chapter xi
Благотворительная ярмарка проходила во второй половине дня на территории школы богом забытого Фремонта. Погода стояла мрачная. Тяжёлые тучи плыли низко над землёй, готовые в любую секунду излиться дождем, а солнце в последний раз показывалось вчера утром. Холодный октябрьский ветер пробирал тело до дрожи. Какая-то часть меня наслаждалась этим ознобом в разгар осени.
Школьная парковка была битком забита внедорожниками и блестящими седанами всевозможных марок. И все мои попытки отыскать старый «форд» взглядом не приносили успеха. Я успел подумать, что его здесь и вовсе нет, отчего решил что заранее разочароваться в сегодняшнем вечере было хорошей идеей.
- Как они мило все устроили, - одобрительно заметила мама, когда мы пришли на футбольное поле.
Здесь рядами стояли торговые лавки в виде раскладных палаток броских цветов, светились десятки метров гирлянд и светильники внутри ларьков. Люди гомонели и сновали в разных направлениях, при этом громко смеясь.
Мои глаза то и дело цеплялись за побрякушки на прилавках, пока мы шли к своей лавке. Тут я решил, что рано было разочаровываться, и захотел быстрее помочь родителям разложить наши сладости, найти Хезер и посмотреть все с ней, если она была где-то здесь.
Однако папа решил иначе.
- Так, - он привлек мое внимание, пока я заканчивал цеплять гирлянду с крупными лампочками вдоль углового крепления стены, - ты без нас сильно не грусти. Мне необходимо купить своей жене сладкой ваты и выиграть ей плюшевого крокодила в тире.
Мама фыркнула от смеха, подхватывая папу под руку.
- То есть, вы оставляете меня одного, - я заканчиваю с гирляндой и оборачиваюсь к ним. - Где, вообще, Ромен?
Мама была в тренче песочного цвета и ее прямые темно-русые волосы струились по спине всего до лопаток. Отец был в точно таком же черном плаще, а очки в роговой оправе только добавляли его виду пару миллионов на счет. Они выглядели как бездетная пара, заскочившая сюда дабы насладиться вечером и вниманием друг друга. А я стоял напротив них в поношенных кедах, светлых джинсах, где скоро начнут вылазить колени, темно-синем худи и черной куртке carhartt за двести баксов, которая хоть немного делала меня похожим на отпрыска этих двух псевдобогачей.
- Ромен тусуется со своей подружкой, - отвечает папа.
- Почему бы ему не потусоваться за прилавком?
- Не психуй. Будет у тебя подружка, сможешь тоже пропадать днями.
С этими словами они ушли. Я же в негодовании вернулся за прилавок, почему-то проклиная Ромена за то, что у него есть девушка. Она, в отличии от него, была вполне сносной. И милой. И приятной. Что она в нем нашла - для меня по сей день остаётся загадкой. Когда мы перекидывались с ней парой слов на уроке совместной биологии, если становилось совсем скучно, я и думать не мог о том, что так скоро она будет вместе с моим братом. Вероятно, дело было в том, что каждая третья девчонка школы хотела узнать каково встречаться с Роменом Ван Дайком. Капитан баскетбольной команды так ещё и выдался лицом. Для него открывались все двери этой школы без стука. Он был гордостью этого убогого места, которую мне повезло воспевать в ежегодной газете. В этот раз она оказалась даже большей занозой чем все время до этого. Я не мог ничего делать, не думая о ней. Эти навязчивые тревожные мысли меня просто напросто доедали. У меня не было идей и я боялся что Флинн отстранит нас из-за нынешней ситуации. Да чего уж там, я был в панике. Я уже молился на день, когда мы сможем избавиться от этого проклятия и ожидать результатов конкурса, думая о том, какие из последних мест займет наше посмешище.
- О чем задумался, здоровяк? - знакомый голос вырвал меня из размышлений, заставляя зрение сфокусироваться на подруге.
- Как выкарабкаться из этого дерьма.
Она страдальчески простотнала.
- Не напоминай. Ты уже сделал фоток, чтобы выставить нашу помойку сборищем ангелов, сошедших с небес?
Что насчёт ярмарки? Это было идеей руководства школы для того чтобы помочь детям больным раком и засветиться в газетах округа, улучшая репутацию школы. Неизвестно что из этого двигало ими больше.
- Нет. Видела что-то интересное?
- Видела. Хезер. Что у вас с ней? Вы вчера уехали вместе.
