AGONY [H.S]

Примечание: рекомендую к прослушиванию для этой главы песню one direction — perfect, в той сцене, где Гарри с Бэб едут в машине по трассе, чтобы лучше прочувствовать атмосферу, потому что я ассоциирую ее именно с этой песней. Собственно, под нее и писался этот момент. Приятного прочтения!

Я сильно корила себя за то, что пришлось врать маме и Зейну, и за то, что позволила случиться нашей встрече с Гарри, но мне так хотелось побыть с ним вдвоем, хотелось просто почувствовать его дыхание, услышать задорный смех и увидеть его ангельское лицо. По началу, я думала, что хотела его в чисто физическом плане, но теперь понимала, что, даже если он меня жутко бесил, я все равно хотела находиться в его обществе, хотела узнать его полностью, и, кажется, правда начинала влюбляться в него. Я находилась в жутком смятении, но, пожалуй, первый раз в жизни делала то, что хотела, а не то, чего от меня требовали, и это, стоит отметить, придавало сил.

Уже в восемь часов я садилась в машину Гарри, который не изменял своему стилю, и был одет в белую футболку, светлые джинсы и красно-черную фланелевую рубашку. Я тоже решила не заморачиваться и надела черные легинсы и удлиненный кашемировый свитер из белой пряжи сверху.

В салоне снова играла играла музыка 70-х, и, кажется, на этот раз это были The Police.

-Доложен признать, что ты весьма пунктуальная, — Гарри задорно прикрикнул сквозь открытое окно, когда я остановилась около передней двери его машины.

Я чуть скривила лицо и замешкалась, прежде чем сесть в автомобиль, и это заставило Гарри недоуменно посмотреть на меня.

-Эээ, в прошлый раз в нее было приятнее садиться.

-Я, кажется, спрашивал твое мнение? — парень задал вопрос, недоуменно скривив лицо, из-за чего я рассмеялась.

-Прости, но я вынуждена была сказать это.

-О, ты, должно быть, шутишь! — Гарри недовольно фыркнул и, закатив глаза, хлопнул руками по бедрам.

-Эй, шел сильный дождь, и мне было все равно, куда приложить свой зад, главное, сохранить его относительно сухим.

-Отлично, — Гарри недовольно пробубнил.

-Ну, извини. Ты же не виноват, что у тебя нет в наличии шикарного Порше, — я подмигнула, легонько ткнув его рукой в бок, и припомнив ему его же слова. Это заставило парня улыбнуться.

-И да, если ты думаешь, что музыка прошлого века — отличный способ закадрить девушку, ты ошибаешься, — я добавила.

-Бэбби, уясни одно единственное правило: никогда не смей покушаться на мой музыкальный вкус, или я с легкостью покушусь на тебя, и по странному стечению обстоятельств тебя потом смогут найти рассекающую волны Темзы.

-О, да я сегодня проведу вечер в обществе маньяка? Спасибо, что предупредил заранее, я еще успею выйти из машины, — я хмыкнула и улыбнулась, отрицательно покачав головой.

Гарри ничего не ответил и тоже легонько покачал головой, когда завел машину, и она, наконец, тронулась с места и понеслась вперед надвигающейся на город тьме.

Прохладный весенний воздух просачивался сквозь приоткрытое окно автомобиля, когда мы неслись по пустой трассе, тускло освещенной немногочисленными фонарями.

Я заворожено смотрела на поля, простирающиеся по бокам от шоссе, и временами поглядывала на Стайлса за рулем. Он был полностью сфокусирован на дороге, но, когда заметил мои короткие поглядывания в его сторону, посмотрел на меня тоже, и я увидела, как чуть приподнялись уголки его алых губ.

Я смущенно улыбнулась и отвела взгляд к окну, после чего чуть опустила стекло, чтобы моя голова могла полностью высунуться из него. Меня тут же обдало сильным потоком воздуха, и я провела рукой по лицу, чтобы откинуть волосы назад за спину и позволить им свободно развиваться на ветру. Я в наслаждении прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. Этот момент однозначно стал одним из самых лучших в моей жизни, это было той незначительной вещью, которую хочешь запомнить и пронести в голове сквозь годы. Это было самым настоящим обыкновенным волшебством. Просто в этот момент я ощутила себя самой собой. В этот момент я жила.

Машина разогналась до максимальной скорости, на которую, думаю, она только была возможна. Адреналин все больше и больше приливал в кровь с каждой секундой и я, не в силах сдерживаться из-за зашкаливающих эмоций, во весь голос прокричала из открытого окна что-то наподобие «юххуууу», чем невероятно рассмешила Гарри, который потом еще долго меня передразнивал, когда машина наскакивала на какую-нибудь кочку, и мы сотрясались вместе с автомобилем.

