Freed [H.S.]

Два месяца спустя.

Я сидела за кухонным столом, рассеянно водя пальцем по краю кружки с давно остывшим чаем и уже в который раз поднимала взгляд на настенные часы. Они показывали 23:20, но казалось, будто стрелки давно перестали двигаться, застряв где-то между вчера и сегодня, между жизнью, которая у меня была, и той, что осталась теперь.

Гарри снова не было дома.

Я осторожно приподняла край футболки и посмотрела на длинный неровный шрам, пересекавший низ живота. Он снова ныл, и эта боль была уже почти привычной, такой же постоянной, как утренние таблетки, бессонные ночи и воспоминания, которые приходили без приглашения. Я открыла тюбик с мазью и медленно провела пальцами по рубцу, стараясь делать это аккуратно, хотя давно поняла, что никакая мазь не способна облегчить то, что болит гораздо глубже кожи.

Воздух в квартире казался тяжелым и неподвижным, словно за последние недели он тоже устал существовать вместе со мной. Я несколько раз открывала окна, пыталась впустить в комнаты прохладу, но легче не становилось. Последний месяц мне постоянно казалось, что я не могу вдохнуть до конца, будто вместе с сыном я потеряла какую-то часть себя, без которой даже самое простое действие превратилось в усилие.

Я часто ловила себя на том, что машинально кладу ладонь на живот, ожидая почувствовать слабое движение изнутри, и каждый раз вздрагивала, когда понимала, что под моими пальцами теперь только шрам и пустота. Мне не позволили даже увидеть Эвана, не дали взять его на руки, не дали запомнить его лицо, цвет его волос или крошечные пальцы. От него осталось только имя, которое мы с Гарри успели полюбить задолго до его рождения, и бесконечное чувство вины за то, что я не смогла уберечь собственного ребенка.

Я устало вытерла слезы, потому что плакать за эти два месяца стало так же привычно, как чистить зубы или ложиться спать. Иногда мне казалось, что слезы давно закончились, но стоило мне вспомнить тот день, как они снова появлялись сами собой, будто мое тело отказывалось принять случившееся, даже когда разум уже давно сдался.

Я медленно оглядела квартиру. Когда-то мне казалось, что она станет нашим домом, местом, где будет звучать детский смех, где по утрам Гарри будет ворчать из-за яркого солнца, а по полу будут разбросаны игрушки, о которые мы будем спотыкаться каждый день. Теперь здесь было слишком тихо, слишком просторно и слишком пусто. Мне вдруг отчаянно захотелось вернуться в свою старую квартиру, где потолки были ниже, мебель проще, а из окна открывался совсем не такой красивый вид, зато там никогда не было этого давящего ощущения, будто стены вот-вот сомкнутся вокруг меня.

Я боялась оставаться здесь одна, потому что тишина неизменно возвращала меня к тем мыслям, от которых я безуспешно пыталась убежать. Только рядом с Гарри мне иногда удавалось уснуть, хотя и это становилось все труднее. Мы почти перестали разговаривать, не потому, что между нами что-то закончилось, а потому, что каждый из нас переживал потерю по-своему, и ни один не находил слов, которые могли бы хоть немного облегчить боль другого. Иногда мне казалось, что вместе с ребенком мы потеряли не только сына, но и ту легкость, с которой когда-то смотрели друг на друга.

Когда входная дверь наконец открылась, я даже не сразу повернула голову. Гарри стоял на пороге уставший, небрежно одетый и какой-то потерянный. Он старался идти ровно, но я слишком хорошо знала его, чтобы не заметить едва уловимое покачивание, с которым он переступил порог квартиры. По одной только походке я поняла то, о чем он еще не успел сказать ни слова.

Он говорил грубо:

- Почему ты не спишь?

-Я ждала тебя, - негромко ответила я, - не могу уснуть.

Он подошёл ко мне и поцеловал в лоб, его руки сжали меня в своих объятиях, давая мне временное спокойствие. Я чувствовала запах виски, но это не мешало мне вцепиться в него своими руками и молчать. Мне было легко с ним молчать.

Мы не говорим об этом. Мы молчим, и каждый знает, сколько слов было в этой тишине.
Она убивала нас обоих.

Он глушил в себе отчаяние работой и дорогим алкоголем, а я сидела дома, метаясь от стене к стене.

Он не знал как мне помочь, и от того страдал сам. Да я и сама не знала.

- Хватит. Пошли спать.

Рука Гарри потянулась к выключателю, свет на кухне погас.
Его высокая фигура все дальше уходила от меня.

***

"Я хочу приехать к тебе" ярко горело на экране сообщение от Найла.

Я покрутила в руках телефон, думая.

Он был мне нужен. Мне был нужен мой друг, и я не хотела выпрашивать у Гарри встречу с ним, так что я решительно ответила ему, что не против.

В конце концов, Стайлс не маменька, и отпрашиваться у него погулять мне не нужно.

Он приехал почти сразу, через 20 минут я слышала его голос в домофоне. Он приезжал ко мне не раз после всего, потому что я хотела, чтобы он был рядом.

Дверь открылась, на пороге стоял Найл, оголивший свои белые зубы. Он широко улыбался увидя меня, и я не смогла сдержать короткой усмешки.

