Часть 2. Глава 5. ЛЭПСА
- Не смотри на меня так, - сказал Медвежонок. - Не могу, когда на меня так смотрят.
Ежик закрыл глаза.
- Ну вот, теперь ты как будто умер.
Ежик открыл глаза.
- Улыбнись.
(с) Сергей Козлов "Ёжик в тумане"
Прошла очень долгая и томительная неделя.
Все друзья буквально с ног сбились, разыскивая Карсилину. Даже полиция ничего не нашла. Они говорили, что на это уйдёт много времени, тем более, обстоятельства исчезновения очень странные.
Серебринка с Зольтером не отвечали на звонки, и дома у них никого не было.
Этим тоскливым серым утром Саймон сидел на кухне и пил кофе. Он не спал который день, распечатывая и расклеивая листовки, наведываясь вместе с четой Радужниковых (Шпаклёвичей?) в полицию (если полицейские делали вид, что что-то знают), пытался найти какие-то зацепки, размышлял, что неплохо бы взять у Зольтера запомизатор. В общем, не мог думать больше ни о чём другом.
В кухню вошла тётя Ира, у которой на голове было намотано красное полотенце. Заметив, что своим внешним видом племянник больше напоминает сомнамбулу, нежели нормального здравомыслящего человека, она в очередной раз сказала:
- Может ты, наконец, поспишь? - ответить Саймон не успел. В коридоре звонил телефон. Тётя Ира сняла трубку:
- Алло. Да. Конечно.
И передала телефон.
- Саймон! Мне звонили из полиции! – крикнула тётя Маша, казалось, сейчас у неё начнётся истерика.
- Здравствуйте, Мария Петровна. Что они говорят?.. – удивительно, что при всей своей усталости, у Саймона еще хватало сил оставаться вежливым.
- Они... – всхлипнула женщина. – Говорят, что нашли её.
- Так это ж...
- Нужно прийти на опознание! Плитс куда-то уехал, а я одна этого не вынесу! Они говорят, что она... прыгнула с крыши двадцатиэтажки.
Саймон побледнел, молча, опускаясь на табурет, переваривал полученную информацию. Этого ведь не могло произойти! Зачем Карси совершать такое?
- Ты съездишь со мной? – с надеждой спросила Радужникова.
- Хорошо, – согласился тот, понуро смотря на стену, где маячили неясные тени колыхающихся деревьев.
Через десять минут, Саймон собрался с духом, вышел из дома и побрёл в направлении полицейского участка. Он отказывался верить, что девушка, которую предстояло опознать, могла оказаться Карсилиной. Она ведь не собиралась завершать свою жизнь! Чтобы человек пришел к такому роковому решению, нужны веские причины, а их не было. Ведь все было хорошо, перед тем, как она пропала.
«Не она это!» - твердил юноша про себя три утешительных слова, как заклинание. Один раз она уже упала с крыши, и - второй... Да еще специально забралась в здание повыше, чтобы наверняка!.. Бред какой-то! Этого просто не могло случиться! Если только, ее сознание за эти дни помутилось, и девушка перестала что-либо соображать. Если только ее не довели до такого!
При этих мыслях Саймон почувствовал, что способность трезво рассуждать пытается его покинуть, хоть он и удерживал ее из последних сил за ускользающий хвостик. Тело начинало дрожать, и хотелось схватиться за что-нибудь, чтобы отдышаться. Подкрадывалась паническая атака, чуть слышными липкими шажками.
Страх оплетал его с ног до головы, воздуха становилось мало, и начинало казаться, будто еще чуть-чуть, и можно потерять ориентацию в пространстве.
- Не надо, не надо, - прошептал Саймон, вспотевшие ладони тряслись. - Хватит себя накручивать, глупый ты идиот!
Люди вокруг словно замерли и перестали существовать, он, дернувшись в страхе, чуть не сбил с ног бабульку, внезапно вышедшую из хлебного магазина. Она прокричала вслед какой-то упрёк, грозно размахивая клюкой, но Саймону было до лампочки.
Метнувшись, и побеспокоив стоящих на перекрестке людей, он схватился за дорожный знак, боясь его отпустить.
- Почему все не может быть нормальным! - нервно проговорил Саймон, чувствуя, как мир куда-то поплыл перед его глазами, он и сам не очень понимал к кому обращался: к себе, к панической атаке, к Карси, к жизни, ко Вселенной? - Просто нормальным! Как у всех остальных людей!
