Вырвала страницу - пеняй на себя

"Do Not Enter" is written on the doorway.
Why can't everyone just go away?
Except you, you can stay.
What do you think of my treehouse?
It's where I sit and talk really loud.
Usually I'm all by myself.

Alex G - «Tree House»

День у Люка Майерса не задался с самого утра, он проснулся почти на полтора часа раньше будильника. Голову распирало изнутри так сильно, что спазм временами переходил в острые уколы по изнанке черепа. Однако по сравнению с ощущением, вызывавшим подозрения об отслоении серого вещества от белого это ощущалось своеобразной передышкой. Он застонал, но тут же крепко сжал губы - шуметь было нельзя.

Кое-как протерев глаза, Люк с трудом нащупал ледяную гладь стекла на тумбе, но вместо того, чтобы аккуратно обхватить стакан, ткнул пальцами по кромке, словно был рассержен на него. Тут же послышался плеск. Вода частично окатила стену и плинтус и, впитываясь во в меру мягкий ковёр, попрощалась с опустевшим стаканом, который буднично покатился под кровать. До ушей Люка донеслось застенчивое позвякивание стекла о стекло. Теперь им больше не будет одиноко.

Люк всё ещё радовался тому, что пару лет назад мать решила поумерить стремления к стерильной чистоте по всему дому и перестала убирать в его комнате. «Тебе нужно личное пространство. Больше, чем есть сейчас,» - сказала она тогда. Но у этого были свои минусы: к примеру, под кроватью теперь покоилось минимум два стакана, и Люк не был уверен, что вспомнит о них в ближайшее время, а о том, что творилось под шкафом и тумбой в пыльной шершавой тьме, ему даже думать не хотелось.

Люк присел, свесил ноги с постели и достал из пластиковой банки две капсулы, всего две, не больше. Их оболочки скользили в пальцах почти так же, как стекло, и это значило, что проглотить их просто так - самое простое, что он мог сделать в данный момент, куда легче, чем подняться и идти на кухню. Он закинул их в рот. Первая пронеслась по горлу быстро, будто обвязала вокруг шеи верёвку с камнем, но вот вторая не захотела так легко сдаваться. Она мятежно прилипла где-то неподалёку от нёбного язычка, а может, прямо к нему, и Люка чуть не стошнило. Изрядно покрасневший, со слезами в воспалённых глазах, он всё же смог дать отпор непокорной утопленнице и направился в ванную, поняв, что спать дальше просто не имело смысла.

Некоторое время Люк всматривался в своё отражение в зеркале. «Чёртов утырок,» - произнёс он полушёпотом, не отрывая взгляда от растрёпанного парня напротив, усмехнулся, осмотрел себя с разных сторон и достал из шкафчика малюсенький тюбик. Две прохладные капли легчайше миновали распахнутые безо всяких усилий веки со светлыми ресницами и ударились прямо о чувствительный зрачок. Стало щекотно. «Капли - для глаз. А если точнее - чтобы глаза могли смотреть фильм и чтобы другие могли без лишних мыслей смотреть в эти глаза,» - думал Люк, умываясь. Ему совсем не хотелось выглядеть так, будто он всю ночь прорыдал в подушку. В мгновение, когда его лицо уткнулось в тёплое полотенце, он задался вопросом: «А хочу ли я смотреть в чьи-то глаза сегодня?»

Он стал завтракать в стерильной тишине, и на нервы действовал уже другой вопрос: «Когда в последний раз начало сентября было таким тяжёлым?» Люк с радостью вытряхнул бы всё это из головы, если б мог вскрыть застарелый шов и дотянуться до тревожных мыслей.

Он кинул тоскливый взгляд на стопочку пухлых исписанных тетрадей, притаившихся на углу его письменного стола: «Миссис Игл наверняка потратила кучу времени, а я пока и первой не прочёл, а ведь к концу недели уже должен быть готов комикс по «Мистеру Эдему» или как там его...» Будто наказывая себя за это, Люк с особым упорством вгрызся в сгоревший тост, щедро смазанный джемом.

Мать вставала сегодня позже обычного, и это было замечательно: во-первых, весь август её нагружали на работе из-за участившихся тепловых ударов, а во-вторых, она точно поинтересовалась бы, почему Люк не просто предпочёл жареный хлеб какому-нибудь более полезному завтраку, но ещё и не смог нормально его приготовить, когда требовалось всего-то поставить кусок в тостер и опустить рычажок. Один раз, не дважды.

Люк сделал ещё несколько укусов. Сгоревший хлеб так сильно портил вкус апельсинового джема, что от этого едва успокоившиеся глаза были готовы вот-вот начать слезиться снова. Пытаясь игнорировать стойкое ощущение горчащей сажи меж зубов, Люк отодвинул пустую тарелку, взглянул на часы и притянул к себе новенькую красочную книгу с правилами к одной настольной игре.

В последние пару месяцев всё текло чудовищно однообразно, и, что было хуже всего, Люк осознал это так же резко, как вгоняют гвоздь в сухую деревяшку. «Неужели всё так и закончится?» - один и тот же вопрос приходил в голову изо дня в день, постепенно сводя с ума и побуждая придумать что-нибудь, чтобы хотя бы ненадолго вырваться из порочного круга повседневности. До боли хотелось как-нибудь увековечить если не каждый день, то каждую неделю или хотя бы месяц. Чтобы было что вспоминать, когда вдруг окажется, что ничего хорошего больше не предвидится.

Приезд Джейн Пауэлл в Найфс изменил парадигму. Благодаря смехотворно странным обстоятельствам Люк теперь должен был играть роль её новоиспечённого кузена. Это не могло бы приесться: чего только не предстоит придумать, чтобы изворачиваться до последнего ради глупой лжи, родившейся из-за бескостного языка Эбигейл Райт.

Такой абсурдный обман не сможет прожить долго. Несмотря на то, что это произошло лишь вчера, Люк уже несколько раз успел представить лица всех знакомых, когда правда откроется. Особенно интересным сохранение тайны делал Форд, уже явно нацелившийся на разгадку истины. «Если он не справится хотя бы за месяца три... Что ж, это даст ему понять, что детектив из него будет никудышный. И он наконец перестанет сомневаться и заделается после школы финансистом, экономистом или кем там его отец хотел,» - Люк хмыкнул себе под нос, наблюдая, как свет окна бликует на обложке мануала, который он плавно раскачивал в руке.

Отец привёз ему «Руководство мастера подземелий» прямо из Нью-Йорка, это красивейшее глянцевое издание проехало не одну сотню километров в «бардачке».

- Зашёл в один ларёк, хотел купить тебе комикс, а взял это. Мужик на кассе сказал, классная игра, у него сын с друзьями играет, запираются в подвале по нескольку часов, - рассказал тогда он и рассмеялся, вытирая выступивший на лбу пот измятой бейсболкой, другой рукой протягивая абсолютно ничем не затронутую книжку.

Люк тут же принялся с интересом рассматривать подарок, но вскоре до него дошёл смысл всех услышанных слов, и тогда он, подавляя неуклюжий смешок, сказал:

- Выглядит круто, па. Только вот для «друзей» нужна ещё одна книга, другая. Но мне она хоть как без надобности - у меня нет друзей, а играть одному, походу, нельзя.