Венона прошла за прилавок и села рядом со мной на втором раскладном стуле.
- Шпионишь? - я усмехнулся.
- Есть претензии?
- Мы поехали на озеро.
- Вы поцеловались?
- Нет, она попросила научить ее быть моим другом.
- Значит, она тебя отшила?
В ответ я смерил подругу наигранно осуждающим взглядом и снова обратил внимание насколько примитивной была одежда Веноны всю последнюю неделю. Прямые синие джинсы с широкими подворотами в силу всех плюсов и минусов ее маленького роста, чёрное худи и кожаная куртка из «goodwill», которую до этого носил бог весть кто. Мне приходилось уже не первый раз размышлять о том, почему она так резко отказалась от вельветовых штанов и винтажных свитеров. Подозреваю, они могли ей просто наскучить, как и красные волосы, которые теперь не были такими насыщенными, а черные корни отрасли на пол дюйма.
- Мне некуда торопиться, - все же говорю я. - Я не хочу доставлять ей дискомфорт такими вещами.
Венона согласилась со мной коротким "угу" и резво сменила тему.
- Так вот, насчёт фотографий для газеты. Я хочу сделать их сама. Это мое желание.
- Я не вижу своей лампы.
- Ты оставил ее мне в залог, когда проиграл шесть желаний.
Проклятые шахматы.
- А остальные пять?
- Твой фотоаппарат - все шесть желаний, - она пожала плечами.
- По рукам.
Навис слишком быстро удалилась с фотоаппаратом, даже не захватив своих любимых кокосовых конфет с прилавка, а я остался дожидаться родителей и возможности встретиться с Хезер.
Когда вернулись предки, успели настать сумерки. Папа соизволил пошутить о том, что я неплохо справился: "Аж ни одного цента не заработал!"- и прогнал меня куда подальше с пол сотней долларов.
Лавка Хезер и ее родителей была всего в семи минутах активного поиска ее лица глазами среди мерцающих огней и десятков других знакомых лиц.
Ее карамельно-зеленые глаза заметили меня быстрее, чем я ожидал.
- Рул, - она улыбнулась мне почти радостно.
- Хезер, - мои губы непроизвольно растянулись в улыбку. - Как успехи? - я окинул взглядом импровизированный прилавок с шапками и был удивлен их разнообразию. Они были разных цветов и формы: в клетку, полоску, однотонные, с вплетенной цветной пряжей, бини, квадратные, с завязками.
- Как тебе? - спросила подруга, заметив мой заинтересованный взгляд.
- Ты чертов гений. Они великолепны.
Хезер по-доброму засмеялась, и я поймал себя на мысли, что мне приносит удовольствие слышать как она смеётся из-за меня.
- Поможешь мне выбрать?
- У меня есть кое-что для тебя, - она потянулась к сумке на спинке стула и достала оттуда шапку бини кирпичного цвета. - Вот...я подумала, что она больше всех тебе подойдёт, - она нервно улыбнулась и поспешила добавить, - но если тебе не нравится, можешь выбрать что-то другое.
- Ты шутишь? Она потрясная.
- Примеришь?
В знак согласия я наклоняюсь через стол, ведь шапка все еще была в руках у Хезер, и даю ей надеть ее на меня.
Прохладные пальцы девушки касаются моего лица, отчего по спине пробегает табун мурашек, - она пытается убрать мои волосы за уши насколько это возможно, и я усмехаюсь, когда пряди снова соскальзывают и оказываются у меня перед глазами. Хезер шепчет: "Господи..." - и надевает шапку как есть, а затем запускает пальцы под нее, пряча неугомонные волосы.
Зеркало в цветочной раме оказывается у меня перед лицом, и мне хватает всего секунды чтобы признать, что шапка была больше чем просто хороша.
- Как тебе? - я поднимаю глаза со своего отражения на Хезер.
- Мне нравится.
- И мне.
- Чудесно! С тебя пятнадцать баксов во имя добра, - девушка протягивает ладонь для денег.
Когда я вложил в руку две купюры, ее беспокойный взгляд торопливо цепляется за что-то у меня за спиной. Я хотел было обернуться и выяснить в чем дело, но Хезер сунула десятку мне обратно.
- Купи нам чего-нибудь выпить. Я тебя сейчас догоню.