Может, если он отцепит свои руки от указателя, то вывалится за пределы реальности?
- Молодой человек, вам плохо? - этот скрипучий старушечий голос, полный заботы, заставил его подпрыгнуть на месте.
На него снизу-вверх смотрела чья-то заботливая бабушка, вся в зеленом, и в чепце. Она невольно заставила ассоциировать себя с большой трехсотлетней черепахой, заплывшей жирком и не влезающей в панцирь.
- Н-нет, - Саймон отчаянно замотал головой, и та закружилась, паника вызывала тошноту, а сердце бешено гоняло кровь. - Н-не знаю...
К горлу подступил болезненный ком, а в глазах начинало щипать. Если он сейчас расплачется перед кучей прохожих, в центре Зебрландской столицы, это будет - полный финиш!
- Такой молодой, а уже с гипертонией, - посетовала старушка, открывая свою бездонную черную сумку, похожую на гипертрофированный сухой бычий желудок. Наверное, хотела что-то найти. - Подкосила молодой организм...
Она была уверена в точности поставленного диагноза, хоть и не являлась квалифицированным врачом, а всего-лишь любила ходить в поликлинику по утрам и жаловаться, что "в этот раз заболело вот там, а не здесь".
Саймон не слушал, он чувствовал, что страх душил его, парень задыхался, с трудом держась на ногах. Да, это было глупо. Вся эта ситуация очень смешна, но разве паническую атаку можно прогнать? Она приходит только по своему желанию, и уходит точно так же.
В этот момент у него кольнуло в области сердца, и надо же было рефлекторно схватиться руками за это место, отпустив металлический столбик! Старушка в панике поднесла свой старинный телефон ближе к лицу, и стала набирать какой-то номер.
- Ничего, мальчик, ты только не умирай, сейчас тебя спасут, - она щурилась, глядя на экран. - Сердечный приступ не унесет тебя на Небеса. Тебе еще - жить! Я вызову скорую.
Саймон снова судорожно схватился за указатель, в состоянии паники он даже не мог почувствовать раздражение. А еще он не мог пойти дальше, боясь в таком состоянии совсем упасть и осесть посреди асфальта.
- Не надо, - сказал он ей, стыдясь того, что происходит. Бездна, как же он жалок!
Старушка уже слушала гудки на своем допотопном телефоне. Саймон еще мог хоть как-то ориентироваться в пространстве, хоть паническая атака и мешала это делать. И, как это не печально, нужно совершить рывок и сбежать в какую-нибудь подворотню. Куда-то за мусорные баки. "И выбросить себя!".
Кажется, бабульке ответили. Но Саймон не стал ждать, пока с позором отправится на скорой в кардиологию, поэтому отчаянно отцепил руки от указателя, дернулся с места и побежал изо всех сил, не понимая, куда. Будто паника гналась за ним, страх преследовал и хотел задушить, словно маньяк.
Оказавшись в каком-то дворе на детской площадке, Саймон чуть не споткнулся о чьего-то ребенка, но, резко подавшись в другую сторону, рухнул в песочницу. Благо, она была немаленькая, и головой он не ударился, но лицом сокрушил чей-то куличик.
Это падение было таким обидным! Словно это не Саймон упал, а его гордость. Теперь у него вся одежда в песке, и рот в песке, и челка. Но паника даже мешает подняться, а сердце того и гляди выпрыгнет и умчится, послав хозяина куда-то вдаль.
Попытавшись приподняться на руках, он услышал над головой презрительный голос какой-то мамочки:
- Опять алкаш какой-то! Сколько можно! Загадили площадку.
Она уводила свое чадо подальше, расстроенная, что ребенку не дали построить песочный замок. Эх, ребенок, ты даже не представляешь, сколько таких "песочных замков" еще будет в твоей жизни!
Саймон перевернулся на спину, и лежал, отплевываясь, скрипя песком на зубах, глядя на проплывающие над городом облака, приобретающие устрашающие формы. Он боролся с беззвучной истерикой. Это уже ни в какие ворота не лезло!
Наконец, когда ему все таки удалось успокоиться и пережить паническую атаку, а так же отряхнуться от песка, Саймон заставил себя прийти к серому трехэтажному зданию полицейского участка, возле главного входа которого терпеливо ждала Мария Радужникова. Сегодня она даже не накрасилась, и лицо её из-за отсутствия яркой помады и чёрной подводки для глаз выглядело непривычно.
