколько завтра выезжаем?
— Мы разве не обговорили, что в пять?
— Точно. Голова совсем уже ничего не держит. Хорошо. Анюта, как ты думаешь, каким будет мой подарок?
— Лучшим.
Папа поднял уголок губ, поставил локоть на стол и перевёл вес на руку. Вздохнув, он стал тихо говорить.
— Надеюсь, что так и будет. Об этом я немного и хотел поговорить. Наш с мамой подарок ты получишь с утра, мама подготовила тебе сюрприз ещё и от себя, и не спрашивай, я не буду говорить, что это будет, но мой подарок ты получишь... увидишь в ресторане. Поверь, его ты никогда не забудешь, чтобы добыть его к твоему дню рождению, я старался несколько месяцев, а может и всю жизнь...
— Заинтриговал, однако. Пап.
— Что?
— Я тебя люблю.
— Оу, — он был приятно удивлён. Обычно мы с ним не говорили подобное, будто это было негласным правилом. — Я тебя тоже люблю.
Почему-то из его уст это звучало немного странно. Статный взрослый мужчина с грубым, бархатным голосом говорит такие милые вещи. Наверное, только мы с мамой знаем его таким.
Подойдя к папе и обняв, сказала, что мама ждёт его наверху. Он вышел из кухни, а я следом за ним.
Уснула с мыслью, что завтрашний день будет потрясающим!