Глава 27
От лица Кристофера
Я мчал на своей Ауди по известной мне дороге, докуривая последнюю сигарету из пачки. За последние пару часов я выкурил наверное половину, а все потому, что меня ожидала предстоящая встреча с мамой.
Я не нервничал, но был немного раздражен. Ведь только с недавних пор у меня образовалась именно такая реакция на женщину, давшую мне жизнь.
Настрой у меня был решительный и я был точно уверен, что ей найдется что мне еще сказать, особенно когда я ей объясню всю текущую ситуацию и мы обойдемся без давления.
Паркуя машину во дворе двухэтажного дома я двигаюсь к двери и забывая про звонок начинаю просто тарабанить по ней. Хотя вообще плевать, мать все равно наверху в кабинете как обычно, а откроет мне служанка.
Щелчок в замке и дверь медленно открывается. Сперва не вижу присутствующего там, но затем из дверного приема высовывается голова матери. Удивлен.
— Сынок? Почему не в звонок? Ты меня напугал. — немного растерянный голос обращается ко мне.
— Прости. Не подумал что-то.
Я держу себя спокойно и не нарываюсь на конфликт. Мама движением руки приглашает меня внутрь и тянется обнять. Я не сопротивляюсь этому жесту но и не особо охотно обнимаю в ответ.
— У тебя что-то случилось? — зеленые глаза озадаченно уставились на меня.
— Может случиться, если ты мне все не расскажешь. — я посмотрел на мать твердо и пристально. — Удивлен, что ты не у себя в кабинете, как обычно.
Я прошел глубже в гостиную и осмотрелся, мама была дома одна.
— Сегодня я взяла выходной, уж заслужила. Чем я тебе могу помочь сыночек? — женщина подошла сзади и погладила меня по спине. — Будешь чай с тортиком? У меня были гости и я заказывала торт, вот остался.
Я бы удивился и не поверил если бы она его сама приготовила. Подумал бы, что заболела. За все время пока я рос и жил с родителями я никогда не видел чтобы мама что-то готовила. Даже сраную яичницу. Я в пятнадцать лет уже мог запеканку испечь.
— Да нет мам, я не торты приехал есть. Но от чая, пожалуй, не откажусь.
Мама улыбнулась немного прищуриваясь, она была без очков, поэтому, скорее всего, ей было не очень хорошо видно на определенном расстоянии.
Я упал на бархатный диван и по привычке закинул ногу на столик. Мама, увидев это, посмотрела на меня с тенью строгости. Хорошо-хорошо, убираю.
Странные чувства были во мне в тот момент. Будто бы на секунду в детство вернулся. Но тогда я не припомню чтобы мама меня ругала, знатных пиздюлей я получал от отца. То за прогулы в школе, то за драку какую-то, и всякое по мелочи. Но самый звиздец был, когда он застукал, как я выхлебал его коньяк, причем из его коллекции. Я то разбавлял его водой чтобы не было видно, что его пили, но с каждым разом он становился все светлее и светлее. В общем я был тупой пиздюк и, не думая своей бошкой, так глупо облажался. Но его кожаный широкий ремень я и по сей день помню.
Пока я углубился в воспоминания из детства мать уже успела сделать нам чай. Она поставила зеркальный золотой поднос с двумя фарфоровыми чашками на столик, где пару минут назад еще были мои лапти. Да, мой косяк.
— Так что, сынок, расскажешь мне что у тебя происходит? — женщина села напротив меня в мягкое кресло уже успев надеть свои очки с тонкой оправой.
Минут десять заняло у меня, чтобы рассказать ей все про отца и вещи, которые он творит и творил, в том числе и с Луизой. На некоторые из них мама очень эмоционально реагировала, то и дело что прикрывая рот рукой от поражения. С перерывами на глоток чая я рассказал и про положение с ментами, что, грубо говоря, дело зашло в тупик.
—...так что, мамуль, боюсь без тебя не обойтись. — заключительно сказал я. — Я знаю что есть недостающий пазлик в общую картину. И это мам ты.
Женщина тяжело вздохнула, переваривая всю сказанную мной информацию. На ее лице отображалось еще большее разочарование и отвращение к бывшему мужу. Она не могла поверить в то, что столько времени пробыла с ним. А еще больше не могла простить себя, за то, что позволяла ему так манипулировать собой.
— Кристофер...я расскажу тебе все, но пожалуйста, пообещай мне, что не будешь меня ненавидеть, я не хочу тебя потерять. Я уже потеряла одного своего ребенка... — в голосе матери была мольба, дрожь и печаль.
— Я...— сделав паузу, я был не уверен в обещании того, что она просит, так как последний раз меня порядком ошарашил, и я не знал чего ждать сейчас. — ...постараюсь.
— За несколько дней до гибели Мишель, я случайно стала свидетелем их разговора с отцом...— мама старалась говорить ровно, но для каждой фразы ей приходилось собираться с мыслями. — Он был в ее комнате, я не видела, только слышала. Слышала тихие всхлипы...