- Саймон! – крикнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Где ты ходишь? Я подумала, ты не придешь!
- Я же обещал, – сухо ответил тот, не дав ей себя обнять. Он боялся, что приступ паники вернется.
Даже в нынешней ситуации очень раздражало, когда она принимала его за ребенка, которого можно ущипнуть за щечку и погладить по голове. Тётя Маша расстроено вздохнула, поняв, что приступ заботы старшего выплеснуть не получится.
И на этой неловкой ноте они вошли в полицейский участок. Кабинет следователя по фамилии Тушканчик (Саймон, когда он особо ему не нравился, называл его «Хомяком») находился прямо по коридору. Они молча прошли мимо доски почёта с чёрно-белыми довольными портретами полицейских, мимо плаката с грозного вида домохозяйкой, которая призывала «Уходя, выключай свет!», готовая огреть сковородой каждого, кто её ослушается, мимо стенда с лицами, которые особо опасны и разыскиваются. Наконец, остановились возле двери, вывеска на ней гласила: «О. Тушканчик. Старший следователь». Саймон с тётей Машей неуверенно переглянулись и вошли.
Тушканчик, как Саймон подметил ранее, ассоциировался с хомячком, таким же кругленьким, маленьким и с пухлыми щеками. Да и выражение лица у него было хомячье. А еще он постоянно что-то жевал.
В этот раз он ел массивный бутерброд с колбасой и огурцами. Когда Саймон с тетей Машей вошли, он добрался уже до его середины.
- У меня обед! – недовольно чавкнул он.
- Мы можем и подо... - не закончила Мария.
- Вы же сами звонили Марии Радужниковой полчаса назад и требовали приехать на опознание, – перебил Саймон, стараясь казаться невозмутимым.
- Ну, так почему вы не в морге? – не понял следователь, чуть не подавившись куском колбасы, огурец выпал с «лодки» и плюхнулся на пол.
- Мы решили посмотреть фотографии с места происшествия, чтобы удостовериться, нужно ли ехать.
- У нас тут не фотостудия!
- Просто покажите нам их. Мы имеем право знать.
- Мария Радужникова может и имеет право, а насчет вас...
Бормоча эту фразу, он вытер рот рукавом, достал из-под стола папку с делом, открыл её, и протянул Марии фотографию погибшей. Тётя Маша посмотрела, губы у неё задрожали, и она полезла за носовым платком. Заметив, как она отреагировала, у Саймона ёкнуло сердце, неужели это правда Карси? Он подрастерял свою уверенность и опустился на стул рядом с тётей Машей.
- Я и вам разрешаю глянуть, – позволил довольный Тушканчик, радуясь, что нашел на него управу.
Юноша взял фотографию, готовясь к худшему, и посмотрел на неё. Рыжая девушка, со стрижкой «под мальчика», в джинсовой куртке и брюках розового цвета лежит в луже крови, на боку, с неестественно изогнутыми ногами и руками, её открытая жёлтая сумочка с разбросанным содержимым (помадой, еще какой-то косметикой, блокнотом, разбитым розовым мобильником и другими вещицами) валяется рядом. Картина, конечно, ужасная, но Саймон вздохнул с облегчением.
- Это не она! – и вернул фотографию следователю....
***
Зольтер выбрал, не самое лучшее время, чтобы забрать статуэтку древнежипского божка. Погода в эту пятницу была наимокрейшая. По небу ползла тяжелая туча, цвета скуки, и поливала Зебровск холодным дождём.
Золотский благополучно добрался на лифте до квартиры Димки Морквинова и нажал на потертую точку звонка. Минуту дверь никто не открывал, Зольтер начинал терять терпение, умом колдуна чувствуя, что Димка дома, а статуэтка лежит у него в шкафу, зарытая в куче одежды. Наконец, дверь соизволила отвориться.
- Привет, Зольтер, – устало сказал Димка, пропуская гостя. – По какому поводу зашел? А где ты пропадал?
- Статуэтку забрать пришел. Серебринка велела, – пояснил тот, не снимая ботинок проходя в комнату Морквинова. – Мы с ней готовимся к переезду. Начальство отдало приказ поднять якоря и причаливать к родным берегам!
В комнате царил настоящий бардак, одежда большой горой валялась посреди дорогого ковра, рядом были разбросаны пакетики из-под чипсов, на компьютерном мониторе висела грязная полосатая толстовка, а на кровати в ряд у стеночки стояли пустые пивные бутылки. Зольтер очень удивился и чуть не забыл, зачем пришел.