Очень скоро мы оказались в нескольких километрах от города и, съехав с шоссе, остановились на обочине.

Я недоумевающе посмотрела на Гарри, ожидая хоть каких-нибудь разумных объяснений с его стороны, но он лишь загадочно улыбнулся и вышел из машины. Обойдя ее в три огромных шага с помощью своих, доходящих до неприличного, длинных ног, он оказался с моей стороны и довольно элегантно открыл пассажирскую дверь.

-Пошли, — парень протянул мне руку, продолжая все так же загадочно улыбаться и пугать меня этим.

-Так что, начинается твоя маньяческая миссия «преследователь»?

Гарри громко рассмеялся и закатил глаза.

-Я даже не хочу знать, что творится в твоих мозгах, чтобы ты смогла выдумать такое.

-Ну, может, ты просто затаил на меня обиду, когда я выразила все свои недовольства, — я предположила.

Стайлс продолжал смеяться, когда я вложила свою руку в его (и получила разряд тока, разошедшийся по всему телу покалываниями) и вышла из машины. Он захлопнул дверь, пока я осматривалась вокруг без единой возможности что-либо разглядеть в кромешной тьме.

-Преследователь? — голос Гарри совершенно внезапно раздался над моим ухом, заставив меня резко подскочить. Мурашки табуном прошлись по моей спине, а ухо зажгло от ощущения его дыхания на коже. Я почувствовала, как внизу живота стянулся тугой узел и, клянусь, чудом подавила стон, так отчаянно рвущийся из груди. Почему мое тело так реагировала на него? И когда он вообще успел оказаться рядом со мной? Я должна быть готова к такому, на случай, если он однажды снова решит внезапно появиться рядом и довести меня этим до оргазма.
Черт, да о чем я? Следующего раза вообще не должно быть, иначе я точно не сдержусь.

-Это типа я должен был отпустить тебя, а потом гоняться по всему лесу? — он хохотнул, — Оставлю на случай, если ты вдруг снова будешь чем-то недовольна.

-Это то меня и пугает, — я посмотрела на него, словно он был сумасшедшим, чем опять его рассмешила.

-Все, идем, — Стайлс кивнул головой в сторону леса.

-Куда? — я без особого доверия взглянула на сгущающуюся чащу, а затем перевела на парня.

-Хочу кое-что тебе показать.

-Так начинают все эксгибиционисты, Гарри.

Парень резко остановился и заржал как самый настоящий конь, отчего даже задрал голову наверх, стараясь не завыть от безудержного хохота.

-Чертова извращенка! Ты чертова извращенка, Бэб Хетфилд, — сквозь смех подвизгивал он.

Я долго думала: делать от него ноги, потому что он был похож на человека с некоторыми психическими отклонениями прямо сейчас, или же рассмеяться своей сказанной глупости, и я выбрала второе.

Мы, наконец, просмеялись и пошли в то место, которое так сильно хотел открыть для меня Гарри. Лес оказался не таким уж и лесом, а всего лишь продолговатым рядом деревьев, так что уже очень скоро мы оказались на одном из холмов, окружавших весь город, с которого открывался захватывающий вид на набережную, освещенную сотнями ярких фонарей.

Море сегодня было неспокойным и даже здесь, на возвышении, ощущались бешеные порывы ветра.

-Как красиво, — у меня не хватало слов от красоты, которая представлялась моему взору прямо сейчас.

-Знаю. Я люблю бывать здесь, когда хочу побыть один и подумать, — Гарри кивнул головой в подтверждение моих слов.

-Подумать? — я переспросила, пытаясь понять, что именно он подразумевал под этим «подумать».

-Да, Бэбби, такой мыслительный процесс, присущий всем людям.

-Господи! Ты можешь хоть раз обойтись без подколов, будто я пустоголовая избалованная богачка? — я разозлилась. Он действительно обращался со мной так, словно я была недалекая, и это меня жутко раздражало.

-Тогда конкретнее формулируй свои вопросы, — он улыбнулся, на что я лишь недовольно закатила глаза.

-Ладно, если серьезно, здесь просто приятно находиться и учиться видеть мелочи, которые в суете повседневной жизни мы просто не замечаем, когда носимся, сломя голову в погоне за сами не зная чем.

Я посмотрела на Гарри впервые так: будто он был самым необычным существом на планете. Сейчас, в этот самый момент, я снова убедилась в том, что он действительно был совсем другой, не такой как мы. Он мог быть заносчивым идиотом, а потом вдруг становился безумно серьезным и размышлял о таких простых, на первый взгляд, но таких глубоких вещах. Он открывался снова и снова с разных своих сторон, и мне не терпелось узнать его полностью. И он говорил правду, не потому что хотел показаться супер умным, а потому что действительно был таким, какой есть. Он замечал мелочи и умел радоваться им, в отличие от меня и моих друзей, в отличие от людей такого круга, в котором находилась я.