Я в замешательстве заглянул ей в глаза и все же послушался. И когда остановился у лавки через одну, делая вид что заинтересовался товаром, позволил себе посмотреть в чем дело. И это была ее мама. Предположительно. Очевидно. Это была она. Если бы я не знал, что Хезер была неродной дочерью этой женщины, то никогда бы и не подумал. Она была всего немного ниже девушки, с темными волосами под каре и квадратной формой лица, отдаленно напоминающую подругу. На этом их внешние схожести заканчивались, что заставило меня задуматься, красила ли мать Хезер волосы в темный цвет чтобы быть похожей на дочь или все же у них с мужем была возможность выбрать ребенка похожего на себя. Будь у девушки другие волосы или лицо, росла бы она в семье или навечно осталась сиротой?
Они перекинулись парой фраз, и уже через минуту Хезер шла в мою сторону.
- По близости ничего не оказалось, - сказал я, когда девушка подошла ближе.
- Все в порядке, - ее взгляд опускается на деревянные фигурки на столе перед нами, и улыбка пропадает с лица. - Давай найдем дальше, - звучит глухо, словно эхо.
Мужчина за прилавком желает нам хорошего вечера, когда мы покидаем его, и я оборачиваюсь к Хезер.
- Что-то не так?
- Это напомнило мне о Коллмене. Фигурки, - объясняет подруга, взяв контроль над голосом. - Папа любил их делать и вечерами после работы пропадал в гараже, слушал музыку на магнитофоне и вырезал фигурки из дерева до тех пор, пока глаза не начнут слипаться. Маму это ужасно злило, - она грустно улыбнулась, взглянув на меня. - Она считала что он мало времени проводил с семьёй.
За все то время, что я был знаком с Хезер, мне ни разу не доводилось задумываться о том, насколько она привязана к тому месту, откуда ей случилось переехать в эту чёртову дыру. Сколько лет и воспоминаний она оставила позади и как, должно быть, скучает за своим настоящим домом. От этого у меня замутило в животе. Я не мог даже представить насколько чужим и противным для нее город, в котором я знаю каждую трещину на асфальте и мигающий фонарь.
- Почему вам пришлось уехать?
- Родители захотели отремонтировать дом бабушки, чтобы выручить за него больше денег.
- А потом? - мой голос прозвучал высоко, но не из-за того, что мне не удалось скрыть накатившее чувство, будто я могу потерять Хезер в любой момент, а потому что мой голос все ещё ломался.
- Мы уедем.
Это было сказано так просто, но я мог ощущать как разбивается мое сердце, когда я услышу от Хезер слова: "Я еду домой!". Я мог видеть ее горящие глаза и слезы радости в их уголках. Она впервые не выглядела бы так, словно тень грусти всегда ходит за ней по пятам.
Я стал бояться этого дня.
- Смотри, там что-то есть! - голос девушки вернул меня к реальности, и я обратил внимание на лавку с натуральным чаем и то, что мы подходили к нашему шатру.
Пока мы стояли в очереди, Хезер заметила моих предков, и мама ей помахала, заулыбавшись.
- Рул, угости Хезер сладостями, - позвал папа, странно улыбаясь. Я ему кивнул, борясь с желанием закатить глаза. Сам бы я точно к такому не догадался.
Когда яблочно-ванильный чай обжигал нам ладони через тонкие стенки стаканчиков, мы подошли к родителям.
- Привет, Хезер, - улыбаясь, мама перегнулась через прилавок, чтобы обнять девушку, отчего ввела ее в ступор на мгновение. В это время папа одарил меня одобрительным взглядом, давая понять, что пока ему нравится Хезер, или, по крайней мере, он доверяет мнению своей жены о ней. - Ты давно не заходила в библиотеку. Что-то случилось?
- Нет, все в порядке, - девушке явно было слегка неловко от ситуации, но она хорошо держалась, и это меня радовало. Мне не хотелось, чтобы компания моих родителей доставляла ей большой дискомфорт. - У меня был школьный проект, приходилось помучиться. Но, думаю, после выходных зайду к вам.
- Посмотрю в библиотеке теперь интересно, - я усмехнулся.
- Я давно тебе говорила что пора за голову браться, а не в стрелялки играть. Может, встретил бы Хезер раньше, - мама беззлобно отчитала меня, а девушка легко засмеялась.
Маме с папой явно не хочется знать при каких обстоятельствах случилась наша первая встреча.
- Как оказалось, одно другому не мешает, - встрял папа. - Я, кстати, Патрик, - он добродушно улыбнулся, протягивая руку Хезер.
- Рада с вами познакомиться.