- Чтоб к моему следующему приезду были, - велел отец тогда и в шутку стукнул по столу грубым кулаком. - Потому что я привезу тебе эту чёртову книжонку!

Люк ощутил, как уголки его губ стали подрагивать, голос отца действительно хорошо запомнился с их встречи в тот раз. Он устремил взгляд на календарь размером с неплохой плакат, висевший прямо над столом. Его глаза зацепились за красный круг, небрежно выведенный отцом почти закончившейся ручкой. До приезда оставалось около месяца.

И хоть он понимал, что не сможет исполнить «грозный» приказ отца, книгу он прочёл от корки до корки, с его умением сосредотачиваться на сплошном тексте это было настоящим достижением. «Интересно, а можно будет как-нибудь позвать их сыграть, когда па привезёт второй мануал?..» - Люк снова засмотрелся на то, как белый блик скользит по глянцевой обложке, а когда опомнился, тут же одёрнул себя. Конечно же нет. Форд и Эбби никогда не захотят тратить время на что-то подобное. Они уже года три не общаются, но ведь он не может ошибаться на их счёт.

«А что насчёт Джейн?.. Интересно, может ли игрок быть только один?» Люк хотел сыграть с ней не потому, что она девушка. Вернее, не только поэтому - Джейн ведь на самом деле была фарфоровой куклой, которая внезапно для себя самой обрела жизнь. Некоторое время перед этим ей пришлось провести в жуткой антикварной лавке. А ещё раньше ею наверняка поигралась какая-нибудь жестокая избалованная девочка, которая на правах хозяйки остригла бедняжке волосы и стёрла краски румян с лица, ладоней и прочих видимых... частей. И теперь Джейн ожила, сбросила с себя слой ажурной паутины и стала бродить по всему Пенобскоту в попытках разобраться, что же стало с той девочкой: отнесла ли она её в лавку сама, повзрослев, или же родители просто избавились от надоевшей игрушки.

Люк явственно мог представить Джейн в оборванном многослойном платье с буфами, рюшами и кружевом, с элегантной шляпкой на голове, из-под которой торчали бы короткие светлые волосы. Странный звук вернул его в реальность: совсем рядом раздался треск.

Его рассеянному взгляду предстал катившийся по столешнице обломанный грифель. За своими фантазиями Люк даже не заметил, как схватил карандаш и зачиркал в блокноте. На бумаге уже начинал вырисовываться угловатый овал её лица и огромные, пока ещё пустые глаза.

- Люки, доброе утро! - послышалось из коридора, и Люк машинально оттолкнул блокнот от себя - тот проскользнул в щель между столом и стеной, закрылся в полёте и шлёпнулся на пол.

«Люки» - так к нему обращались только дома и только мама. Бабушки и дедушки, когда приезжали в гости, тоже могли его так называть раньше, но в последние годы перестали. Дед однажды высказался, мол, Люк уже слишком взрослый парень, чтобы превращать его имя в нечто похожее на «девчоночье "Люси"».

Мать постучалась в приоткрытую дверь его комнаты. Люк всё ещё сидел перед пустой тарелкой.

- Доброе утро! - запоздало ответил он в знак того, что ей можно зайти.

Роуз Майерс с улыбкой на округлом лице заглянула внутрь, держа расчёску. Люк улыбнулся в ответ, не зная, куда себя деть. Он просто стал изучать россыпи родинок на её щеках с ямочками, весело изогнутые брови и прямой нос, щедро намазанный кремом от загара. Она только что сняла бигуди, и её волосы с ночи бешено нахохлились.

- Как самочувствие?

Люк ответил, что замечательно. Пробуждение, конечно, не задалось, но ей вовсе не обязательно было знать, с чем ему пришлось иметь дело - теперь-то всё было в полном порядке.

Она кивнула и ушла дальше приводить себя в порядок, напоследок окинув его задумчивым взглядом. Когда шаги матери затихли, Люк наконец понял, что всё это время держал сломанный карандаш, а блокнот свалился со стола так неудачно, что выкатился чуть ли не на середину комнаты. Пальцы сами по себе принялись растирать виски, сразу вспомнилась крайне неловкая ситуация. Почти так же она застукала его за рисованием портрета Эбигейл Райт около четырёх лет назад, но тогда Люку не хватило ни ума, ни сноровки захлопнуть блокнот, чтобы набросок не попался ей на глаза. Дальше шла умилительная беседа о том, как же здорово, что он влюблён в свою подругу и так далее, и всё прочее.

Люк поёжился. Мать ни в коем случае не должна увидеть этот рисунок, а если увидит, не должна узнать на нём новенькую из их класса. Он поднял и раскрыл блокнот на последней начатой странице. Перенапряжённые зелёные глаза скользнули по уже запомнившемуся овалу лица, задержались на изящных фарфоровых пальцах кистей рук, выглядывавших из объёмных рукавов.

«Только один рисунок. В этом костюме мог оказаться кто угодно. Я мог бы перерисовать, но мне лень, так уж вышло. Других рисунков с ней не будет,» - успокоил себя Люк, похлопывая ладонью по листу бумаги. Он запрятал его в гуще десятков других рисунков и пока ещё пустых страниц.

Когда настало время выходить, в прихожей Люк взглянул на себя в зеркало, приподнял и прижал надо лбом сильно отросшую чёлку.

«Эта штука не делает тебя особенным - только уродливым,» - однажды сказал кто-то вслух, и с тех пор совершенно чуждые чужие слова не отставали от Люка. Одно дело - когда говорили кучу гадостей мысленно, но совсем другое - когда хотели внести во взгляды и жесты стопроцентную ясность, и подкрепляли их голосовыми связками.

Он нахмурился и пригладил волосы так, как обычно. Его забавляло, что Джейн всё ещё не знала о спрятанном шраме.

«А может, ей уже успели разболтать. Но какая разница? Только детям такое интересно. Всем другим - всегда всё равно».

Где-то позади в зеркале мелькнули медовые кудряшки мамы. Роуз Майерс собиралась на работу, чтобы несколько часов побыть для десятков пациентов сестрой Рози. Люк уже не раз думал, что его бесило бы, если б кто-то незнакомый звал его ласковым «Люки», но ей это, кажется, наоборот, приносило искреннее удовольствие.

- Люки, ты как? Я вообще-то с тобой разговариваю!

Люк поймал себя на том, что всё ещё стоит напротив отражения, смотря куда-то сквозь него. Мысли, как им было свойственно, незаметно застыли в чём-то напоминавшем тягучую массу. Добавить ягод - вышел бы неплохой джем. Наверное. Но а так - это всегда были безвкусные желатиновые кубы, которые, в отличие от D&D-шных, даже шевелиться не могли, не говоря уже о том, чтобы кому-нибудь навредить.

- Прости, ма. Задумался.

Роуз подошла и положила руки ему на плечи, заглядывая в глаза.

- Я спросила, во сколько тебя сегодня ждать, - повторила она терпеливо, - мне дали короткую смену. Можем вместе куда-нибудь сходить или глянуть что-нибудь.