Я молчала, не зная, что ответить на это, поэтому предпочла просто кивнуть в ответ.

-Теперь это место может стать и твоим тоже. Ну, на случай, если тебе вдруг захочется подумать, — Гарри снова хохотнул и получил пинок в бок от меня.

Мы дружно выдохнули после небольшой создавшейся паузы и решили пойти обратно к машине, чтобы поехать поужинать.

Всю дорогу я думала над поведением Гарри. Действительно, все время, что я его знала, он не упускал возможности отпустить какую-нибудь саркастичную гадость в адрес меня и круга моего общения, будто все мы были редкостными тупицами. Так, что, в итоге, я решила немного прояснить ситуацию, чтобы понять причину таких его мыслей.

Мы стояли на светофоре, когда я вдруг решилась заговорить.

-Гарри, почему ты постоянно подкалываешь меня и моих друзей?

Гарри посмотрел на меня, буквально на секунду задержав взгляд на моем лице, после чего развернулся и, нажав ногой на педаль, позволил машине тронутся с места.

-Честно?

Я бегло кивнула головой в ответ.

-Потому что вы все богатенькие детки богатеньких родителей, которые считают, что вокруг них вертится весь земной шар, которые полагают, что им все и всё должны. На деле вы — никто, без кучи нарисованных бумажек, которые вы постоянно выпрашиваете у родителей на удовлетворение своих чересчур завышенных потребностей и покупку абсолютно ненужных побрякушек, с которыми вы наиграетесь и бросите уже через час как дети надоевшую игрушку, — он замолчал, переводя дух, и качая головой в грустной усмешке, после чего продолжил.

-Вы привыкли выкидывать вещь, если на ней разошелся шов или отклеился стразик. О нет, я ее больше не надену! Так вы привыкли убегать от ответственности? Серьезно, ее ведь можно починить! Но нет, вам проще отправить ее на помойку, чем решить задачу. Вам нравится убегать от проблем, словно от полиции на очередной незаконной тусовке, зная, что вам ничего за это не будет: вас всегда отмажут ваши папочки и мамочки, внеся за вас залог в размере зарплаты половины населения Соединенного Королевства.

-Но ведь не все такие! — я попыталась оспорить.

-Ага, и, хочешь сказать, шопинг — это не все, чем ты живешь? — он посмотрел на меня так, будто брал «на слабо», усмехнувшись.

-Совсем нет! То есть, я хочу сказать, что без этого я, естественно, не представляю свою жизнь. Шопинг — как своеобразный смысл для нее.

Это было действительно так, потому что это было единственное, чем я могла свободно занимать себя и чем могла спокойно распоряжаться. Некоторые люди заедают свой стресс едой, будто она — их единственное спасение. Для меня таким спасением была одежда. Каждый раз, когда мне становилось плохо от осознания того, насколько, на самом деле, моя жизнь контролируемая и запретная, что это даже нельзя было назвать моей жизнью, будто за меня жил кто-то другой, я шла и покупала себе новую вещь. Гарри не знал об этом, и вряд ли смог бы когда-либо узнать, и поэтому я не могла осуждать его за его стереотипы на мой счет, но это было неожиданно и даже неприятно слышать от такого человека, как он.

-Вот видишь. Единственное, о чем вы задумываетесь в своих пустых головах — новая безделушка, обыкновенная тряпка, за которую мы с радостью отстегнем необыкновенную сумму, — Гарри так эмоционально спорил, что мог бы с легкостью отпустить руки с руля и начать ими размахивать, и я действительно волновалась на этот счет. Я имею в виду, я не хотела быть похороненной в 18!

-Ну, я не думаю, что глобальное потепление или массовая эмиграция должны меня волновать. Я не геолог и не социолог, но это не значит, что в моей голове нет ничего, кроме Карла Лагерфельда и сумок из крокодиловой кожи, — я тоже начинала злиться, и активно пыталась доказать ему обратное, и становиться доктором наук в области мировых проблем я тоже не собиралась.

-Окей, но ты знаешь, как много людей думают так же? Именно поэтому в мире творится полный хаос. Люди такие: «О, почему это должно нас волновать? Это же не мое дело, пусть этим занимается кто-нибудь другой!». Отсюда все и вытекает, Бэбби, и это то, что я хотел донести до тебя.

