Freed [H.S.]

Я проснулась в своей квартире. Совсем одна.

Странное чувство - открыть глаза и понять, что рядом никого нет, но при этом не ощущать привычной пустоты, пронизывающей каждую клеточку тела. Когда одиночество больше не обжигает, не давит на грудь и не заставляет с тревогой искать взглядом силуэт человека, которого уже давно нет. Когда просыпаться одной наконец перестает быть страшно. И почти перестает быть больно.

В комнате стояла удушающая жара. Сквозь незашторенные окна беспрепятственно лились яркие солнечные лучи, заполняя собой каждый угол и ослепляя меня, стоило лишь приоткрыть глаза. Солнце настойчиво требовало начать новый день, но мне совершенно не хотелось ему подчиняться.

Я лишь тихо перевернулась на другой бок, зарылась лицом в прохладную подушку и сладко потянулась, позволяя себе еще несколько драгоценных минут покоя.

Единственное, чего мне хотелось - оказаться в объятиях моего Гарри.

До тех пор, пока он решает быть моим, я наслаждаюсь каждым моментом. Кто знает, что будет завтра.

Может это шанс любить его в последний раз.
Love you Goodbye.

Мне никуда не деться и не спрятаться от этих чувств. Мне не закрыться, не сбежать. Все что я могу - принять их. И научить Гарри принимать свои.

Чертов Стайлс, будто ураган Катрина, врывается в мою жизнь, готовясь разрушить все, чтобы на руинах построить новый город.
А я иду за ним, будто слепая, не готовая шагать без его руки. Как маленький ребёнок.
В своих мыслях я потеряла счет времени, в комнате все больше и больше появлялось солнечных лучей, это был точный знак, что пора вставать.

Преодолев остатки сна, я медленно потянулась и уже собиралась подняться с кровати, как внезапно резкая, пронзающая боль внизу живота заставила меня замереть. Воздух словно застрял в груди, а тело само собой согнулось пополам. Я судорожно обхватила живот руками, крепко зажмурившись в тщетной попытке переждать этот мучительный спазм. Казалось, боль вспыхнула мгновенно, накатив такой силой, что на несколько секунд я не могла ни вдохнуть полной грудью, ни сделать хоть шаг.

Я так и знала, что это чем-то таким кончится! Я закричала от нестерпимой боли, когда поняла, что по моим ногам потекла кровь.

Нет, нет, нет.

«Это несерьезно. Все хорошо», — повторяла я себе снова и снова, будто эти слова могли успокоить нарастающую панику.

Я лихорадочно искала телефон: на прикроватной тумбочке, под подушкой, среди сбившегося одеяла, заглядывала в каждый уголок комнаты. Казалось, он исчез именно тогда, когда был нужен больше всего.

Мне было страшно. По-настоящему страшно. Впервые в жизни я испытывала не страх за себя, а за того, за кого несешь ответственность. Это чувство сдавливало грудь сильнее любой боли, заставляя сердце биться так быстро, что в ушах стоял гул.

Наконец взгляд зацепился за телефон, беспомощно лежавший на полу. Я подняла его дрожащими руками, но, когда экран загорелся, поняла, что сказать не смогу. Голос будто исчез. В горле стоял тяжелый ком, а сил произнести хотя бы одно слово попросту не осталось.

Номер скорой, вызов - все как в тумане. Я старалась не отключаться до прихода врачей, потому что вид крови, стекающей по моим ногам не означал на самом деле ничего хорошего.

Я наверно даже не понимала в тот момент насколько все плохо. Я просто знала что должна сделать все, чтобы он был жив.

Последнее, что я успела услышать, — глухой удар, от которого содрогнулись стены. Дверь сорвалась с петель и с оглушительным грохотом рухнула на пол. Этот звук стал последней нитью, связывавшей меня с реальностью. Затем наступила тишина. Густая, тяжелая, всепоглощающая.

***

Противная капельница, противная палата, противные белые стены. Даже погода противная. Я поморщилась и осмотрелась. Палата пуста, не считая меня. Я положила руку на живот, стараясь почувствовать хоть что-то. Я же должна чувствовать его? Мне снова стало жутко страшно. Опять Гарри нет, когда он мне нужен.

Я пролежала так минут пять, нахмурив брови, прислушиваясь к каждому шороху, пока не услышала за дверью крики. Что что, а скандалить мы умеем.

