Freed [H.S.]

Как бы не хотелось в это верить, но жизнь продолжается. У всех продолжается. Кто-то сегодня опоздал на работу, кто-то взял собаку из приюта, кто-то признался в любви, и это так удивительно, что даже если тебе кажется, что мир остановился - это не так. Все идёт своим чередом, по своему неизвестному нам плану.

Значит так должно было случиться.

Эти слова успокаивали меня, пусть и не на долго, и с каждым новым вдохом волна тревоги проходила по моему телу, но с каждым выдохом я понимала, что это правильно.

Видимо мы нужны были друг другу не на долгую счастливую жизнь, но ради опыта, ради ошибок, которые я больше не совершу, в конце концов ради этой красивой, но печальной истории.

You and me got a whole lot of history.

Найл смотрел на меня, понимая, что сегодня возможно последний день, когда мы можем вот так сидеть с ним рядом, и наблюдать как солнце садится за горизонтом.
Он знал, даже имея мое местоположение, что больше не приедет и не увидит меня, просто потому, что это принесет ему фантастически большую боль, которой он больше не хочет испытывать. И это тоже правильно.

- Я нашел тебе квартиру на первое время в Торонто. Арендовал на свое имя, ты уж прости, - парень смотрел в окно, стараясь говорить как бы невзначай, между делом, лишь бы не вдумываться в эти слова, - считай это моим прощальным подарком.

Он криво улыбнулся. В его глазах не было больше радости. А я не знала куда себя деть, лишь бы не доставлять моему близкому человеку такую боль.

- Спасибо, если бы это преподнес мне кто-то другой, я бы отказалась, но ты очень много для меня значишь, - я хотела заплакать, но не смогла, или сдержалась, это было бы куда хуже, иначе он бы запер меня где нибудь в ЛА, ведь это могло дать ему надежду, а надежд я больше никому давать не хотела.

В первую очередь себе.

- Поэтому я приму это, и очень тебе благодарна.

Найл кивнул. Краем глаза я видела, как он закусил губу и отвернулся от меня.

В квартире было тихо. Но не то что бы хотелось разрушить эту тишину, нет. Она была здесь нужна.

И все слова, которые я хотела ему сказать, уже сказала.

Никто не был виноват в том, что мы не встретили друг друга раньше, не виноват в том, что я полюбила другого, но я все равно ощущала свою вину. Как будто я должна была сделать по другому, но не сделала.
Но даже если был бы шанс отмотать время назад, прямо до той самой "Лолиты", я бы все равно не поступила иначе.

Сквозь тишину, словно эти слова были тоже частью этой тишины, прозвучало:

- Я никогда тебя не забуду, Мис.

Я тоже, Найл.
Я тоже.

***

Раньше, когда я собирала чемоданы, планируя куда-то улетать, вокруг царила приятная суматоха и ожидание поездки. Мы часто со Стайлсом опаздывали на самолёт, потому что ему нравилось смотреть как я одеваюсь и жду его мнения, по поводу того или иного наряда. Но больше ему нравилось, когда я раздевалась.

В этот раз одеваться было не для кого.
Я спокойно проверяла все по списку, укладывала и выкидывала вещи, которые больше не собираюсь носить, одним словом - не торопилась.

Все было почти готово, билет куплен, обратной дороги не было. И только мой дурацкий телефон навязчиво звонил и тревожил меня, когда я видела это до невыносимости родное имя.

Гарри.

Быть может, стоило ответить ему, хотя бы разочек?

Но мне нечего было ему говорить, увы. Это было бы эгоистично с моей стороны, ведь я не хотела и не могла больше тут оставаться.

Но как же чертовски хотелось ответить, в голове прокручивались сотни вариантов диалогов, что я ему скажу, что он мне, но так или иначе там были бы эти выстраданные слова: "Я всегда буду любить тебя"

Именно поэтому трубку я решила не брать. Я хочу оказаться там, где ещё не была, так что мне придется делать то, что ещё прежде не делала.

Например, не возвращаться.

Может мне повезет, и я забуду кто такой Гарри Стайлс. Упаду, ударюсь головой, да что угодно, лишь бы больше не знать этой невыносимости от его отсутствия.

Найл отчаянно хотел проводить меня в аэропорт, но я была непреклонна. Это бы могло пошатнуть мою уверенность в своей правильности. А я в ней сомневаться уже просто не могла.

