Сны и реальность Саймона Рейли

посвящается Ананасику 

Предупреждение: присутствует ненормативная лексика

Если бы люди построили дворец Счастья, то самым большим залом был бы зал ожидания.

(Жюль Ренар)

Клина проснулась с головной болью, ощущая как на ней дремлют два мягких кошачьих тельца, а где-то под боком свернулась клубком собака (похожая на здоровую овчарку). И вся эта когорта умудрялась там помещаться, потому что кровать у преподавательницы с факультета ФизМаг была большая. Белая.

Глаза щипало. Славно, вчера она так напилась какого-то третьесортного винища, жалуясь на жизнь соседке, что даже не потрудилась снять макияж, прежде чем отправиться в кровать. От невыносимых бесящих раздумий о Себастьяне ее тогда отвлекало лишь пойло. Оно плескалось в голове, подобно волнам южного моря, и заставляло пространство двоиться, принося в мозг тепло. Ничего не хотелось. Даже думать. Даже выгуливать собаку. Наверняка сейчас она навалила большую кучу в коридоре, или даже две. Или сожрала очередной провод.

Интересно, сколько сейчас времени? Неужели она спала так долго, что спустила этот день коту под хвост? Кот конечно рад, да и Клина не особо сопротивлялась.

Пусть всё идет к черту. Этот гад кинул ее! Свалил, оставив записку о том, что ему все же предложили работу, только в каком то малюсеньком городке вблизи Зюзьмы. Зато должность впечатляющая, аж заместитель директора! Какая-то второсортная компания на отшибе! Кто в здравом уме отправится на заработки ИЗ столицы, а не В! В Чалиндоксе зарплата выше, но этот дебил даже не потрудился поискать работу после увольнения, хандрил и поносил начальника всеми плохими словами этого мира. А потом - бац! Его заслуги замечены. Приезжайте-ка к нам, господин Себастьян Крейн, вы нам нужны, едьте в глушь! И ведь поперся!

"...прости, дорогая, я знаю, как тебе важна твоя работа и жизнь в столице, но я должен воспользоваться этим шансом. Я не могу сидеть без дела..."

Клина вспомнила эти слова из его тупой записки, и с рыком накрыла лицо подушкой.

- Де-биии-иил! - разнеслось по комнате.

Лучше спать и дальше, но она раздраженно потянулась рукой к мобильнику, откинула подушку в сторону, попав по спящей собаке, которая приподняла голову и тут же навострила уши.

Было ровно 13:31. Хотя, в ее жизни никогда не получалось ровно и гладко. Да и вчерашний день пошел по пизде. Себастьян навострил свои ноги в область Зюзьмы, которая даже звучит идиотски. В университете все боялись к ней подходить, Клина пару раз споткнулась о коврик перед выходом с кафедры, у юбки оторвалась пуговица, еще и распоряжение сверху велело разработать какую-то тупую программу для новой специальности, которую будут набирать в следующем учебном году. Зато Клина отыгралась на студентах. Одним зачет провела, вторых помучила сложной темой, а третьим задала длинные доклады по оборонительным заклинаниям новичка.

А ведь этот кусок идиота, чье имя начинается на С, забрал её банковскую карточку с собой! Благо зарплату скидывали на другую.

Сбросив с себя котов, Клина присела на кровати, подобно восстающему из могилы трупу. В принципе в данном состоянии она даже выглядела инфернально. Увидев себя такой в зеркале стоящего напротив шкафа с одеждой, с взъерошенной головой, она со злобой вцепилась подушку и кинула в свое отражение. Только подушка не долетела. Зато собака окончательно проснулась и ринулась к упавшему предмету.

Нащупав тапочки ногами, Клина измученно сидела на краю кровати, надо бы приготовить завтрак. А зачем? Аппетита нет. Настроения нет. Смысла звонить этому гаду нет. Он не берет трубку и не отвечает, даже на сообщения.

- Ну и иди в задницу! - процедила сквозь зубы Клина, помня о том что вчера в ярости заблокировала его везде. Если захочет связаться, есть электронная почта. Или ЛЭПС - не электронная котиная почта.

Собака увлеченно грызла большую говяжью кость, а котики ринулись на кухню. Ну вот, еще и им всем еду готовить! Но - надо. Еще и живот как назло заболел. Почему она просто не может сдохнуть.

- Наверное, это было бы слишком просто? - обратилась она к черно-белому портрету одного важного ей знаменитого человека, висящему над кроватью на стене с обоями цвета кофе. Которые подбирал этот придурок!