- Заходи к нам как нибудь, мы будем только рады познакомиться поближе.
Хезер успела только нервно улыбнуться, после чего я поставил всех в известность, что мы собираемся уходить на поиски чего интересного. Я не хотел смотреть как предки заставляют девушку выдавливать неловкие улыбки и соглашаться на их предложения.
На последок я захватил нам по конфете с черносливом и орешками.
- Ты им нравишься, - сказал я, когда мы отошли достаточно далеко.
Разноцветные огни играли на лице девушки, когда она посмотрела на меня. В ее глазах отражался свет гирлянд, натянутых над нашими головами. Зелёные радужки отсвечивали в самые тайные уголки моей сущности. В те места, о которых я даже не знал до этого момента. Мне стало не по себе от эмоций вызванных одним лишь взглядом подруги.
- Наверное я кажусь хорошим человеком.
- Почему только кажешься? - не понял я.
- Я сделала много плохих вещей.
- Мы все не безгрешны.
- Ты прав, - просто согласилась Хезер и в следующую секунду указала на очередь возле одной из лавок. - Давай сыграем? - ее глаза снова заблестели, стоило им встретиться с моими.
Это было колесо фортуны. Два доллара за один оборот. Среди призов были разные безделушки из магазина «Все за доллар», сладости и бесплатные вращения.
- Хоть бы получить кисточку для макияжа, - шучу я, и Хезер фыркает от смеха.
- Надеюсь ты достаточно удачлив.
Пока мы ждали своей очереди, я то и дело возвращался к мыслям о том, насколько Хезер противно это место. Я не мог ничего с собой поделать. Прокручивал в голове всевозможные диалоги, которые становились бы нашими последними. Как скоро это случиться? Перед рождеством? Весной? Через год? Когда я, в конце концов, влюблюсь в нее? Мне нельзя было так рисковать. И мне ни в коем случае нельзя даже приближаться к той черте, которая бы определяла силу моих чувств.
Хезер вращала колесо фортуны первая. Ее глаза блеснули азартом, когда она взглянула на меня перед первым оборотом. Пестрые деления сливались в кашу цветов, точно мои мысли в этот момент. До чего же все это было бессмысленным.
- И ваш первый приз - это...- мужчина за прилавком делает драматичную паузу, разжигая еще больший интерес, будто его призы это не кучка хлама. - Брелок!
Хезер по-доброму смеется своему выигрышу и снова вращает колесо.
Я и сам улыбаюсь ее детской радости, несмотря на зудящее противное чувство внутри.
Вторым призом оказываются мармеладные мишки, и подруга с удовлетворенной улыбкой уступает мне место.
Моими трофеями были ручка в виде кости и набор парных браслетов с луной и солнцем. Украшения были простоваты, но это не дало им избежать любопытного взгляда Хезер.
Она вернула мне мой стакан с чаем, а взамен взяла рассмотреть браслеты.
- Какой отдашь Веноне?
- Никакой.
- Почему? - удивляется девушка.
- Она не любит такие вещи. Они не определяют нашу важность друг для друга.
- А могут определять нашу? - Хезер заглядывает мне в глаза, и только спустя секунду, которая кажется часом, ко мне доходит смысл её слов, и от этого я теряюсь на мгновение.
- Ты хочешь?
- Да. Это выглядит здорово, - девушка улыбается и возвращает мне картонку с браслетами. - Я ещё никогда такого не делала.
- Даже с Бетти и Дороти?
- Не думаю что они когда-то по-настоящему считали меня своей подругой, - она пожала плечами, но при этом не выглядела грустной.
Я попытался представить себя без Веноны. Чем бы занимался и с кем смеялся до боли в животе над самыми нелепыми вещами. Кто бы слушал мои слова в полудрёме на наших ночевках, если бы их не было. Кто бы говорил со мной часами о всем подряд и помогал остепениться, когда это было необходимо.
Хезер жила с этой пустотой рядом с собой, даже когда считала, что у нее есть друзья. А потом и те загремели в колонию.
- Я считаю тебя своей подругой. По-настоящему, - говорю я, и Хезер усмехается.
- Выходит, ты мой первый настоящий друг.
Я ощущал большую ответственность из-за этого. И мне было страшно облажаться в таком простом, на первый взгляд, деле. Я боялся быть плохим другом для Хезер.
Мы вышли за пределы ярмарки к трибунам, где помимо нас была ещё куча подростков. Все о чем-то говорили и громко смеялись.