Такси уже ждало меня у выхода, я думала оставить что-то для Найла, но не решилась. Поэтому просто закрыла дверь за собой, и ушла. Быстро, практически убегая.

***
Pov Harry

Она не просто ушла - она словно растворилась, будто ее никогда и не было в моей жизни. Я отчаянно набирал ее номер снова и снова, вслушиваясь в длинные гудки, но так и не услышал ее голоса, и это чувство показалось мне до боли знакомым.

Именно так когда-то чувствовала себя она.

Только теперь я оказался на ее месте и впервые по-настоящему понял, какую боль ей причинил тогда. Мне всегда казалось, что время умеет стирать подобные вещи, что достаточно прожить вместе еще несколько счастливых лет, чтобы прошлое перестало иметь значение. Какой же это был самообман. Некоторые раны не исчезают, они просто перестают кровоточить, оставаясь где-то глубоко внутри, чтобы однажды снова напомнить о себе.

Я заслуживал куда большего, чем эта тишина, но Мисти даже сейчас оказалась великодушнее меня. Она не оставила после себя ничего, что могло бы ежедневно напоминать о ней. Ни зубной щетки в ванной, ни флакона духов на полке, ни случайно забытой кофты на спинке стула. Она словно заранее подумала о том, что мне будет тяжело, и сделала все, чтобы не причинить еще больше боли. Даже уходя, она продолжала заботиться обо мне, хотя именно я был тем человеком, который меньше всего этого заслуживал.

В отличие от нее, у меня больше не осталось возможности объясниться. Когда-то Мисти могла сказать мне все, что думала обо мне, могла плакать, кричать, ненавидеть меня, а потом все-таки простить. Теперь настала моя очередь просить прощения, но просить его было уже не у кого.

Я знал, что сегодня она улетает, и в моей голове рождались совершенно безумные мысли. Мне хотелось позвонить в аэропорт и сообщить, что здание заминировано, хотелось сорвать этот рейс любым способом, лишь бы она не смогла улететь. В какой-то момент мне даже показалось, что я действительно способен это сделать, но вместо этого я продолжал лежать на полу с бутылкой какого-то дешевого виски в руках, не находя в себе сил даже подняться. Все, на что меня хватало - сделать еще один глоток и снова посмотреть на экран телефона, надеясь, что он вдруг загорится ее именем.

Я прекрасно знал, где она находится все эти дни, и мне ничего не стоило приехать туда, увидеть ее, попытаться увезти, уговорить остаться или хотя бы попросить выслушать меня. Но каждый раз, когда я собирался выйти из дома, перед глазами вставало ее лицо в больничной палате, наши бесконечные ссоры, смерть сына, все то, что мы пережили по моей вине, и я понимал, что не имею права снова вторгаться в ее жизнь только потому, что мне вдруг стало страшно остаться одному.

Наверное, нужно было бороться до самого конца, не отпускать ее, пока она сама не сказала бы мне в лицо, что больше никогда не хочет меня видеть. Наверное, именно так поступил бы человек, который действительно боится потерять любовь всей своей жизни. Но вместо этого я позволил ей уйти, потому что где-то глубоко внутри был уверен: она заслуживает человека лучше меня.

И все же я продолжал набирать ее номер снова и снова, словно она могла ответить и подсказать мне, как исправить то, что я разрушал долгие годы.

Наверное, самой большой моей ошибкой было то, что я всегда считал ее любовь чем-то неизменным. Мне казалось, что Мисти никогда не исчезнет из моей жизни, что даже если однажды уйду я, она все равно будет ждать меня там, где я ее оставил, потому что ее любовь ко мне была безусловной и бесконечной. Я настолько привык к этой мысли, что перестал замечать, сколько сил ей стоит каждый день оставаться рядом со мной.

Только потеряв ее, я понял, что даже самая большая любовь однажды заканчивается, если раз за разом испытывать ее на прочность, и что признать свою вину нужно было гораздо раньше, пока она еще смотрела на меня так, будто я был всем ее миром.

Я хотел, что бы она была счастлива. Впервые, по-настоящему хотел. И если Мис решила, что в понятии ее счастья нет меня, так тому и быть. Я принимаю это.

Она попрощалась, только я никак не мог проститься с ней.