Люку не нравилось, когда мать, привыкшая изъясняться с пациентами самых разных возрастов, переходила на замедленную манеру речи. Он и без того мог понять её. И ещё больше ему не нравилось, когда к такому тону прилагались напряжённо суженные глаза.

- Я буду позже, чем обычно. После школы схожу в кино. - Люк предпринял слабую попытку отстраниться и поскорее отвернуться, но Роуз продолжила придерживать его за предплечья. «Она точно заметила, что сосуды полопались».

Мешки под её глазами дрогнули.

- В кино? Зачем?

- Ну зачем в кино ходят? Меня позвали фильм смотреть. - Люк почесал нос в ответ на удивлённый тон.

Роуз ещё сильнее захлестнуло любопытство:

- А кто?

Захотелось провалиться сквозь землю.

- Форд и Эбби... Не меня звали. У нас новенькая, Джейн. Вот она уже позвала меня. Чтоб не быть третьей лишней.

Роуз прижала руки к груди, заулыбавшись. Она прошлась взглядом по лицу сына, на мгновение остановилась на лбу под чёлкой, а потом прерывисто выдохнула, усмиряя пыл.

- Знаешь, у тебя снова все глаза красные. Давление, да? Смотрел сегодня прогноз?

Люк демонстративно зашуршал смятой свежей газетой, которую оставил на пуфе у комода.

- Да, ма. Ничего особого. Да ты ведь уже сама смотрела.

- Ох, точно. Прости. Я просто... очень рада. - Роуз смочила нижнюю губу и потянулась за газетой, взволнованно перелистнула хрустящую страничку, перепроверяя. - Ты так давно не ходил в кино, ещё и с друзьями.

- Ну... Ну типа. - Люк проглотил слюну, не находя других слов.

- Ты точно в порядке?

- Ма, - Люк хохотнул, - попробуй спросить хотя бы через пару часов - может, получишь какой-то новый ответ.

Прятать раздражение за улыбкой порой было сложно, но подобное умение часто выручало, даже если фальшь была очевидной.

- А что за новенькая? Откуда-то приехала?

- Из Виктина. Вроде недалеко отсюда. - Люк снова почесал свой «утиный» нос.

Роуз Майерс покачала головой, будто вспоминала карту их округа. Люк решил продолжить, раз уж Джейн нежданно оказалась их родственницей.

«Понимаю, такого давно не было. Я уже не ребёнок, и в такие игры не играю. Это странно, но так уж вышло, что болтушка Эбби на весь класс объявила, будто Джейн - моя кузина. Так случилось из-за непонимания. Но Джейн такая забитая, что не смогла сразу же сказать, что это ошибка. Видимо ей легче сделать вид, что мы и правда родственники, просто не по крови, чем сказать всем правду. Мне о своей идее она дала знать только после урока, и я согласился. Мне кажется, будет весело. Нет же никакого закона, запрещающего тинейджерам врать? Что ж, поэтому я хотел бы попросить тебя подыграть нам. Конечно, не надо лишний раз говорить каждому, будто Джейн - дочь новой жены дяди Патрика, но, если вдруг у тебя спросят, я был бы благодарен,» - вот что нужно было сказать. Люк набрал в грудь побольше воздуха, на ходу обдумывая, как бы плавно подойти к сути.

- Джейн очень странная. Мне кажется, у неё в Виктине совсем не было друзей. Поэтому круто, конечно, что Эбби так сразу в неё вцепилась. У Эбби ведь тоже нет подруг. Но она такая болтливая, иногда аж тошно.

Роуз неловко улыбнулась, морщась. Люк понял, что говорит о чём-то не совсем уместном и спорном, но продолжил. Если выстроить линию темы, подойти к сумасбродной просьбе будет легче лёгкого. Он продолжил:

- Но вообще, Джейн интересная. Она милая, - в этот миг Люк заметил опасно блеснувшие глаза матери и поспешил уточнить: - Как фарфоровая кукла. Такие, грустные с большими жуткими глазами, но одетые в хорошенькие платьица. Она ещё молчит часто. Как я. И книги вроде любит. Наверное, ей комиксы тоже понравятся. В общем, мне кажется, ты была бы рада, если б у тебя была такая племянница.

Роуз не смогла сдержать смеха. Люк смутился, ощутив, что не справился с поставленной целью.

- Люки, к чему ты это всё? - Мать прижала ладонь к ключицам, унимая смешки.

- Ну ты спросила, что за новенькая. Я рассказал. - Он уставился в зеркало на свою серьгу, торчавшую среди отросших локонов.

- Ты довольно много узнал всего за день знакомства.

- Да нет, нас гораздо раньше познакомила миссис Игл. Мы даже вещи в прачечную уже вместе носили.

- Вот как.

Люк не знал, что ещё сказать. Он уже был таким красным, что, казалось, ещё парочка неаккуратных слов - обескровленное сердце с прочими органами перестанут работать.

Люк рывком поднял рюкзак с пола и накинул себе на плечо, берясь за ручку от входной двери. За его спиной, будто жемчуг в шкатулке, красноречиво загремело содержимое спасительной баночки. Мать тут же навострила уши:

- Кстати, как у тебя по ибупрофену? Может, новый возьмешь?

«Нет, ма, спасибо, ещё достаточно. Не надо. Когда понадобится - возьму,» - ответить вот так было бы славно. Но в последнее время Люку не всегда удавалось быть славным парнем.

- Могу закинуть тройную дозу, чтоб вообще париться больше не пришлось.

Прежде чем Люк успел подумать, его лицо и шею окатило отравлявшим жаром, за рёбрами застучало, как от бега. «Ну вот, опять! - Он глубоко вздохнул и прикрыл глаза. - Прежде, чем пнуть что-нибудь, реши, сложно ли удержать ногу».

Роуз опешила, но через мгновение сложила руки на груди и понимающе кивнула.

- Ну хорошо. Прости. Просто я поверить не могу. Не ожидала. Это же... прямо как раньше.

Он мотнул головой, серьёзно смотря на неё.

- И ты прости. Я вспылил.

Мать потрепала его за светлые патлы:

- Бывает.

Её снисходительность кольнула в самое сердце. Люк скованно поправил рюкзак на плече: «Да уж. Действительно бывает. Надо, чтоб вообще не было».

Люк обнял её на прощание и поцеловал в уголок челюсти, избегая смотреть в глаза. Непрошенная мысль отвлекла от всего прочего: «И когда мама успела так уменьшиться? Вроде ещё в прошлом году был с ней одного роста».

- Что ж, береги себя, Люк Майерс! - Роуз задорно хлопнула его по плечу, провожая.

Он вышел и достал ключи, чтобы запереть за собой. Связка отрезвляюще звякнула меж пальцев, и рука остановилась до того, как достигла замка.

«Ма скоро выйдет. Было бы смешно закрыть дверь у неё перед носом,» - Люк заулыбался облакам, в которых витал.

Солнечный свет мягко обволакивал макушку, играл по лакированным оконным рамам и пыльным стёклам, гладил каждую зелёную травинку, украшенную росой.

Люк глубоко вдохнул осенний воздух и сунул ключи обратно в карман, размял плечи и подошёл к почтовому ящику у дороги. Тот оказался наскоро прикрыт, крышка зажала бумажный уголок какого-то конверта. Через зиявшую щель можно было заметить ещё пару писем и два свёрнутых в трубочку журнала, которые почтальон удивительным образом умудрился запихнуть поглубже.