- Дима, это что у тебя за пункт приема стеклотары? Неужели твоих родителей это не возмущает?
- Они целый месяц будут куковать на даче, – пояснил Димка, чувствуя, что сейчас ему будут читать нотацию. – Какое им дело до моей комнаты?
- И ты решил почувствовать себя свободным от домашних обязанностей?..
- У меня кузина пропала неделю назад!
Зольтер внимательнее присмотрелся к бутылкам: их было ровно восемь. Он надеялся, что они не за один сегодняшний день опустели. А Димка продолжил:
- Тетя Маша говорит, что Карси из дому ушла. Записки не писала, просто взяла и ушла посреди ночи, не взяв с собой ничего, кроме своей собаки!..
Зольтер присел на кровать, смахнув пустой пластиковый стакан, и пробормотал:
- Это не повод для жизни в свинарнике. Или эволюция человека пошла по обратному пути?
Димка непонятливо взглянул на него и буркнул:
- В её комнате было открыто окно, и еще напротив окна завис шкаф.
- Ну конечно! – сказал Золотский, вспомнив Серебринку на лужайке королевского дворца. – Может, ее перенесли с помощью портала в другое место, а про шкаф просто забыли?
- Что за бред? – не понял Димка. – Кто мог это сделать?
- Не знаю. Если рассуждать логически...
Димка собирался открыть рот, чтобы ответить, но раздался писклявый дверной звонок. Зольтер взглянул на увесистого разъевшегося паука с тоненькими длинными лапками в углу рядом с окном и передвинулся поближе к дверям.
Димка впустил Саймона в квартиру. Тот весь промок под дождем и дрожал от холода.
- Гулять без зонтика, чревато насморком! – донесся из Димкиной комнаты голос Зольтера, старавшегося не думать о пауке.
- Зольтер! – воскликнул Саймон и вытер замерзшие руки о куртку мамы лучшего друга.
- За статуэткой пришел, – пояснил Димка. – Они с Серебринкой, оказывается, к переезду готовятся, вот и не отвечали на наши звонки...
- Забавно, – единственное, что сказал Саймон по этому поводу.
- Как ты? – спросил Димка, все-таки Саймон и Карси встречались, и ее пропажа отразилась на том негативно.
- Ходил в полицию, у них до сих пор никаких зацепок нет. Даже то, что окно было открыто, а рядом парил шкаф, их не настораживает!
Забавно даже, что под окнами квартиры Радужниковых собирались зеваки, глазели и фотографировали зависший в воздухе шкаф. В какой-то газете даже об этом написали.
- А тебя настораживает?.. – поднял бровь Димка.
- Конечно! Я уверен, что дело все в этом!
Друзья прошли в комнату, Зольтер приветливо помахал рукой, и заметил:
- Ну вот, умный человек! А твой друг не такой понятливый.
- Все я прекрасно понял! – обиделся Димка.
Золотский промолчал, снова косясь на паука, который стал шевелиться посреди паутины.
- Кстати, а где Серебринка?
- Занята, вся в работе!
Зольтеру пришлось сдержать улыбку, и он спросил:
- Чего же вы, юноши, от нее хотите?..
- Мы вас о помощи хотели попросить, но вы ведь такие занятые! – Перебил Саймон, разминая пальцы.
- А откуда мы знали, что вы в ней нуждаетесь! – Зольтер, видимо, решил, что лучшая защита от сердитого Саймона, это нападение.
- Хорошо, - согласился тот, теряя терпение, - а ты не мог бы дать нам запомизатор?
- Ты пользоваться им не умеешь, – отказался Зольтер. – Кроме того, он вам не поможет, за неделю все энергетические поля выветрились, и мы ничего не увидим! У меня устаревшая модель. Хотя, в «ДС» разработали новую, более мощную...
Золотский, мог часами рассуждать о всякой магической шпионской технике. Однажды, он полдня рассказывал, почему современные маги не пользуются волшебными палочками, друзья тогда чуть не уснули. Так что, нужно прервать эту научную тираду, пока не поздно!
- Мы поняли, – отрезал Димка, видимо, догадавшись, о чём его друг подумал. – Но, надо что-то делать!
- Ты такой хороший эксперт! – добавил Саймон. – Можешь нам помочь?
Зольтер посмотрел сначала на одного, потом на другого и поспешил сменить тему:
- Ребят, а где статуэтка?
