chapter four
Моё утро началось в пять тридцать. На улице ещё темно, но лунный свет неприятно освещает комнату. Полнолуние. В горле неприятно першит, нос заложен. Заболела. Пытаюсь встать с постели, но слабость во всём теле не даёт это сделать. В голове пустота.
Раньше всё было иначе: мать не пила, а отец являлся отцом. У него всегда превыше работы была семья. Счастливая семья. Но в определённый момент что-то пошло не так. Мать уволили с работы из-за невыполнения обязанностей. И именно в тот день всё потухло. Я как будто перестала существовать. У матери появилась новая дочь – бутылка, а отец просто не обращал на меня внимания. Он готовил завтрак, проводил уборку в квартире, но разговаривали мы редко. В принципе, ничего не изменилось. Мне даже кажется, что у отца кто-то появился на стороне. Какая-нибудь обычная женщина, которой нужен лишь секс, ведь, можно ли получить что-то большее от женатого мужика, который зарабатывает копейки? Но, очень хорошо, что этих денег хватает, чтобы хотя бы прокормить «семью». Отец даёт мне деньги каждую неделю и лишь поэтому я могу купить сигареты или что-нибудь для рисования.
Поначалу я думала, что всё изменится. Мама возьмётся за ум, а папа начнёт делать хоть что-то для того, чтобы восстановить семью. Но ничего не меняется. И не изменится. Зато изменилась я. Медленно и в неправильную сторону. Я бы не назвала это депрессией, но это явные признаки какого-нибудь психического расстройства. Я в этом не разбираюсь, да меня это и не беспокоит, но всё-таки... Было бы у меня хотя бы плечо, на которое можно склонить голову, я бы, возможно, была другая. Мне просто нужен человек.
На часах шесть двадцать четыре. До сих пор темно. И это первая причина, почему мне не нравится зима. Темнеет рано, светлеет поздно. Хочется баланса. Вторая причина – холод. Мои ноги постоянно холодные, руки и вовсе ледяные. Зимой это не особо ощущается, но летом доставляет небольшой дискомфорт, но привыкнуть можно. Пожалуй, на этом причины ненависти к зиме закончились.
Надо хотя бы попытаться заснуть, если не хочу чувствовать себя мертвее обычного. Я закрываю глаза, параллельно думая о хорошей жизни. О хорошей.
Мой сон прерывает стук в дверь, далее следует скрип. Заходит отец.
— Я иду за покупками. Тебе что-нибудь купить?
— Зайди в аптеку. Я простыла. Думаю, ты лучше знаешь, что стоит купить, — немного хриплым голосом ответила я. Отец выглядит очень измученным.
— Может быть, взять ещё яблоки? Найду подходящий сорт, а потом будем кушать целыми днями, — из кожи вон лезет, чтобы выдавить из себя улыбку и казаться счастливым.
— Пап, я не люблю яблоки, — наконец, я решилась это сказать.
Удивление застыло на лице отца. Он, наверное, в лёгком шоке. Как я могла такое сказать, если всегда ела яблоки и яблочный пирог на день рождения?
— Как так вышло, что ты не любишь яблоки? Ты же всегда их ела. А как же пирог на день рождения? — вопросы так и льются, но остаются без ответа.
— Я ничего не говорила лишь потому, что не хотела расстраивать маму. Она с детства пихала в меня яблоки, а в один момент я сказала, что мне понравилось, лишь бы она от меня отстала, — ком в горле мешает нормально говорить. — И с этого момента я «полюбила» яблоки.
— И об этом я узнал только сейчас... — расстроенно проговорил отец. Он чувствует вину из-за того, что не знает моих банальных предпочтений в еде. – Отец года.
Папа вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Послышался шум пакетов в коридоре, а потом лёгкий хлопок – закрылась дверь. Я села за стол, взяла карандаш и лист бумаги, чтобы начать рисовать, заполняя очередную пустоту внутри себя.