Роберт в последнее время работал крайне небрежно. Доходило даже до того, что утренняя газета летела настолько мимо порога, что оказывалась в плену колючих ветвей кустарника в паре метрах от дома или вообще тонула в луже под крыльцом. А в прошлом месяце нерадивый Роберт зажал счета крышкой так, что на них с трудом удалось разобрать необходимую сумму, пришлось аккуратно разглаживать бумагу ногтями.

«Интересно, кто не выдержит первым и нажалуется на этого старичка с ревматизмом? - стал размышлять Люк, доставая почту. Пришлось приложить определённые усилия, чтобы не надорвать обложки журналов. - Кажется, он всё ещё не на пенсии только благодаря всеобщему терпению».

Оба письма были отправлены на адрес дома выше по улице, как и один из журналов. Люк тяжело вздохнул. Казалось, ещё немного - и Роберт совсем потеряет совесть и окончательно забудет дорогу к ящику миссис Игл. Хоть школьный автобус и должен был вот-вот приехать, не существовало ничего интереснее, чем внести в привычный день разнообразие, поэтому Люк твёрдым шагом направился прочь от дома.

На полпути ему встретилась Джейн, они буднично поздоровались и пошли вместе, не говоря друг другу больше ни слова. Уже не впервые при ней Роберт вынуждал его заниматься доставкой почты.

«Знаешь, есть одна игра, - начал проговаривать про себя Люк, - не с приставкой, настольная. У меня есть мануал, тебе интересно?»

Джейн выглядела крайне задумчивой, как и во все их встречи до этого. Она шла и смотрела преимущественно под ноги, будто снова любовалась своими узкими кедами.

Люк продолжил, будто она могла его слышать: «Мне кажется, тебе понравится. Ты любишь думать всякое, в этой игре тоже надо много думать. И надо будет много прочесть. Правила. У меня их пока нет, но па скоро привезёт. Тебе же интересны книги. Там такой мануал, что почти как книга,» - Люк хмыкнул себе под нос, досконально изучая помятый уголок конверта в руке.

Джейн подняла лицо и наконец взглянула в его сторону.

- Что?

«Если б мог, никогда б не открывал своего тупого рта,» - Люк пожал плечами, встретившись с ней глазами, и снова улыбнулся. Никому вокруг не была понятна его «речь», он давно привык и даже смирился с тем, что телепатия существует лишь в комиксах и фильмах, как бы ни было досадно.

Джейн насупилась. Люк отметил, что её глаза сегодня были такими же, как его, но их ещё прикрывали опухшие с ночи веки.

Оставив почту в ящике миссис Игл, они вернулись обратно. За их спинами вскоре раздался скрип, и нутро Люка взвизгнуло в ответ. В голове мелькнуло: «Надо было закрыть чёртову дверь! Это бы её задержало», будто бы встречи с Роуз Майерс нужно было избегать любой ценой.

Джейн изумленно наблюдала, как эту дверь впервые открывал кто-то помимо Люка. Мать по привычке два раза щёлкнула замком, и только потом заметила их, и застыла на пороге.

У сестры Рози была забавная странность: когда она была Роуз Майерс, а не общительной и милой медработницей, при столкновениях с незнакомцами неконтролируемо переходила на нечто напоминавшее стереотипный западный говор, чем часто вгоняла в краску не только себя, но и близких.

«Ма, пожалуйста, просто скажи: "Привет. Люки, познакомишь нас?"» - взмолился Люк и уже хотел прервать повисшую тишину, но тут мать вперилась в него. Она была сбита с толку, поэтому Люк активно закивал, подбадривая, как бы уверяя, что она совершенно ничем не смутит его, если прямо сейчас заговорит.

- Утречко! - наконец выдохнула Роуз Майерс и нервно улыбнулась.

- Доброе утро, - ответила Джейн, кивнув.

Судя по всему, его «кузина» совсем не ожидала, что так скоро встретится с чудесно обретённой тётушкой.

- Ты та новенькая, да? Вы сёдня с Люком в кино идёте.

Люк поторопился с тем, что его ничто не заставит краснеть, и поспешил вмешаться:

- Джейн, это моя мама. Сестра Рози, я рассказывал. - Его лицо зарделось.

Роуз неловко улыбнулась и махнула рукой, будто ей сделали комплимент:

- Да, эт я.

Джейн хихикнула. В этот миг её бледное лицо с голубоватыми венами преобразилось.

- Приятно познакомиться. Джейн Пауэлл.

- Пауэлл? - переспросила Роуз, сдвинув брови.

Джейн осеклась. Вся эта сцена уже вышла достаточно странной, так что нужно было заготавливать сено, пока светит солнце. Тем более, дорога ещё оставалась пустынной. Учтя неудачную попытку плавно перейти к сути, Люк решил рубить с плеча:

- Ма, понимаешь, так уж вышло, что многие теперь думают, будто Джейн моя кузина. А ты - её сводная тётя. Если такое есть. - Он на мгновение задумался и сделал паузу. - В общем, мы будем рады, если ты подыграешь нам. Если, конечно, понадобится. Вот.

Впадинки в фарфоровой голове и так еле умещали огромные глаза Джейн, поэтому распахивать веки столь сильно было опасно для их сохранности. Её рот вытянулся, как будто собирался испустить вскрик. А мать, кажется, решила, что ослышалась:

- Чегось?

Издалека приближался машинный рокот: на пригорок с двумя рядами серовато-белых домов грузно взбирался школьный автобус.

- Ой, ма, прости, я позже объясню! Только это тайна! Не говори никому, ладно?

- Ась?

Люк, посмеиваясь, за предплечья подтолкнул Джейн к открывшейся дверце. Её сжатые губы подрагивали - наверняка еле сдерживалась, чтобы не оттолкнуть его. Роуз Майерс недоумённо помахала им на прощание.

Люк уверенно прошёл мимо всех кресел в самый конец, а Джейн была так растеряна, что не сообразила сесть куда-нибудь по пути, и в итоге поехала вместе с ним. Судя по встреченным взглядам, то, что Люк Майерс заходил в автобус не один, для многих пока ещё было в новинку.

- Ты уверен, что у нас не будет проблем? - шёпотом спросила Джейн пару минут спустя. Её голос с шуршанием проник в ухо, будто сухой лист в амбарную щель.

Люк кивнул, стараясь говорить как можно тише и при этом не вызвать ни у кого навязчивого желания подслушать. Они как раз подъезжали к месту, где обычно подбирали найфскую ищейку.

- Она никогда не станет играть против меня. Поверь, худшее, что может случиться - скажет, что это только наша проблема, и разруливать придётся самим.

У дома из чёрного кирпича дверца с лязгом открылась, и в салон зашёл широкоплечий парень с короткими жёсткими волосами. Его глаза часто смотрели на мир из-под хмурых бровей, и многим этот взгляд наверняка казался невыносимо тяжёлым. Как и вчера, Форд Никсон осмотрел всех сидящих, будто был полицейским и ожидал заметить кого-нибудь подозрительного с бомбой. Люк же знал, что Форду всего-навсего не помешали бы очки - он был слегка близорук, но носить «атрибут ботана» не собирался ни при каких условиях.