*Четыре года назад*
— Папа, пожалуйста, мне больно, я тебя боюсь.
Четырнадцатилетняя девочка сидела на краю своей кровати и вся дрожала.
— Закрой свой рот! Да, бойся меня, потому что ты – отродье, тебя не должно существовать. Ты не моя дочь!
Мужской грубый голос едва ли срывался на крик, но большего он не мог себе позволить, опасаясь быть услышанным другими членами семьи.
— Я твоя дочь, папа, почему ты так говоришь? — девочка тихо плакала, боясь издать хоть какой-то то громкий звук.
От ее слов мужчина приходит в большую ярость и он вжимается в хрупкие плечи девчонки и начинает безостановочно ее тормошить.
— Ты не моя дочь и никогда не была ею! Ты позор и ошибка твоей шлюхи матери, и ты такая же будешь!
Девочка плакала и старалась вырваться из хватки мужчины, но он вцепился в нее с такой силой, что после этого на ее руках точно появятся синяки.
— Папа, ты заболел, ты говоришь очень пугающие вещи. Может быть тебе что-то приснилось?
— Да лучше бы приснилось! Если бы я узнал намного раньше...я бы сам утопил тебя! Тебя не должно быть на этом свете, пока ты жива ты большая проблема для нашей семьи, так что было бы хорошо, если бы ты сдохла.
Мужчина со всей силой и ненавистью отталкивает хрупкое тело от себя, встает и выходит из комнаты, оставляя девочку плакать и ненавидеть себя за одно только свое существование...
Я сидел и не мог принять и осознать то, что рассказала мне только что мать. Злость во мне накапливалась с крышесносной скоростью. Вцепившись пальцами в диван я готов был продавить плотную ткань до дыр.
Все мои предположения оправдались, этот подонок довел сестру до суицида, он подтолкнул ее к этому. Сказать такое подростку с неустойчивой психикой – тоже самое, что сделать это своими руками. Но теперь у меня было еще больше вопросов к матери.
— Как ты допустила это? Ты просто стояла и слушала, как твоей дочери желают смерти. — руки непроизвольно потянулись к вискам, я наклонил голову. — Мам, я стараюсь сейчас сдержать свое слово, но мне очень тяжело это дается.
— Крис, я понимаю твои чувства, я была ужасной матерью и мне нет прощения, но твой отец...
— Не называй его моим отцом больше! — перебивая сорвался я.
— Х-орошо. Мой...бывший муж, он ужаснейший человек, это страшный человек, у которого нет и никогда не было понятия семья и любовь, ему был важен только его бизнес, деньги и авторитет. — объяснялась с некой тревогой мама.
— Это все мне и без того известно. К чему ты клонишь?
Я буквально не мог усидеть на месте. Пока я ждал маминых разъяснений, мысленно я набил морды десяти левым людям и еще парочке переломал кости. Ну не умею я по другому сдерживать себя, а это сейчас хоть немного, но помогало.
— В тот же день у нас с ним был разговор касательно мною услышанного. Он очень злился на меня, пару раз даже ударил. Но в то же время пытался все замять, что мне не так послышалось и я не так поняла. И я...я ему просто поверила.
Здесь уже мои эмоции взяли вверх над собой. Я вскакиваю с дивана и переворачиваю этот несчастный столик вместе с подносом и чашками. Все хрупкое летит к чертям, бьется об кафель и разбивается в дребезги. Собственные попытки успокоить себя проваливаются глубоко под землю.
— Поверила?! Просто поверила?! — налившимися от злости красными глазами я таращусь на мать. — Ты или наивная или глупая?! И то и другое скорее всего!
— Кристофер, прошу тебя, успокойся...я хотела пойти в полицию после смерти Мишель, но Генри не дал мне это сделать. Он буквально зажал меня в тиски.
— Ты взрослая женщина! Ты не ребенок! Что значит не дал сделать? Запер тебя в доме и не выпускал? Посадил на цепь? — я разводил руками и по прежнему продолжал кричать. — Он всего лишь пригрозил тебе, что оставит тебя без копейки денег, так же было?!
— Нет, сынок, не только это...если бы дело было только в деньгах...ты правда думаешь, что потеряв дочь я бы тряслась за деньги?! — мама сначала повысила голос, а потом притихла и заплакала. — Он угрожал мне тобой, сказал, если я хоть слово где-то пророню, он убьет сначала тебя, а потом уже меня.
Я наконец-то замер спустя пять минут агрессии. Глаза сами уставились на мать. Она продолжала всхлипывать и кажется боялась поднять голову на меня.
— Только тогда я окончательно поняла что он за человек, что ради своей репутации он готов своего ребенка убить. Как я тогда должна была себя повести? Я не смогла бы пережить еще и твою смерть, после смерти дочери...
Я сделал глубокий вдох и выдохнул, стараясь нормализовать свое дыхание и остатки стихавшей злости. Подойдя к матери я сел рядом и не очень уверенно, но все же обнял ее за плечи. Она положила мне голову на грудь.
