Часть 1
С Александром я был знаком недавно, что не мешало мне быть уверенным в его непогрешимости. Все в этом мужчине было привлекательно, от бородки якорем и прямоугольного лица до тихой быстрой манеры речи. Он был наполнен парадоксами. Опытный, но мечтательный. Мечтательный, но занятой. Занятой, но доступный. Доступный, но приветливый. Последнее – самое удивительное.
Кажется, он путешествовал. Кажется, у него была своя фирма. Думаю, что он в точности знал, чего хотел и многое из этого достиг.
Но это лишь мои домыслы на эту тему.
Я был знаком с ним недавно, что не мешало мне быть уверенным, что он никогда не ошибается.
Можно ли это назвать моим недостатком? Я часто идеализирую людей. Ну, дело, конечно, не совсем в этом. Я слишком люблю тех, кого считаю безупречными. Если уж копать совсем глубоко, я слишком полагаюсь на тех, кого люблю.
С Софией я знаком недолго. Не помню, дольше ли, чем с Александром. Она была прекрасна. Рыжеволосая и голубоглазая. Есть подозрения, что эта рыжесть – результат окрашивания, но факта красоты это не отменяет. Она была веселой, но прагматичной. У нее был немного противный голос, который по необходимости превращался в жестокое орудие дисциплины. Особо грандиозных и далекоидущих планов она себе не сочиняла, скорее, наслаждалась текущим моментом своей жизни. То, насколько сильно эта девушка любила жизнь, было очевидно даже мне знакомому с ней недолго. Это лишь мои спекуляции, но я восхищаюсь такими жизнерадостными людьми и не думаю, что человек, способный чувствовать подобное, может быть в чем-то не прав.
С Даниилом я пока не успел много побеседовать. Он нравится Александру и Софии, так что мне определенно стоит к нему приглядеться. Он носил очки, что контрастировало с его атлетичной внешностью. В нем было что-то хулиганское и бунтарское, но сердце у него было доброе, и бунты с ним проходили обычно бескровно. Обходилось парой мягких грубостей, совершенно не способных всерьез кого-либо задеть. В спорах он держался в стороне, комментируя чужие мнения, но не бросаясь в самый жаркий эпицентр событий. В отличие от Александра, стремящегося создать что-то новое, и Софии, ратующей за дисциплину, он увлекался разрушением уже созданных структур. Вряд ли этот парень занимался этим из простой злости. Я не успел так много времени с ним провести, но вокруг него плавала в воздухе освежающая аура свободолюбия. Он был разумен, и со своим аналитическим умом всегда мог точно указать на чужие ошибки, при этом без давления и доступно донести до ошибившегося суть его провала.
Не стоит и говорить, что эти трое были отличной командой. Видеть их вместе было одной удовольствие. Казалось бы, как это – дополнить нечто безупречное? Но им удавалась эта невозможная задача. Не то чтобы в одиночку каждый из них был бы на что-то неспособен, но вместе эти сплоченные ребята могли хоть горы свернуть.
Однажды эти трое наткнулись на тело. Мертвое, разумеется. Об такое не каждый день спотыкаешься. Нельзя сказать, что для них самих это было нормально. В конце концов, они тоже были обычными людьми. И для меня самого обычного из людей это было тем более из ряда вон. Но я смотрел не на тело. Мне было интереснее наблюдать за своими новыми друзьями. Ох, как я им предан! Они не могли просто пройти мимо. Они разглядывали тело. Тело, бывшее раньше чем-то активным, ловким, сильным, прыгающим и бегающим, лазающим и охотящимся. Насколько раньше?
Должно быть, это случилось дней десять назад. Это не мой вывод. Его сделал Александр.
Я внимательно их слушаю.
Нет, это не могло быть раньше, чем семь дней назад, возразила София.
Но ты только посмотри на это. Только слепой этого не увидит. Процесс гниения почти идет полным ходом. Интересно, тебя это глаза подводят или мозг. Не буду врать, ты всегда казалась мне неглупой, а насчет твоего зрения я вообще никогда не сомневался.
Ты провел много времени в южных странах. У нас разложение прошло бы быстрее. Это связано с более влажным климатом, разъяснила она.
Я считаю, что это случилось немного больше, чем десять дней назад. Посмотрите, какой толстяк! Жир задерживает кислород и бактерии, из-за чего разложение и началось бы позже, чем обычно, вставил Даниил.
Ближе всех к истине мне кажется, конечно, Александр. Признаться, я даже немного удивлен, что кто-то ему возражает. Я бы на их месте не стал спорить с ним с самого начала.
Смерть определенно была насильственной, посмотрите на эти повреждения, сказал Александр.
Похоже на то, но, судя по их характеру, скорее это был несчастный случай. София гордо огласила свое независимое мнение, не стесняясь, что оно отличается от мнений остальных участников расследования.
Надо же, а я-то думал, ты скажешь, что самоубийство! Усмехнулся джентльмен.
Этого я не говорила, не придумывай, пожалуйста.
Смерть должна была быть естественной. А повреждения были нанесены уже после смерти. Иначе мы бы обнаружили на теле отеки и воспаление. Сказал Даниил с видом эксперта, ни капли не сомневающегося в своих словах.
Вынужден признать, версия последнего мне кажется совершенно невозможной. Даже нелепой. Даниил меньше всех из присутствующих помогает расследованию. София, может, и проявила смекалку, но без толку. Это нить ведет в никуда. Я согласен с Александром, что смерть была насильственной.
Не знаю, как у вас, но для меня мозаика начинает складываться. Да, не удивляйтесь, у меня уже есть некоторая теория. Я не буду озвучивать ее полностью, но наверняка при вскрытии выяснилось бы, что смерть была скоропостижной, сказал Александр.
Мне кажется, что несчастный долго страдал перед тем, как испустить дух, предположила София.
Когда кажется, молиться надо, дорогая моя.
Если ты так уверен в себе, то вскрой да и посмотри.
Я бы это уже сделал, только беспокоюсь, что ты крови испугаешься.
Я вовсе не так хрупка, как кажусь.
Я тоже кое-что предлагаю, вдруг сказал Даниил.
Сказал он в момент, когда это было наименее ожидаемо.
И что же? Спросили мы его.
Он помолчал. Вероятно, не хотел портить другим веселье. Наш чудесный разговор продолжился бы и без него.
Он вздохнул, оглядел нас. Мы с нетерпением ждали, что же он скажет. Если забыть все остальное, мне была немного симпатична его склонность к критике общепринятых порядков.
Он трагически посмотрел на землю.
— Давайте уже похороним бедного кота.