- Где она черт возьми?! Что с ней произошло?

Мое сердце забилось быстрее обычного, захотелось вдруг так закричать что я здесь, но мой голос охрип.

Все, что я могла сказать - вялое «Гарри», которое растворилось в стенах этой палаты.

Дверь открылась. Его глаза увидели меня, и его поразило током. Он моргнул пару раз, стоя в дверях палаты. Его рубашка была закатана до локтей, волосы в полнейшем беспорядке: как он был красив. Я была его тенью, осознавая свой внешний вид сейчас.

- Мисти...

Он подошёл ближе и сел на стул.

- Все хорошо, - еле слышно сказала я, положив свою руку на его.

Палата перестала быть ослепительно-противно-белой, капельница мне больше не мешала, даже погода стала лучше. А на самом-то деле, ко мне всего лишь пришёл он - как много это меняет.

Я видела что ему ничего не понятно, что он испугался не меньше моего. Но объяснить у меня просто не хватало сил. Здесь должен срочно появиться Ник и внести ясность.

Как будто по моему желанию парень зашёл в палату. Удивительно, что я снова попадаю в больницу именно в его смену, наверняка он думает, что я специально это делаю, но я даже успела соскучиться по моему надоедливому врачу.

- Ну ты и напугала нас, детка. Я бежал со всех ног с другого корпуса как только узнал, что скорая везёт тебя совсем плохую.

Я немного смутилась. Он же ведь всего-навсего знакомый врач, с чего бы вдруг ему бросить все свои дела и мчаться спасать глупую девчонку.

Гарри насторожился после «детка», но не подал виду. Я усмехнулась.

Ник увидел Гарри в палате, многозначительно посмотрел на меня. Я кивнула, и он меня понял.

Он все понял.

- Приятного мало, Мисти. У тебя открылось кровотечение, а это прямая угроза для плода. Нам удалось его остановить, но ситуация по-прежнему остается крайне тяжелой. Если показатели не улучшатся... - Ник осекся, не решаясь договорить.

- Ну же, не молчи, Ник, - голос сорвался почти на крик, если его можно было таким назвать, потому что мне казалось что я мяукаю как котенок, - Мне и без того тошно от всего этого.

Он - всё, что у меня есть.

И сейчас именно я виновата в том, что могу его потерять.

Меня трясло. От страха. От напряжения. От осознания собственной беспомощности. Я впервые в жизни ничего не могла изменить, как бы сильно этого ни хотела.

- То что? - нетерпеливо спросил Гарри, крепче сжимая мою ладонь.

Ник медленно выдохнул, словно каждое следующее слово причиняло ему боль.

- Тогда у нас не останется выбора... Мы не сможем его спасти.

Мир вокруг будто замер.

Я лежала неподвижно, не в силах произнести ни слова. Его фраза врезалась в сознание острым лезвием, снова и снова повторяясь в голове. В горле застыл тяжелый ком, не позволяя ни вдохнуть, ни заплакать.

«Мы не сможем его спасти.»

Нет.

Нет, только не это.

Я медленно повернула голову к Гарри. Сквозь пелену слез его лицо казалось расплывчатым, но я все равно смотрела только на него.

- Скажи, что я сплю, - едва слышно прошептала я. - Пожалуйста... скажи, что это неправда.

Он взял мое лицо в руки. Я видела эти бесконечно глубокие встревоженные глаза, которые смотрели на меня. Его ладони вспотели, я знала что Гарри в тупике. Мужчины так слабы, когда от них ничего не зависит.

- Все будет хорошо, - говорил он, и сам в это не верил.
Мне казалось, что не верил, потому что Стайлс такой человек, который всегда точно знал что делать и что говорить, но сейчас его слова звучали, будто он специально выдавил их из себя для меня, просто чтобы что-то сказать, чтобы тишина этой палаты заполнилась хоть какой-то надеждой.

Я отвернулась и закрыла глаза.

Отчаяние.

Все что у меня осталось, это лишь мучительное ожидание.

- У нас все ещё шанс, а я привык использовать все шансы. У вас такой замечательный мальчик, за которого следует бороться.

Мальчик. У меня будет мальчик?
Я проглотила непрошенные слезы, смотря на Гарри. Он неловко мне улыбнулся, убирая пряди с моего лица.

Если у нас есть шанс, мы сделаем все.

У нас будет мальчик.