— Прости меня. — решился сказать я. — Я все это время винил тебя во многом, но на самом деле во всем виноват был только отец...
Мама обняла меня и с ее зеленых глаз снова покатились слезы. Я успокаивал ее, гладя по спине.
— Сынок, я была не лучшей матерью, я знаю, но никакие деньги никогда не стояли важнее вас – моих детей.
Внутри я приходил в гнев от самого себя, за все слова, что я с пылу наговорил матери, за то, как я ее пугал своими действиями, за ее слезы, причиной которых был я. Но главным объектом моей ярости был отец.
— Ты должна поехать со мной в полицию и рассказать все то же самое, что рассказала мне, хорошо мам?
Женщина посмотрела на меня заплаканными глазами и соглашаясь закивала. Надеюсь теперь мы продвинемся намного ближе к тому, чтобы арестовать папашу. В противном случае я его сам застрелю.
От лица Луизы
Два часа часа танцевальных занятий пролетели неимоверно быстро и интересно. Мы с Лео оба старались быстрее выучить связку, которую нам поставили Ричард с Викторией.
Последние минут сорок мы, так сказать, оттачивали мастерство. Конечно без оттоптанных ног не обошлось, причем у нас двоих, но меня это даже забавляло и открывало знакомство с Лео с новой стороны. Мы видимся всего второй раз, но для меня он уже кажется идеальным. Пожалуй, он даже мог бы стать тем самым принцем на белом коне, который все время волновал Айко.
— Ауч, Луиза, уже пятый раз! — по доброму возмутился Лео, когда я очередной раз наступила ему на ногу.
— Прости-прости! — запищала я. — Если бы я знала, какой танец мы будем учить, я бы надела более свободное платье.
— Брось, в таком случае, я готов еще раз сто наступаний на ногу потерпеть. — лучезарно улыбнулся парень.
Я смущенно улыбнулась и кокетливо отвела глаза в сторону.
— Так голубки. У вас уже очень даже хорошо получается. Давайте последний прогон под музыку и на этом все.
Из другого конца зала доносился голос Ричарда, который уже был готов включать проигрыватель, чтобы мы могли станцевать под музыку.
Включается знакомая мне песня "Jazmine Sullivan – Bust your windows" которая напоминает мне любимый фильм про танцы «Шаг вперед» Звучит небольшое вступление, где мы должны понять когда нам стоит начинать танец.
Лео смотрит на меня уверенно и спокойно, его уголки губ приподняты. В ответ я не могу не смотреть на него без улыбки, но в тот же час немного переживаю, чтобы вдруг не забыть какое-либо движение и не запороть весь танец.
Начинаются слова песни а вместе с ними и наш перфоманс. Мы стараемся двигаться синхронно, в такт музыки. Слава богу, с этим у меня проблем нет, после нескольких то лет занятий вокалом.
Наша пара двигается по паркету как настоящие танцоры. Парень уверенно держит меня и ведет весь танец, поддерживает меня крепче тогда, когда мне нужно поднять ногу или прогнуться в спине. Местами наши лица настолько близки друг к другу, что я могу посчитать каждую ресничку на глазах у брюнета, но это все часть прекрасного и страстного танго.
И вот уже последние секунды песни, мы выполняем завершающие движения и финальную поддержку. Я наклоняюсь назад всем телом, а Лео держит меня одной рукой, в этот момент музыка заканчивается.
Лео поднимает той же рукой меня обратно в равновесие и совсем неожиданно для меня впивается в мои губы с требовательным но нежным поцелуем. Я не успеваю даже отреагировать, потому что он тут же отстраняется.
— Браво! — оба тренера аплодируют нашему удачно завершившемуся танцу.
Мы благодарим их за занятия, они в свою очередь делают нам комплимент о том, что мы очень способные ученики и быстро все схватываем. На положительных нотах мы прощаемся и покидаем зал.
По пути обратно мы решаем отметить наши первые совместные успехи и едем в один из баров нашего города.
— Прости если смутил тебя. — Лео затронул тему с поцелуем, параллельно ведя машину. — Эмоции как-то сами подкатили, в моменте захотелось поцеловать тебя.
— Все хорошо. — со сдержанной улыбкой ответила я. — Мне понравился такой финал нашего танца даже больше, чем тот, который был поставлен тренерами.
Парня очень обрадовали мои слова, потому что услышав их, он просто загорелся. От этого он стал еще красивее в моих глазах.
Когда мы подъехали к тому самому лаунж бару, который принадлежит Крису, я не очень обрадовалась и не горела энтузиазмом туда идти. Но я же не могу сказать Лео, что владелец этого заведения один придурок, который портит мне жизнь, и этот придурок и его брат один и тот же человек.
Мы зашли внутрь и я мысленно молила судьбу чтобы его там не было. Но, как уже можно было заметить, судьба не очень то благосклонна ко мне и как раз по ее воле именно сейчас там находился Крис. Да еще и не один, а с девушкой. С Айришей, той самой стервой с моей прошлой работы.