2/7
Отъехав приличное расстояние от пресловутого дома, я решился начать разговор:
— Ты не поднималась домой?
— Значит, ты все видел?
— И могу только догадываться, кто это был и что случилось…
— Это моя сестра. Двоюродная.— холодно ответила Маша.
— Не та, с которой ты должна была прийти к Денису в Новый год?
— Именно она, — Дубовицкая как-то странно улыбнулась, — у тебя хорошая память.
«Да, хорошая память на все, что касается тебя».
— Вы поссорились?
— Можно и так сказать. Ей не нравился мой жених. Или наоборот… Уже и не знаю. — Маша облокотилась на прохладное окно автомобиля.
В ее глазах отражались мелькавшие яркие вывески на дорогах. О чем она сейчас думала? Одно я знал точно — не обо мне, не о нас. Какой к черту жених!? Откуда он вообще нарисовался? Я его ни разу не видел, но уже мысленно избил до потери сознания.
— Хочешь сказать, рубашка на ней – твоего жениха?
Маша лишь печально улыбнулась в ответ:
— Чтобы рассказать больше, одного кофе будет мало. Поблизости есть бар? Все равно домой сегодня я уже не тороплюсь.
— Так ты все таки не поднималась домой.
— Не поднималась.
Я припарковался возле своего жилого комплекса и расхрабрившись предложил:
— Может выпьем у меня? Выбор алкоголя не хуже чем в баре!
Недоверчиво смотря то на меня, то на здания многоквартирного дома, Маша сжала ремешок дамской сумочки.
— Я не настаиваю. Можем взять такси до любого бара в Москве. — попытался успокоить я взволнованную девушку.
Но Дубовицкая, кажется, решила, что сегодня ей нечего терять и бояться. Она думала, что будет лучше отвлечься, и поэтому сделала то, на что бы она никогда не пошла при другом развитии событий и настроении — согласилась на первый вариант.
Поставив на кофейный белый столик два бокала, я смотрел, как Маша разглядывала мою полупустую комнату, и не мог поверить, что это действительно происходит.
«Судьба мне благоволит! Мой дом наполнится ароматом Маши, а может, и моя жизнь… А жених? Она обручена… В любом случае, это не важно! Сейчас она со мной. А тот придурок, если я все правильно понял, не прошел проверку на верность. Не беспокойся, Машенька, я не такой, как он. Мне не нужна ни твоя сестра, ни кто-либо другой!» — крутилось у меня в голове, пока Маша тянулась слегка дрожащей рукой к наполненному стакану.
Медленно она крутила запястьем и после одним глотком выпила янтарную жидкость до последней капли.
— Я, наверное, сумасшедшая раз сижу сейчас и пью в твоей квартире.
— Посмотри на это с другой стороны. Если бы я не приехал сегодня, то где бы ты тогда пила? — улыбнулся я, сжимая влажные от алкоголя губы.
— Где-нибудь.
— Ну вот. Как ни посмотри, моя квартира лучше, чем «где-нибудь».
Маша грустно улыбнулась, а я вновь наполнил ее бокал. Это было странно. Мы продолжали пить. Пить молча, словно на поминках. Это напомнило мне, как отец не мог вымолвить ни единого слова о матери, доброго или злого. Он просто сидел возле памятника и пил рюмку за рюмкой даже после того, как все разошлись.
«Могильная плита, стук рюмки о деревянную скамейку, водка, выливающаяся из бутылки. Могильная плита, стук рюмки, водка. Плита, рюмка…» — зацикленный поток мыслей разорвал голос Маши.
— Я ждала пока она уедет, — осипшим от холодного виски голосом начала Маша, — просто стояла в подъезде, прислушивалась к шуму ее каблуков и машины. Я боялась, что если поднимусь в квартиру прямо сейчас, то прямо сейчас все и закончится. Так глупо, я знаю. Ведь, понятно, что все уже закончилось.
Дубовицкая еле сдерживала слезы. А я – свою ненависть то ли к ее жениху, то ли к ее сестре, то ли к самому себе…
— Сестра всегда говорила, что у меня дерьмовый вкус на мужчин. И заявила, что Дима, пусть и с хорошей работой и квартирой, но побежит за первой короткой юбкой, из-под которой будет виден округлый зад. — Маша истерично засмеялась и не в силах остановиться продолжила, — «Я тебе докажу»… Я хотела семью, а не доказательств. Нормальную, как у всех семью, которая собирается каждый вечер за ужином и делится тем, что произошло за день…
— Я тоже хотел такую семью. — неосознанно прошептал я.
Дубовицкая стирала одну слезу за другой. Я наливал один бокал за другим. Так продолжалось до тех пор, пока мы оба не забыли для чего и как оказались в одном помещении.
— Ты… Какой смысл страдать по тому ублюдку? Ведь есть я!
— Ты? Да то, что мы просто сидим рядом в одной комнате уже невероятно. Только и делал, что придумывал новые извращенные издевки. Даже тогда на балконе… Я ведь поверила сначала. Подумала, что может нравлюсь тебе. Но потом ты меня просто игнорировал до самого выпускного. Весело было, наверное, наблюдать за смущенной дурочкой Дубовицкой?.. Возможно, мне и правда нравятся только придурки.
И почувствовав внутри себя силу, смелость и смертельное опьянение, мы в один голос выпалили то, что держали внутри себя долгие годы:
— Я тебя ненавижу, Игорь!
— Я тебя люблю, Маша…