Сжав кулаки, Клина заставила себя встать. Голова разболелась еще больше.

Надо сначала смыть косметику, а потом готовить, а то она сейчас выглядит, как несчастная хуманизация панды. Хотя зачем? Смысл? Кто ее такую увидит? В ЧАЛИКУНе она отменила пары. А соседка опять пустила своего хахаля, который периодически приходит, говорит красивые слова раскаяния, берет деньги, потом уходит, как маятник - мает бедняжку. А она достойна большего, и Клина достойна большего, а не разлагаться от непонимания происходящего, обиды, бессилия и злости.

Мобильник пикнул, Клина взяла его - уведомление от банка Чалинвест, что с ее карточки списали некоторую сумму. Тратит и не краснеет, гад! Да чтоб ему пусто было! Чтоб ему было плохо, так же плохо, как ей сейчас!

Нахмурившись, она побрела по паркету в кухню. Может, стоило позвонить подруге, работающей на радио "Колокольчик Плюс" и заказать песню группы: "Натрий Хлор - Ты - дебил, мне жизнь разбил"? И сказать, что передает привет господину С.

Пройдя в кухню, Клина подняла глаза на кричащие обои. Эти яркие веселые единороги радостно приветствовали её. Обои пришлось долго отстаивать, ведь Себастьян любил минимализм и классику, собираясь украсить кухню чем-то скучным и бежевым.

Часы на стене показывали 14:00. Просто заставить себя подняться с кровати и сделать шаг очень трудно. Но Клина сделала это! Совершила маленькую победу над желанием проспать всю свою жизнь.

Взгляд устремился к плите. Клина заморгала, пытаясь понять, чего не хватает. Единороги - на месте, собачья миска - на месте, тарелка для котов на хлебнице - есть, кастрюля - тоже, большая сковородка - тут. А та, что поменьше, где?

Порывшись в шкафчиках, в плите, Клина пришла к неутешительному выводу: человек, чье имя начинается на букву С, забрал сковородку с собой.

Это была новая сковородка! Клина весь город обошла, чтобы найти подходящую! Хотела готовить ему блинчики по утрам. А он ее с собой упер. Теперь не будет Себастьяну блинчиков по фирменной рецептуре из овсянки. Ну и пусть катится в Зюзьму, дурак!

Достав маленькую кастрюлю, набрав воду, Клина опустила туда перловку, затем принялась резать курицу. Может животные и не хотели это, но кто их спрашивает? Пусть радуются, что не на улице живут.

Острый нож вымещал её злость на куриной грудке. Казалось, будто это сердце сбежавшего Себастьяна, а она кромсает его, думая, что это кукла-вуду. Хотя в этом случае курица-вуду?

От своих мыслей Клина фыркнула и чуть не порезала палец, она представляла, как болит его сердце, он хватается за него, и не может понять, почему еще жив. Конечно, она не настолько жестока, чтобы провернуть это действие наяву, ведь колдуны способны сделать подобное. Пусть живет, тварина!

Перловка кипела, а Клина с садистской улыбкой кинула нарезанную сырую курицу в воду.

- Варись! Варись! Я сварю тебя! Страдай!

В её голове вместо нарезанных кусочков птичьего мяса, булькался и тонул тот-самый-кого-нельзя-называть.

Котики, сидя возле своей тарелки у хлебницы, заинтересованно смотрели на хозяйку. Тот, что был мальчиком, начал орать, прося еды.

- Сейчас всё будет, потерпи, истеричка! - шикнула Клина коту, но тот не внял ее голосу.

Надо включить что-нибудь фоном, а то она сейчас начнет ломать вещи. Как насчет очередного выпуска: "Мышления двух полов"? Так, какие выпуски она еще не видела? Беременная девочка из села Кукуево была, мать Алкоголичка, пытающаяся вернуть своих детей - тоже, женщина, которая бросила мужа ради дельфина и счастлива с ним - тоже. О, а вот выпуск про девушку, которая закончив школу, уехала играть свадьбу с маньяком-насильником, отбывающим пожизненный срок, Клина еще не смотрела.

Так она и сидела, поражаясь тупости девицы, которая даже родила от этого маньяка ребенка, удивляясь, куда делся мозг этой красавицы, и периодически помешивая бурду в кастрюле.

- Блять! - внезапно воскликнула Клина. Она ведь и забыла про собачье говно, лежащее и воняющее в коридоре. А еще там была лужа.

Телефон с передачей был оставлен играть, а Клина напряженно убирала безобразие в коридоре. Собака слонялась вокруг, требуя внимания и раздражая.