Джейн вздрогнула, пока этот неуверенный взгляд пару мгновений скользил по ним, отчего их плечи едва соприкоснулись.

- Ты чего? - Он повернулся к ней.

На бледной шее с синеватыми нитями вен топорщились бугорки мурашек. Джейн сморгнула оцепенение:

- Всё в порядке. О чём ты вообще?

Люк непонимающе перевёл взгляд в начало салона, но Форд уже уселся на один из рядов. Хорошо с его стороны было бы оставить пустое место для Эбби. Вчера она с ним не села, но один день вряд ли способен сломить парадигму поведения верного пса.

Люк снова покосился в сторону Джейн. Она смотрела на свои колени, плотно прислонившись к спинке кресла, и не хотела больше ничего замечать. «Странно. Ты боишься Форда? - Люк отвернулся и облокотился на оконное углубление, чтобы наблюдать за проносившимися мимо улицами. - Да чего его бояться? Он ведь ничего тебе не сделал. Да и вряд ли сделает. Это он раньше мог... Хотя нет, забудь. Даже тогда он не смог бы ударить девочку. Да и вообще, после той драки он никого больше бить не захотел. На тренировках тоже. Ушёл из кружка для будущих военных...» В голову Люка ворвался яркий образ чужого кулака, который с каждым мгновением всё быстрее приближался к лицу. «Как глупо. Умереть вот так,» - пронеслась мысль, как вдруг пальцы с побелевшими костяшками резво сменили курс и крепко врезались ему в бок.

Люк поморщился, и чёлка защекотала веки. Подобный удар мог только выбить воздух из лёгких, и этим всё ограничилось бы, если б не пара обстоятельств, которые никто не мог предвидеть. Жуткое невезение вызвало хруст, который вряд ли можно было расслышать среди воцарившейся суматохи, но Люк смог хорошенько его прочувствовать.

Автобус продолжал взбивать колёсами утреннюю пыль, а Джейн молчала. Он не смотрел на неё, но всё равно ощущал, что она по-прежнему недвижима. Как кукла, которую посадили на полку и оставили сидеть.

Люк закатил глаза и тяжело вздохнул. Он мог бы достать блокнот и продолжить начатый с утра рисунок, но Джейн ни в коем случае не должна была увидеть его, поэтому оставалось только бездумно смотреть сквозь окно. Краем глаза Люк заметил движение на одном из рядов впереди, присмотрелся - точно торчала рука Форда в бомбере. Из-за скуки слова сами начинали течь, не находя выражения ни в чём, кроме нейронных импульсов, но его это почти всегда устраивало.

«Кстати, - он будто попытался окликнуть его, не размыкая губ, - ребра всё ещё болят. Иногда. Как-никак, дважды сломанные. Ты никогда не спрашивал, конечно, но, думаю, тебе было бы интересно,» - Люк локтем через куртку потёр себе бок, прислушиваясь к ощущениям. Сросшиеся кости слабо ныли при редких ливнях и грозах. Несмотря на то, что вчера была настоящая буря, они давно никак не беспокоили. Люка всё ещё удивляло, как Форду хватило выдержки, чтобы в захлестнувшей ярости успеть отвести крепкий кулак как можно дальше от его лба: «Даже тут смог провести тщательный расчёт, умник ты наш».

Вскоре в салон поднялась та, кто носила на голове гриб или колокол - это зависело от выбранной укладки. Люк ненавязчиво поднял взгляд, чтобы отметить: волосы Эбигейл сегодня воздушно загибались наружу, прочь от её улыбчивого личика. Найфский колокольчик прошёл пару рядов и с удивлением обнаружил, что Джейн села вместе с Люком, махнул им рукой и опустился на кресло рядом с Фордом.

А ведь у Эбигейл сейчас могла бы быть подруга, и не одна, если бы раньше она больше времени уделяла одноклассницам, с которыми ладила. Однако всё её внимание доставалось Стэнфорду Никсону и Люку Майерсу. Многих забавляло, что они везде бродили втроём, как будто связанные какой-нибудь невидимой верёвкой: Эбби была пастушкой, а они - её премилыми барашками.

Сейчас же все девушки так или иначе рассредоточились по отдельным группкам, в которых навряд ли нашлось бы место для Эбигейл Райт. «Слишком болтлива для первых, слишком добра для вторых, слишком глупа для третьих... - Люк сам не заметил, как согнул три пальца, один за другим, прямо у своего уха, пока облокачивался на окно и пялился в спинку кресла перед собой. - Единственный, кого можно назвать твоим другом, это Форд. Но и тут всё очень странно, да?» Люк тихонько хмыкнул при мысли, что они могли бы начать встречаться заново. Но стоило представить Эбигейл плачущей - в груди всё сжалось, он с досадой сжал пальцы около уха и случайно потянул себя за волосы и зацепил ногтем серьгу. «Ничего, ничего. Если вдруг Форд не продержится до конца школы и оставит тебя одну - у тебя, возможно, будет Джейн. Первая новенькая за столько лет. Может, ты и сама уже что-то понимаешь... Вот и вцепилась в неё так,» - размышления успокоили его и заглушили щипавшую боль в мочке, и он упёрся лбом в стекло.

Слабость, преследовавшая его с самого пробуждения, лишь ненадолго отступила благодаря доставке почты и теперь снова дурманила и отравляла тело. Люк прикрыл воспалённые глаза и не понял, как впал в дремоту. Возможно, это длилось около пары минут, поскольку из сна его вытянула влага, скоро засочившаяся по лбу - чёлка намокла от осевшего пара на окне. Он выпрямился и провёл ладонью по коже, отмечая привычную шершавую выпуклость шрама. Его локоть неожиданно уткнулся во что-то тёплое и костлявое. Люк вздрогнул.

- Эй, - тихо окликнула его Джейн, немного отодвигаясь, - в чём дело?

Люк услышал знакомый голос, и всё встало на свои места. Он медленно развернулся и оглядел её понурое лицо.

- Уснул. И забыл, что ты здесь.

Джейн потирала предплечье:

- Больно вообще-то.

- Извини. Моему локтю тоже не поздоровилось - будто жердь чуть не снёс. - Люк заметил недоброе подрагивание узких губ и примирительно приподнял ладони. - Это не плохо. Я давно не видел таких тонких рук.

Кто-то неподалёку от них прыснул от сдерживаемого смеха. Джейн приоткрыла рот, но не издала ни звука. Люк почесал покрасневший нос. Она решила прервать неловкую паузу:

- Ты что ли допоздна комиксы читал?

Люк помотал головой, и по его лицу расползлась улыбка, он снова заговорил на «речи», которую никто не понимал: «У меня кончились выпуски. Я хотел после кино зайти к Крису. Ты вроде интересовалась, спрашивала про всякие бабблы, можем вместе пойти. Вряд ли ты захочешь аж до ночи быть на их недосвидании».

- Значит, рисовал? - Ей явно не хотелось говорить с ним, но зачем-то она продолжала давить из себя звуки, обращённые в вопросы. Наверное, ей просто не нравилась монотонность дребезжания, собиравшаяся раздробить всем кости.

