Глава 5. Сердце из ртути
Глава пятая
Сердце из ртути
На следующее собрание я опять собирался идти с Вовкой: предложить, правда, не успел — от сей затеи меня отговорил Рома. Сам того не желая, я посвятил его в подробности своих отношений с Лилей.
— Так, — Рома подбежал к раздевалке, около которой я топтался, — я всё выяснил. Твоя Лиля сидит во втором ряду, так что смело можешь идти на собрание один и не бояться, что она упорхнула за парту к Серёже. Будь жёстче, — он похлопал меня по спине, заметив мою кислую мину на лице, — наглее. Девчонки любят хулиганов.
Я сопротивлялся, поэтому Рома схватил меня за рюкзак и, развернув, толкнул, а, когда я обернулся, показал сжатый кулак и крикнул мне вслед: «Жёстче!».
Я плёлся по коридору, представляя, как будучи «жёстче и наглее», вышибаю с ноги дверь, заваливаюсь в класс и с неприличным видом пристаю к присутствующим. Игнорирую Лилю. Спорю с учителем. Как превращаюсь в хулигана.
Мне не нравилось предложение Ромы, развязное поведение противоречило моей природе, и чем ближе я подходил к кабинету, тем больше думал, как не споткнуться на входе и на потеху Лиле не прочесать носом половину класса.
Я залетел, как «Восток-1» и рванул к последней парте, где Лиля уже вовсю занималась любимым делом — перебирала поток бумажек; её сумка, которую она вешала на крючок своего стола, стояла на моём стуле.
— Сумку убери, — сказал я голосом самого настоящего хулигана. Жёстким и наглым, как советовал Рома.
— Нет, — ответила Лиля, не поднимая на меня глаз.
Признаюсь честно, я не знаю, что мной двигало в тот момент, но я взял её сумку и кинул на её половину. Лиля опешила.
— А чего ты сюда сел? И где твой дружок, с которым ты теперь сидишь на собраниях?
Я улыбнулся.
— Обиделась?
— Нет.
— Обиделась, — моя улыбка стала шире.
— Не обиделась, но сиди теперь, с кем хочешь!
— Обиделась, — повторил я в третий раз и, пялясь в тетрадку, стукнул её по пальцам своими пальцами. Хотел слегка стукнуть, но по итогу лишь коснулся и замер. Синусы и косинусы из примера запрыгали перед глазами, вытянулись в единую линию, лишившись биоэлектрической активности. Тогда я не догадывался, что это случайное прикосновение будет волнительнее первого поцелуя и ярче первого секса. Лиля не отдёрнула руку и я слушал собственное сердцебиение. — Вовка сам пришёл, я не звал его.
Она не отреагировала на мою последнюю фразу, но сказала в ответ что-то другое. Затем о чём-то спросила, пошутила, и я, впервые за те два года, что мы сидим вместе на собраниях, закрыл несделанную домашнюю работу и разлёгся на парте так, чтобы мне было хорошо её видно и слышно: Лиля рассказывала одну историю за другой.
— Представь, что сердце человека это ртуть, — сказал я, когда Лиля замолчала и пауза затянулась. — Когда человек любит, то его сердце, то есть ртуть, образует связи и...
Лиля засмеялась.
— В твоём случае ртуть ничего не образует. Она мёртвая. Ты же бессердечный.
— Ты тоже.
Выждав несколько минут, но, так и не дождавшись больше от Лили ни слова, я вернулся к заданиям, хотя соображал уже туго.
— Как бы ты отреагировал, если бы тебе девушка в любви призналась?
Протёкшая ручка капнула чернилами на график функций.
Я посмотрел на Лилю.
— Я бы охренел, — мои губы расползлись в улыбке. Лиля кивнула и отвернулась, а я прикусил язык.
Благодаря соседям, играющим по вечерам в домино у дома, я знал немало ругательств и иногда употреблял их в разговоре с друзьями, но всё же старался контролировать свою речь: с Лилей держать себя в руках не получалось. Она возмущалась, и её возмущение раззадоривало меня ещё сильнее, особенно, когда она говорила, что будет бить меня по губам за каждый мат, вырвавшийся из моего рта. Зачастую я просто не мог остановиться: всё закончилось, когда Лиля перестала заострять на этом внимание.
После собрания она попросила Серёжу задержаться на пару минут. Я копошился в портфеле: то один учебник выну, то другой — как мог тянул время, пока Лиля, пыхтя, выжидала, когда я уйду.
— Смирнов, — наконец сказала она, — ты на урок не опоздаешь?
Я выскочил из класса.
*
Рома грыз яблоко, а Вовка листал книжку, когда я подсел к ним в столовой.
— Она призналась в любви...
— Вот! — Рома обратился к Вовке. — Я же говорил, что мой план сработает!
—...Серёже.
Рома поперхнулся, а Вовка, стянув очки, уставился на меня.
— Какому Серёже? — спросил Рома. — То есть, что значит «она призналась в любви Серёже»?
Я пересказал им события сегодняшнего собрания.
Это миф, что парни не обсуждают подобные вопросы. Обсуждают, но редко вдаются в подробности, как девочки.
— Подожди, — Рома размахивал огрызком, — она спросила тебя, как ты отреагируешь, если тебе девчонка в любви признается, а потом призналась Серёже? Не тебе, а Серёже?
— Да.
— Спросила тебя, а призналась другому?
— Да.
— По-моему, она дура, — Рома повернулся к Вовке. — Ты так не считаешь?
Вовка покачал головой.
— Я не понимаю, зачем она это делает.
— Ну и ладно! Ну и пусть! — Рома кинул огрызок в мусорное ведро. — В мед поступишь, знаешь, сколько у тебя таких Лилек будет? Ух! Одна другой лучше!
— Пожалуй, он прав, — согласился Вовка.
— Надо думать об учёбе, — я достал учебник, — скоро экзамены.
— Слушайте, а пойдёмте вечером на танцы? — воскликнул Рома.
— На танцы? — переспросил я.
— Да. Учёба, — он забрал у меня учебник, — это, конечно, хорошо. Но и развлекаться нужно. Почему бы не посвятить один вечер не биологии, а весёлой музыке?