- Баззи прекрати! - буркнула она собаке, когда та преградила ей выход из туалета.

Помыв руки, вытерев их полотенцем с вышитой на нём феей, Клина собиралась вернуться на кухню, откуда доносилось чье-то: "Этой девочке нужно опомниться! Он уже многих убил, и с ним счастья не построишь!". Авторитетное мнение ноунейма. Впрочем, он прав. Маньяк - он и в любой другой Галактике - маньяк. И если его выпустить, продолжит убивать, потому что так устроен.

Интересно, а смогла бы она убить?

Клина и сама не знала, почему так подумала. Внезапно её сердце ёкнуло, и она остановилась возле запертой железной входной двери, предчувствуя непонятно-что. Только этого еще не хватало! По телу пробежались мурашки.

А затем громкое "Бум" в дверь с обратной стороны.

- Какого хрена! - Клине хотелось отскочить от дверей, было страшно. Никто что ли не учил хахаля-алкаша соседки пользоваться дверным звонком! 

Стук повторился, теперь уже громче.

- Оставь меня в покое! - перепугано крикнула Клина двери. Он ведь и убить может! И дверь вынести. Но денег все равно не получит. Козёл!

Дверного глазка не было. Но он и не требовался. "Бум!", "Бум!". Кто-то по ту сторону дверей был настойчив. Клина с опаской сбегала за телефоном. Часы на кухне показывали 15:15. Лихорадочно она выключила конфорку с подгоревшей кашей, выбежала в коридор, нашла приложение "Кто там?", и направила телефон камерой к двери.

Кто бы мог подумать: Себастьян Крейн собственной персоной! Руки Клины задрожали, сердце - тоже, она немного ошалела от его появления и такой наглости.

- Ты блять издеваешься! - прокричала Клина, открывая дверь.

Вот он - красавчик, стоит на пороге со своей трехдневной щетиной, напряженно дышит и выглядит так, будто ночь не спал. За спиной его - рюкзак, из которого триггером торчит ручка её новой сковородки.

Так и хотелось извлечь её и настучать этого идиота по голове. Как же он бесил!

И все же сковородка торчала триггером.

- Ну, что? - Клине казалось, будто ее злость и искрившееся на кончиках ногтей электричество готово вытрясти из непутевого Себастьяна душу.

Она уже готова была вцепиться в его злосчастную куртку, но он отодвинулся на шаг, восклицая:

- А вот и я, дорогая!

- Ты! - в этот момент ее рука с ногтями, покрытыми красным лаком, затянула его, словно Кракен свою жертву вглубь квартиры.

Собака настороженно посмотрела на дверь, но увидев Себастьяна, завиляла хвостом пытаясь приблизиться.

- Сидеть! - приказала ей преподаватель Чаликуна.

Собака, одновременно от испуга и признательности, излила из себя небольшой "пись", что было проигнорировано обоими.

- Что ты забыл? Свою зубную щетку? - Клина искрилась злобой.

- Послушай! - он, словно наступая, скинул с себя куртку и прижал девушку к стене  - Я не смог оставить тебя! Я был глуп! И твои блинчики не давали мне покоя...

- Вот бы и шел, куда ты там шел...

В этот момент его губы поймали ее, и она, попав в капкан этого ангела, растаяв, сложила свои руки на его спине, сцепив их в "замок".

- С тебя креветочный суп! За все мои нервы.

- Да, королева очей моих...

- И не придуривайся!

В мире откуда она была родом, маги активно пользовались посохами, и именно посохом ей хотелось его ударить.

Но вместо этого он уже жестко стягивал с нее остатки пижамы, целуя каждый сантиметр тела.

- О, ты еще об этом пожалеешь! - грозилась она, телекинезом закрывая дверь перед котами.

- Непременно! - Себастьян не хотел прекращать, а на ее шее появлялись засосы.

У них был жаркий примирительный секс.

Клина и сама не понимала почему так просто пошла на это. Ведь он разозлил ее своим уходом, ведь он...

Вскрик, полный оргазма, белая простынь, сжатая в его разгоряченной руке, свежие царапины на спине мужчины, затем - слабые электрические разряды, только добавляющие удовольствие.

Такими темпами Себастьяна ждало долгое совместное непрекращающееся сексуальное приключение.

Только одного Клина еще не знала. Никто не мог дозвониться до нее и сообщить, что ее студентка Карсилина Фротгерт , наследная принцесса Листона, умерла этой ночью...

Одни обретают счастье в то время как другие теряют его