- Нет, - Люк выпалил ответ слишком быстро.

Её лицо переменилось, она пожала плечами и больше ничего не говорила, и оставалась такой же задумчивой и фарфоровой, как он уже привык.

Когда они выходили к школе, Люк заприметил на горизонте подозрительное облачко. Дождя сегодня не обещали, но синоптикам верить можно было нечасто, особенно если это был прогноз из газеты. По телевизору могли бы предсказать точнее, но, несмотря ни на что, для Люка в изменяющейся погоде никогда не было ничего особенного или страшного, и поэтому телевизор сегодня проспал будильник. Всё течёт, всё меняется - отец говорил, что это непреложная истина, и, если не захочешь принять её, будешь обречён.

***

Отпрашиваться с занятий поначалу было очень неловко. И Люк не знал, что в этом деле смущало его сильнее: просить учителя выйти из класса для разговора с глазу на глаз или в очередной раз бежать к медсестре за странного вида запиской. Некоторые взрослые, судя по складывавшимся морщинкам меж бровей, и после этого считали, что Люк просто пытается прогулять уроки. Лишь обещание отработать пропущенное смягчало черты их лиц.

Лучше всего было в те дни, когда ему становилось плохо с самого пробуждения. Тогда мама звонила в школу и предупреждала всех сама, что Люка за партой сегодня не будет. Тем не менее, боль не давала насладиться прелестями внезапного выходного, и оставалось только закинуться таблетками и попытаться пересилить мигрень сном.

Этот день начался очень похоже на «лучшие» дни, но Люк не мог позволить себе пропустить поход в кино, а если бы мать узнала о том, каким образом он проснулся, у него навряд ли бы вышло вырваться. Хотелось надеяться, что боль не застанет его в школе или позже, однако в разгар четвёртого урока, когда его вызвали к доске, зрение решило моргнуть, как лампочка, и если бы он не был готов, наверняка бы в следующий миг собирал себя по полу и, кто знает, напугал бы ещё кого-нибудь. Но он сделал глубокий вдох, крепко уперся руками в парту, выпрямился и смог справиться с накатившим головокружением. Даже умудрился правильно решить задачу, хоть давил на мел больше необходимого и пару раз извлёк из него чудовищный визг. Пальцы потом ещё сохраняли фантомное ощущение сдавливания некоторое время.

На перемене он без проблем получил записку в медкабинете, отдал её учителю изобразительного искусства и ушёл.

Этот сентябрь никто не смог бы назвать жарким, но воздух удушливо заполнял ноздри, а придорожная трава молила о дожде. Люк шёл, ощущая каждый шаг, - в его голове будто бесился мячик для пинг-понга. Домой ехать не хотелось, в такие моменты сами собой возникали опасения о смерти в душном автобусе. Солнце, несмотря на тяжёлые тучи вокруг, всё так же игриво облизывало макушку, как будто издевалось. Лучше было пройтись и подышать, к тому же прогулка до кинотеатра походила на достойное испытание. «Если дойду - значит, плевать на эту чёртову мигрень,» - решил Люк. Ему также придало решимости то, что на встречу он придёт самым первым, а значит заставит всех просто смириться со своим присутствием, и ему не придётся читать в выражении чужих глаз «Лучше бы не приходил».

Из-за угла показался кинотеатр - здание «старого закала», как о нём однажды сказал Крис: добротно построенное, но на вид неопрятное и громоздкое. Серо-жёлтые стены хранили в себе множество историй минувшего, при этом гостеприимно приняв обновление техники и кресел внутри. Найфсу не мешал чей-нибудь свежий взгляд, и Люк надеялся, что однажды сможет повлиять хотя бы на то, какие клумбы поставят на «площади свиданий» у кинотеатра и чем заменят тысячи раз перебитую брусчатку под ногами.

В такой час легко было занять пустую лавочку неподалёку от столба с уличными часами - многие были на работе или в школе. Люк присел на одну из них, закрыл глаза и стал переводить дух. Он мог гордиться собой, ведь ни разу за весь путь сюда не остановился.

Почти сразу за спиной захлопало несколько пар назойливых крыльев - тройка голубей затопталась вокруг, привлечённая его появлением. Люк позволил себе с мгновение понаблюдать за их красными лапками, и как только в сердце стала просачиваться горечь, неприязненно скривился и взмахнул рукой, будто мог отогнать тревожившие образы. Голуби опасливо отпрыгнули подальше, беспорядочно маша крыльями, и подняли облачко пыли.

Люк угрюмо отвернулся и сел прямо. Даже спустя столько лет, будто по щелчку пальцев, ладонь вспоминала влажный и липкий комок перьев, набитый тонкими мельчайшими костями. Он сосредоточил внимание на ярких постерах шедших и грядущих кинокартин в паре метрах от себя, чтобы избавиться от всего, что считал ненужным. Крис был великолепен, и хозяин кинотеатра заслуживал уважения хотя бы за то, что позволил ему развешивать свои работы на этих грязных стенах.

Часы на площади дали понять, что до встречи оставалось ещё достаточно времени. Люк достал из рюкзака блокнот с карандашом, стоило ему лишь подумать об идее - грифель начинал скользить по шершавой бумаге будто сам по себе. «Простая фетровая шляпка - слишком скучно. Сушёные цветы? Нет, живые лучше. Сухие крошатся и сыпятся на юбку. Может, перья? Нет, её волосы и так похожи на пух из перьев, это перебор. Цветы... какие?» - Люк огляделся вокруг, надеясь, что в заброшенных бетонных клумбах чудесным образом пробилось что-нибудь прекрасное, но в них по-прежнему росли одни окурки вперемежку с жухлой травой. Голова немного кружилась, но постепенно слабость уходила и уступала место тревожному и волнительному предвкушению.

Он действительно давно не был в кинотеатре, тем более с друзьями. Форд, Эбби и Джейн, конечно, ему не друзья, но, может, хотя бы одна из них будет рада и дальше общаться с ним?

Люк занёс остриё карандаша над одним из её глаз, ещё пустых, пока не мог придумать, что делать со шляпой, но не решился коснуться бумаги. Он осознал, что ещё не в силах повторить выражение, присущее этим серым глазам, и потому принялся обводить плавными и короткими штрихами овал лица, затем - шею, плечи, руки...

Время текло незаметно, и потому пришедший на ум образ был подобен откровению. «Чертополох! Растёт вокруг дома миссис Игл. Совсем не то что банальные розы!» - Люк отвлёкся от незаконченного кружева на рукаве и стал лихорадочно рисовать один за другим пушистые цветки.

Визг шин с хрустом обломил грифель. Проезжавшая мимо машина резко затормозила, Люк вдавил карандаш в бумагу и сжал кулак так сильно, что тот затрещал. Было бы глупо со злости испортить карандаш. Выдохнув и всколыхнув этим мешавшую чёлку, Люк отложил карандаш и потянулся к рюкзаку, вскоре нащупал там пластиковую ручку, а в следующий миг чуть не напоролся пальцами на острое лезвие. Ощущение укола пронзило всё тело, в груди разлился холодок.

