Глава 13. Голубка
Глава тринадцатая
Голубка
В огромной пушистой шубе, подаренной Серёжей, я напоминала голубя, о чём неоднократно ему повторяла, а он поправлял — и меня, и шубу: «Не голубь, а голубка». И вот теперь я — «голубка» — переступая с ноги на ногу от кусачего мороза февраля, топчусь у подъезда Смирнова. Сколько прошло? Год? Два? Три?
Серёжа понимал, что у меня «не стерпелось — не слюбилось» и не навязывался. Он, в общем-то, тоже меня не любил, но ему было проще: его сердце не принадлежало никому, в отличие от моего.
Я узнала Смирнова сразу, хотя он стал выше, или мне так показалось, потому что я слезла с каблуков, и, увидев его, я поняла, как ёкает сердце.
— Привет, — я улыбнулась.
Он остановился.
— Привет, — нехотя ответил Никита.
— Как ты? — улыбка не сползала с моего лица. Я рассматривала его с жадностью, как рассматривают человека, чей образ хотят сохранить в памяти, будто чувствовала, что мы больше никогда не увидимся.
— Хорошо.
— Поступил в медицинский?
— Да.
— Не разочаровался в выбранной профессии?
— Нет.
— Я рада, что у тебя всё хорошо.
— А ты как? — спросил он также, как и отвечал — холодно и из вежливости.
— Тоже хорошо.
— Хорошо.
Заприметив вдалеке Лену, копошившуюся в сумке, я поникла. Лена живёт или, скорее, жила в трёх улицах от Смирнова, и вероятность, что она оказалась здесь случайно, или по пути — нулевая. Они встречаются, возможно, даже поженились в то время, как я ношусь со своей безответной любовью, которую по непонятным причинам не могу вырвать из груди.
— Удачи тебе...Пока, — грустно улыбнулась я.
— Пока, — Смирнов залетел в подъезд.
*
Лена, достав из сумки перчатки, выпрямилась: у подъезда Лиля разговаривала с Никитой; ни с ним, ни с ней Лена не общалась, потому, опустив голову, она развернулась и пошла в обратном направлении. Прогулка до автобусной остановки отменяется: новую пучину жалоб, слёз и признаний от них она не переживёт.