И в этот момент я так отчетливо поняла, что он имел в виду, что ощутила дрожь, разошедшуюся по всему телу. Я ощутила это каждой клеточкой своего разума, каждым уголочком своего сердца. Мы не были безголовыми или тупыми, мы были пустыми, словно выброшенные бутылки из-под выпитого вина. Мы были настолько банальными, что все, что умело нас интересовать — деньги и развлечения. Да, мы были довольно умными в области естественных и гуманитарных наук, но мы действительно не задумывались ни о чем важном, ссылаясь на то, что есть другие люди, которые должны заниматься этим. Но на деле оказалось, что никто ничего не должен, и почти все они поступали также как и мы, перекладывая на плечи кого-то третьего то, в чем не хотели разбираться сами. Мы рушили то, что единицы пытались собрать обратно. Мне вдруг стало так страшно за мир не в плане всемирного потопа или конца света, а в плане всеобщей незаинтересованности и жестокости к происходящему. Люди продавались за материальные вещи и совсем перестали ценить духовные ценности. Люди перестали быть людьми. 

Гарри Стайлс снова сделал это, он опять сразил меня особенностью своего мировоззрения и тем, как сильно оно отличалось от моего. Он был самым необыкновенным человеком, которого я только встречала в своей жизни.

Больше мы не сказали друг другу ни слова, обдумывая только что состоявшийся спор молча.

Гарри не шутил по поводу фаст фуда, и мы, как он и обещал, подъехали к первой попавшейся заправке, и пошли в закусочную. Сделав заказ и дождавшись его приготовления, мы забрали свои пакеты, и вышли обратно на заправку, к стоящему сбоку от нее Форду Стайлса. Гарри забрался в кузов и подал мне руку, чтобы я тоже смогла забраться, после чего мы оба залезли на крышу. Ноги Гарри почти доставали до дна кузова, а мне с моим ростом только и оставалось подобрать их под себя, согнув в коленях, чтобы было удобнее сидеть. Мы взяли наши бургеры и газировку, и, дружно «чокнувшись» ими, приступили к ужину.

Я находила особенно романтичным то, что в половину двенадцатого ночи мы сидели на пустой автозаправке, на крыше машины и ели вредную дешевую еду. Но в этом была самая настоящая жизнь, еще один момент, который мне хотелось запомнить на всю жизнь, потому что она и состояла из таких вот простых мелочей.

-Гарри, — я внезапно спросила, отвлекая парня от поедания бургера и заставляя его обернуться в мою сторону.

-Да? — он тихо ответил.

На самом деле, в моей голове было безумно много вопросов относительно его и его мыслей, но я решила задать тот, что давно уже меня интересовал, чтобы я могла узнавать его постепенно, чтобы был повод для следующей, хотя бы еще одной встречи.

-Что значат твои татуировки? В смысле, у тебя их так много, тебе просто нравится их набивать или…

-Они словно напоминания, — он негромко прервал меня, — тело как дневник, а татуировки как записи о тех важных событиях и моментах, которые я не хочу забывать, — Гарри пожал плечами, словно это было самым обыкновенным делом.

-Оу. Они красивые, — я легонько улыбнулась и кивнула головой, отчего парень тоже улыбнулся мне и продолжил поедать свой ужин.

И за этот вечер этот мальчишка поразил меня в третий раз. Мгновения — этим жил Гарри, и этим совсем не жил, планирующий все наперед, Зейн. И это было тем, что я так внезапно осознала. Вот в чем было одно из их различий. Я была такая же, как и Зейн, только он все планировал сам, а за меня это делали родители. Но в целом, мне стало четко понятно, чем так привлек меня Гарри.

Когда мы доели, Гарри собрал весь мусор в пакет и отнес его в урну, после чего вернулся и расстелил в кузове теплый плед и подушки. Он кивнул головой, показывая на сооруженную конструкцию и я, словно под гипнозом от его кивка, послушно легла, куда он указал. Гарри лег рядом, закинув ноги на бортик кузова, и уставившись на звездное небо.

Мы молчали, но мне и не хотелось говорить с ним сегодня. Было хорошо вот так просто полежать рядом и помолчать. Да, я по-прежнему хотела узнать о нем все, но не сегодня. Сегодня хотелось жить моментом, мгновением, которое уже будет не вернуть. Все происходило, словно было воплощением моих самых смелых мечт: мы лежали рядом, и я чувствовала его теплое дыхание, видела его ангельское лицо и могла соприкасаться с ним руками. Я жила мгновением, в котором не думала о Зейне или родителях, о том, что скажут люди, узнай они, что я проводила время с Гарри; о том, что будет через день, через неделю, месяц или год. Я жила этим мгновением и была счастлива. А что будет потом — сейчас совсем не входило в мои заботы.

Так мы и уснули, лежа в кузове Форда и прижавшись друг к другу, словно дети, ищущие утешения. Было 3 утра, когда я сомкнула глаза под размеренное дыхание парня.