«Чёрт, я идиот!» - мелькнуло в мыслях, и Люк медленно вынул ладонь, чтобы убедиться, что не порезался.

В это время к нему уверенно приближалась невысокая фигура. Заметив краем глаза изящный силуэт, Люк на всякий случай прикрыл блокнот. Чужая тень уже почти коснулась его ступней, когда он-таки решился поднять глаза. Незнакомка встретилась с ним взглядами, и от неожиданности Люк вздрогнул. Она громко рассмеялась и потрепала его за волосы.

- Да будет тебе! Что, совсем не узнал?

Люк судорожно выдохнул и смог выдавить из себя растерянную улыбку вместо приветствия. Девушка в кожанке плюхнулась на скамейку рядом и быстро чмокнула его в щёку, приобняв за плечи. Люк одним движением поправил волосы и снова раскрыл блокнот у себя на коленях.

Неудивительно, что он не смог сразу узнать Табиту: бывало, она стриглась, красила волосы, но никогда до этого они не становились темнее «родного» цвета - каштанового. Вместо привычных пушистых прядей чуть ниже плеч, нередко торчащих во все стороны, первым делом бросилось в глаза коротко стриженное каре с прямой чёлкой, причём окрашенное в откровенно чёрный оттенок.

- Ну как тебе, чего молчишь? - Она стала прикладывать ладони к лицу, будто модель перед объективом. - Я похожа на Мию?

- Кого? - Люк усмехнулся, оглядывая её справа, слева и даже немного сверху.

Табита обескураженно выдохнула.

- Как ты мог забыть?! Фильм вышел меньше полугода назад!

Люк оголил зубы и наклонил голову вбок, сохраняя молчание.

- «Криминальное чтиво», Люк! - Её брови, тоже крашеные, в тон волос, возмущённо сдвинулись к носу.

- Слушай, я не помню каждый фильм, который прокатывают, - ответил он совершенно спокойно.

- Да блин, ты его не смотрел что ли? Там на постере девушка с таким каре, лежит на кровати с книжкой, курит.

- А-а, Крис по нему свой постер рисовал.

- Да!

- Ну... Там эта «Мия», вообще-то, была с синей кожей и красными волосами, а дым закрывал ей чуть ли не всё лицо.

- Я таких подробностей не помню. - Табита махнула рукой, уязвлённая неудавшейся демонстрацией, но тут её словно осенило, и обида сразу забылась. - О! Хочешь - приходи к нам в субботу вечером, вместе посмотрим! Такой фильм надо хоть раз увидеть. Возьмём крылья «У Одри», старики Криса уедут за город, - она заговорщически наклонилась поближе к его уху, - можем даже уломать его взять нам пива.

Люк хихикнул и легонько её оттолкнул. Табита походила на герань, растущую на подоконнике: яркая, с нежными лепестками и бодрящим ароматом, но у многих рано или поздно начинала от него болеть голова. Люк был не из таких.

- Вообще, мы с мамой собирались убрать подвал... Но мне кажется, она только обрадуется, если я не стану мешать ей выкидывать хлам.

Табита одобрительно кивнула, и взгляд её глаз цвета заклёпок на куртке резво устремился куда-то вниз, будто следуя за шустрой рукой.

- Ух ты, что рисуешь? Что за кукла?

Табита бесцеремонно смахнула кусочек сломанного грифеля на землю и забрала блокнот себе в руки. Люк ощутил себя святым отцом, в присутствии которого засквернословили.

- Это не «кукла»! Это девушка, - хоть и с трудом, он смог спрятать за игривой весёлостью возмущение.

Табита вытянула губы и задумчиво коснулась кончиком мизинца места, на котором Люк вынужденно прервался - там остался короткий, но тёмный и глубокий штрих, врезавшийся в бумагу.

- Хм-м... Ты, кажись, слегка разучился рисовать. Смотри, кисти будто на шарнирах. А ещё она совсем не похожа на Эбби или меня.

Люк легонько толкнул её в бок, она снова рассмеялась.

- Ой, иди ты. Почему это я могу рисовать только вас двоих?

Табита повела плечами, хитро улыбаясь. В уголках её глаз очертились «гусиные лапки».

- Ты не рисуешь кого попало, сам говорил.

Люк вновь отмахнулся и забрал блокнот обратно, ссутулившись и частично спрятав за отросшими прядями волос лицо.

Табита стала притоптывать пяткой полусапога ритм по брусчатке под их ногами. Возможно, в голове у неё заиграла одна из любимых песен.

Она уперлась в колени и наклонилась вперед, чтобы заглянуть Люку в лицо.

- Так кто это? И почему она так одета? Интересно же.

Люк плавно откинулся на скамейку и проговорил, нарочно смотря куда-то вдаль:

- Новенькая в школе. Для всех она моя кузина. Видишь ли, я согласился играть свою роль, чтобы она избежала неловкой ситуации. - Люк драматично прикрыл глаза.

Ответом на это стал хитрый шёпот Табиты:

- Вот как... Такие мелкие, а уже начинаете в игры такие играть?

Люк тут же смутился и вышел из образа, она расхохоталась при виде его краснеющего носа. Уже около восьми лет, с самого приезда Люка в Найфс, они были не разлей вода, и он рассказывал Табите всё без обиняков.

- Так значит, эта малявка теперь живёт в моей комнате? - наконец спросила она, задумчиво притоптывая под скамейкой.

- Да. Но какая тебе разница? Или что, возвращаться собралась? - Люк сдержал ехидную ухмылку.

- Ни за что! - Табита ахнула и с вызовом взглянула на него, будто он в самом деле мог так подумать.

Люк развёл руками, словно действительно был не уверен:

- А почему бы и нет? Тебя теперь слишком редко видно, и я, вообще-то, скучаю. Да и, к тому же, кто знает, когда мне в следующий раз может понадобиться твоя помощь? - Он состроил надменное лицо.

Табита фыркнула и вздёрнула подбородок.

- Будешь дальше паясничать - не покажу новый проект Криса.

Люк тут же утратил весь запал изображать из себя невесть кого.

- Что за проект?

Она с гордостью постучала ладонью по большой прямоугольной сумке, которую поставила рядом на скамью, довольная тем, что смогла разжечь интерес.

- Да вот ему что-то в голову пришло после нашей поездки в Атланту...

- Вы были в Атланте?! Когда?

Табита с лёгкой улыбкой хлопнула себя по лбу.

- О, я ж не рассказывала! Мы довольно спонтанно купили билеты на Смитов и рванули в Атланту, чтоб успеть на концерт второго сентября, было круто! Пэрри и Хэмилтон такое отжигали, всех просто рвало изнутри, я думала, что умру!

Люк слушал и иногда кивал. Он был далёк от концертов и подобной музыки, но благодаря ярким рассказам Табиты об их с Крисом поездках мог с лёгкостью представить веселье и драйв, переполняющие всего тебя в присутствии любимой группы.

И всё же, как бы ни была Табита счастлива поделиться впечатлениями, Люка уже одолевал интерес, и в какой-то момент он просто взял её за предплечья, чтобы вернуть в реальность, и повторил вопрос.

- Таби! Так что за проект?

Она ойкнула и достала из сумки несколько листов формата A3.