Он раскинул свои руки, ожидая объятий, и я тут же обхватила его тело своими руками. Я наконец могу дышать.

- Как ты, принцесса?

Его голос звучал мягко, совсем не так, как у Гарри. Мой парень говорил грубо, требовательно, властно. Так, как умел только он. Я была влюблена в его голос.

-Я... - я замялась, - восстанавливаюсь.

Он кивнул и прошёл внутрь. Ему не нравилось, как я менялась. Каждый раз, приезжая, он вселял в меня надежду, иногда бывая слегка напористым.

- Нас иногда бьют поддых, ты знаешь. Но это лишь делает нас сильнее. Если Стайлс слабак, то ты точно нет. Соберись, Мисти! Ещё вся жизнь впереди, ты выжила, и это главное. Перестань вести себя так, будто ты уже давно умерла!

Я напряглась, услышав про Гарри. Он не должен был так говорить.

Я хотела ему возразить, но голос из гостинной остановил меня:
- Кто ты, блять, такой, что смеешь так говорить с моей девушкой, в моем доме?

Черт возьми. Это катастрофа.

- Не надо было тебе приезжать... - шептала я.

Я увидела как Гарри идёт ко мне, его глаза налиты кровью, от него опять несёт водкой. Мне не хотелось видеть его таким.

Найл сжал руки, когда увидел пьяного Стайлса.

- И давно он так нажирается? - спросил он у меня.

Я не реагировала на его вопрос.

-Ты же должен быть на работе, Гарри. - Тихо говорила я.

Я была не в силах кричать.

- Я давно там не был. - Хмыкнул Стайлс.

Так просто, будто это абсолютно нормальная вещь.

- А ты меня не ждала, дорогая? -
издевательская улыбка озарила его лицо, - у тебя же гости.

- Прекрати так меня называть, Стайлс.
Иди в душ, тебе надо остыть. - Процедила я сквозь зубы.

Но он меня не слышал.

-Зачем ты пришёл, м? - Гарри обращался к Найлу, - хочешь посмотреть как у нас тут все?

Все молчали.

Тогда он продолжил:
- Да все хреново. Видишь? Мне кажется, все разваливается на части, и я не в силах этого терпеть. Радуйся, Хоран! Радуйся и проваливай отсюда.

Парень прожигал дыру во мне, я хотела провалиться сквозь землю.

-Ублюдок. - Кратко подытожил Найл.

Не могла не согласиться.

- Она страдает из-за тебя и никогда не будет счастлива рядом с тобой, алкаш.

Я знала, что эти слова ничем хорошим не закончатся.

Не прошло и секунды, как кулак Гарри с глухим ударом врезался Найлу в лицо. Тот пошатнулся, потерял равновесие и рухнул на пол, но Гарри уже оказался сверху, хватая его за воротник и снова замахиваясь. Удары были резкими, хаотичными, лишенными всякой точности. Алкоголь делал его сильнее только в собственной голове. Найл быстро перехватил его руки, резко перевернул их и оказался сверху. Теперь уже он бил Гарри, срываясь на каждом новом ударе так, будто все эти месяцы копил в себе злость, которую больше не мог сдерживать.

Я не двигалась.

Смотрела на них и не чувствовала ничего, кроме опустошения.

Еще несколько месяцев назад я бы бросилась между ними, умоляла остановиться, плакала, хватала их за руки. Сейчас же во мне словно что-то перегорело. Я смотрела на двух взрослых мужчин, которые вместо того, чтобы пережить боль вместе, пытались сделать друг другу еще больнее, и понимала, что больше не могу быть той, кто бесконечно собирает всех по кусочкам.

Терпение закончилось.

- Прекратите.

Голос прозвучал тихо, и никто из них даже не обернулся.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее, обжигающее, и уже через секунду сорвалась на крик.

- Прекратите сейчас же!

Мой голос эхом ударился о стены квартиры.
Наступила тишина и они оба замерли.

Тяжело дыша, они медленно подняли головы и посмотрели на меня.

- Выметайтесь отсюда. Оба.

Я сама не узнала собственного голоса. Он был спокойным, но таким холодным, что даже мне стало не по себе.

Найл первым поднялся на ноги, вытирая кровь с разбитой губы.

Гарри остался сидеть на полу.

Он смотрел на меня так, словно до сих пор не понимал, что происходит.

Словно был уверен, что я сейчас подойду к нему, помогу подняться, обниму и скажу, что все будет хорошо.

Но я не сделала ни шага.

- Я не хочу тебя видеть, Стайлс.

Эти слова дались мне тяжелее всего.

Он вздрогнул.

Я видела, как буквально на глазах из него исчезает хмель. Он смотрел на меня уже совершенно трезвым взглядом, и, кажется, именно сейчас до него наконец дошло, что произошло.

- Мисти... -тихо начал он, делая осторожный шаг ко мне.

Я покачала головой.

- Если не уйдете вы, уйду я. Прямо сейчас.

Он замер.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом он едва слышно повторил:

- Но, Мисти...

Я почувствовала, как к горлу снова подступают слезы, но на этот раз не позволила им пролиться.

- Я хочу побыть одна.

Впервые за долгое время эти слова были сказаны не для того, чтобы меня пожалели.

Они были сказаны потому, что это была правда.