Когда мы поднимались к свободным местам, я заметил Ромена с Милли и двумя его друзьями из команды. Они стояли прямо на ступеньках, перекрывая проход, и говорили так громко, что их было слышно ещё за двадцать шагов.
Я посмотрел на Хезер, которая не была знакома с моим братом, и решил что не буду упоминать о том, что он прямо перед нами.
Нам пришлось подойти к ним достаточно близко, потому что именно на этом уровне трибун было меньше всего народу.
- Род, ты слабое звено, - слышится спокойный голос брата, когда нас разделяли шесть ступенек, и всего три, когда его долговязое тело начинает лететь на нас от грубого толчка Рода.
- Черт...- вырывается у меня, когда я одновременно пытаюсь оттолкнуть брата и хватаю Хезер за что попадется, чтобы не дать ей упасть.
От неожиданности девушка впивается руками в падающего на нее Ромена, в надежде остановить, но ее ноги соскальзывают со ступенек и она сама начинает падать на спину, выкрикнув что-то неразборчивое.
Я дергаюсь за ней, одной рукой сжимаю оливковую ткань ее куртки и та трещит по шву, но, тем не менее, мне удается удержать, пока мой брат достигает металлического пола, ударяясь копчиком.
Оттого что второй рукой мне пришлось ухватиться за перила, плечо заныло от резкого рывка.
- Господи, - тяжело шепчет Хезер, находя равновесие и осматривая свои мокрые от чая штаны и частично оторванный рукав куртки.
- Ты в порядке? - я до сих пор держу ее за плечо, ощущая как удары сердца отдают вибрацией в груди.
- Да, вроде, - отвечает Хезер, смотря все ещё испуганными глазами в мои.
Я опускаю взгляд на болезненную гримасу брата и во мне закипает злость. До чего же он меня бесит. Он и его хреновы дружки.
Милли подбежала к Ромену, виновато улыбнувшись Хезер по пути.
- Что за херня? - говорю я с нескрывемой злостью, когда оборачиваюсь к друзьям брата.
Те смотрят на меня с таким безразличием, что мне хочется им врезать.
- Чувак, что ты хочешь? - без интереса спрашивает Род, наблюдая как Ромен поднимает свой зад с ступенек, нашептывая ругательства.
Его безучастность ещё больше меня выводит.
- Рул, - кряхтит Ромен, но я не удостаиваю его вниманием.
Я ловлю взгляд черных глаз человека, который, вероятно, отшиб моему брату копчик и чуть не сделал то же с Хезер. В его бездонно темных глазах не было ничего кроме наплевательской усмешки. И это меня злило так сильно, что хотелось их выколоть.
- Они могли пострадать из-за тебя, - сухо отвечаю, не отводя взгляд.
- Они - это булки твоей телки? - улыбается тот.
В ответ я молча сверлю его взглядом. Не потому что мне нечего сказать, а потому что слова излишни. Стоит им слететь с языка, и вечер будет окончательно испорчен. Я не собирался идти на поводу его провокаций просто потому что у меня хватало мозгов остановится, хоть это и было адски сложно.
- Давай уйдем, - до моего слуха доносятся тихие слова Хезер. Ее голос не звучал встревоженно или напугано. Вероятно, она сама не хотела подпитывать эго этого придурка излишней эмоциональностью.
- Уходи, Рул, - брат наконец поднялся на ноги и стоял рядом со мной. В его ореховых глазах была просьба, однако на меня это никак не действовало.
- Какими же кретинами ты себя окружил, - говорю я с нескрываемым разочарованием, наблюдая как в глазах брата мелькает давно забытая эмоция. В моем голосе проскакивает болезненная нотка, раскрывая чувства всем напоказ.
Он так пристально на меня посмотрел, что я успел найти в отражении своих глаз человека, которым он когда-то был. Мне показалось, что я понял что-то важное. Разгадал загадку, которая не давала мне спать по ночам. Чем дольше эта мысль была у меня в голове, тем паршивее мне становилось.
Потребовалось три секунды, чтобы мои внутренности запылали огнем, вызывая адскую боль, и ещё одна, чтобы оглушить здравый рассудок.
Мне следовало оглянуться на Хезер, уйти отсюда с ней. Сказать, что все это пустяки, и что я рад, что она не пострадала из-за тупоголового дружка моего брата. Я должен был отдать ей один браслет, а второй надеть себе. Я должен был остаться с ней.