- Да вот что-то ему взбрело, и он придумал рисовать людей так.

По её тону было неясно: она по-прежнему изумляется такой идее или откровенно недоумевает. Люк принял из её рук рисунки. Каждый из них был портретом, если подобное можно было так назвать: на первом, похоже, Крис нарисовал по пояс себя, только вместо головы у него была крона дерева, в которой расположился сколоченный из досок домик. На втором листе, судя по всему, была изображена Табита, и у неё тоже над плечами был домик на дереве, только листья и ветви отличались от тех, что были на первом, как и форма домика. Люку стало не по себе. Третий рисунок он даже не посмотрел.

- Что думаешь? - Табита выжидающе следила за его лицом.

Люк в досаде замотал головой.

- Я не-... не понимаю. В чём вообще смысл? Выглядит жутко.

Он отдал рисунки и изо всех сил держал себя в руках, чтобы не сказать что-нибудь обидное.

- Может, исполнение правда странное, но Крис ещё его доработает. Идея мне понравилась: «Голова каждого, то есть его внутренний мир, подобен домику на дереве. Многим свойственно не впускать «внутрь» посторонних, и потому на входе и прибита табличка с надписью «Не входить!», приглашаются только самые близкие. А некоторые не хотят впускать и их, поскольку этот «домик на дереве» - очень личное пространство, где можно побыть наедине с самим собой». Как-то так мне Крис объяснял.

Люк сложил руки на груди, поймал себя на этом и принялся растирать предплечья, будто бы замёрз.

- Ну... Звучит интересно. Но мне совсем не нравятся эти торчащие на месте шеи деревья с домиками вместо голов. Выглядит, как что-то... мёртвое.

Табита задумчиво постучала пальцем по стопке под мышкой.

- Отлично. Я передам твоё мнение, и Крис наверняка придумает, как нарисовать это лучше. Представляешь, он планирует брать заказы, если идея выстрелит.

- Мне кажется, с обычных портретов можно будет получить куда больше клиентов.

Табита промолчала, складывая рисунки обратно в сумку.

- Кстати, - Люк не хотел завершать неожиданную встречу на такой странной ноте, - не знаешь, привезли что-нибудь новенькое по «Пауку»?

Табита задумалась.

- Вроде нет. Точно помню, что «Фонаря» привозили.

Люк скривился, и она хихикнула.

- Ну я всё равно зайду скоро. Как у вас вообще дела?

- Ох, не будем об этом... В августе еле покрыли убытки с июля. Хорошо хоть, что снова в минус не ушли. Старик Криса снова бурчал, что открывать магазинчик было провальной идеей.

Люк замотал головой в знак протеста, но не осмелился сказать ни слова, хотя целая куча их уже накипала на стенки котелка: «Он ведь не знает, как Найфсу нужно место с комиксами! Если сам их не читает - его право, но пусть даже не думает убеждать Криса закрыться! Это лучшее место здесь! И я буду тут работать!»

Табита с грустной улыбкой потрепала его по затылку:

- Мой ты дурачок. Бизнес есть бизнес. Ещё пара таких «июлей» - и придётся прикрыть лавочку.

Люк поджал и без того тонкие губы, снова укрыв лицо за волосами. Что вообще он мог знать о взрослой жизни со всеми этими взрослыми штуками? Ему было нечем возразить. Таби поднялась со скамейки, встала напротив и легонько ткнула его пальцем в лоб под чёлкой, почти прямо в шрам. Он выпрямился и с удивлением взглянул на неё:

- Ты чего?

- Я знаю, как ты любишь магазинчик. Не переживай. Придумаем что-нибудь. Может, что-то само изменится...

Люк покраснел, не понимая, к чему это всё. Табита глубоко вздохнула, будто наконец собралась с силами в чём-то признаться.

- На самом деле... - Она виновато отвела глаза. - Конечно, Крис придумал это после Атланты, но идея к нему пришла из-за тебя.

Люк понимающе кивнул:

- Так и знал.

- Что я хотела сказать: пожалуйста, Люк. Если хочешь что-то сказать - скажи. Не только мне. По тебе иногда прям видно, что ты думаешь там себе что-то, чуть ли не целые, блин, беседы ведёшь. А вслух - ничего, тихо.

- Ну... ну типа. Да, у меня много мыслей, но говорить всё вслух - я ж не идиот.

Таби продолжила:

- Просто не забывай, что в твоём «домике на дереве» есть дверь. Не забывай приглашать туда кого-нибудь. Хотя бы иногда. Особенно если кто-то сам стучится внутрь. - Она тепло улыбнулась, и Люк ощутил, будто её ладонь вырывает ему сердце.

Он фыркнул, отстраняясь.

- Сомневаюсь, что кто-нибудь вообще захочет зайти.

- Вообще-то, мы с Крисом частенько заходим. И тебя к себе пускаем тоже, - Табита игриво коснулась кончиком пальца приоткрытого блокнота.

Люк опустил взгляд и вздохнул.

- Ну... ну ладно. Хорошо, понял.

Чтобы отвлечься, он аккуратно достал из рюкзака канцелярский нож с оголённым лезвием, надеясь, что ничего из вещей не пострадало.

На лице Табиты промелькнула тревога, и она отточенным движением перехватила нож.

- Эй! - Люк сердито уставился ей в глаза. - Отдай!

- Ну уж нет. Ты и ножи - просто отвратительное сочетание. Я бы даже сказала «смертельное». Дай сама наточу. - Она протянула свободную руку за обломанным карандашом.

- Перестань вести себя так. Я уже не маленький мальчик! И таких приступов у меня больше нет.

Таби схватила его за рукав и оттянула ткань. У основания большого пальца начинался глубокий белёсый шрам, который криво загибался и доходил почти до вен. Люк тут же одёрнул руку, оскалившись.

- Угу, рассказывай. В тот раз ничто не предвещало, а потом тебя зашивали. Не глупи, - Табита опять требовательно протянула ладонь.

Люк понял, что она не уступит, и, закатив глаза, отдал карандаш. Она сделала шаг к урне и начала точить.

- И вообще, почему ты не носишь с собой нормальную точилку? Я тебе их сколько дарила?

- Мне не нравятся точилки! Они мелкие, я их вечно теряю.

- Ты дурачок, Майерс! Я тебе найду точилку весом в фунт, чтоб ты ею не только карандаши точил, но и дверь подпирал!

Люк прикрыл лицо и рассмеялся. Невысокая Табита была очень забавной, когда сердилась, хоть и была дочерью миссис Игл, которая, наоборот, могла его испугать в своём гневе. Но стоило улыбке расползтись по смуглому лицу с очаровательными родинками - в ней нельзя было не увидеть почти точную копию Табиты, а в Табите тут же проглядывалось удивительное сходство с матерью.

«Когда вы помиритесь, я заставлю вас всех сесть за стол и говорить, пока не закончу рисовать пятерной портрет. И только попробуйте замолчать - она знает, ножи и я - «смертельное» сочетание. Так что придётся хотя бы пару часов побыть одной большой дружной семьёй, - Люк с наслаждением представил чужую идиллию, не без затаённой печали глубоко внутри. - Надеюсь, успею застать это...»