- Какая? – те к такой быстрой смене разговора не были готовы.
- Божка Древнежипского! Мне Серебринка руки открутит, если я про него забуду.
- Да, пожалуйста, – Димка недовольно встал, перешагнул через кучу одежды, лежащей посреди ковра, и открыл шкаф.
Там он выкопал из залежи носков статуэтку божка и протянул Зольтеру: «Возьми!». Тот насупился.
- Не бойся, носки чистые, я их ещё не надевал! – успокоил его Димка.
Зольтер взял трофей, запихал его в большую сумку, сказал: «Ну и славно», и с деловым видом проследовал в прихожую.
- Так, как насчет того, чтобы помочь? – Саймон боялся, что он уйдет, так и не ответив на этот вопрос.
- Ребят, я вам вот что скажу. Вся эта затея с поисками бесполезна! Карси не вернётся...
- Золотский! – возмутился Димка. – Разве можно так шутить?
- А я разве шучу? – удивился Зольтер.
- А что, нет? – не понял Саймон. – Ты что-то знаешь?
Зольтер задумался, стоя возле входной двери и держа сумку с бронзовой статуэткой.
- Я говорю, что Карсилину нашли её настоящие родственники, – пояснил он.
- Откуда ты знаешь? – Саймон повторил свой вопрос, теперь уже громче.
- Мой вам совет, забудьте её. В Зебровск она не вернется. Я не думаю, что Карси помнит о вас, раз не отослала весточки.
- Но, Зольтер, откуда ты? – растерялся Димка.
- Я не привык выдавать свои источники, – перебил Золотский, открывая дверь. – Ладно, пошел я. Надеюсь, свидимся еще в этой жизни!
И, перед тем, как уйти, он, с намеком в голосе, прошептал: "Если окажетесь в Чалиндоксе, я не против сходить с вами в бар!". Затем, он исчез, прямо перед распахнутой дверью в холодный коридор, стены которого украшали различного рода неприличности надписи. Димка запер входную дверь.
- Будешь пива? – предложил он другу, с таким видом, словно выпроводил из квартиры малоприятного сантехника с неблагозвучной фамилией.
- Нет, домой пойду.
И Саймон стал уныло надевать ботинки.
- Мне кажется, Золотский специально так сказал, чтобы нам не помогать. Они с Сильв, видите ли, шибко заняты! – Пробурчал Димка, отходя на кухню.
Там громко хлопнула дверца холодильника, и назад он вернулся уже с бутылкой пива. Прислонившись спиной к гардеробу, и глядя, как Саймон застёгивает куртку, он вдруг сказал:
- Вот почему жизнь такая дурацкая!
- Фиг её знает, - последовал ответ друга, он и сам не понимал, почему. За что с ним такое происходит?
А Димка, жалующийся на «дурацкую» жизнь, явление достаточно редкое. Он чаще всего доволен.
- С девчонками последнее время совсем не везёт! И Карси пропала! Да и ростом я не удался! – он, с характерным щелчком, откупорил бутылку.
Димка отхлебнул два глотка, поморщился и буркнул:
- Гадость какая, больше не куплю эту фирму!
Саймон никак это не прокомментировал, пытаясь завязать шнурки. В измотанном состоянии это сделать было немного проблематично.
- И я даже не чародей! - Морквинов попытался привлечь к себе внимание.
- Тебя же это не волновало, – Саймон в тот момент немного удивился и даже приподнял голову, чтобы взглянуть на него.
- Может, тоже хочу предметы двигать силой мысли, и раны затягивать! А ещё хочу пустить огненным шаром в кого-нибудь.
Да - он завидовал. Просто, не всегда показывал это. Родился обычным "тапком". Самая неинтересная роль в мире!
- Огненный шар тогда случайно получился, и то, я не хотел, чтоб так вышло! – пояснил друг, может, Димке будет не так обидно чувствовать себя простым смертным.
- Можно сказать, тетка в том магазине хотела, чтоб ты спалил целый прилавок! – ухмыльнулся Димка. – Ну, всё равно прикольно! Взял, наколдовал чего-нибудь.
И он мечтательно представил, как услужливо снимает пальто в кафе с какой-нибудь хорошенькой девушки и весит его, а она с благодарностью целует в щеку.
- Обладание магической силой, это большая ответственность. В тот раз я немного вспылил и потерял контроль, - Саймон попытался убедить его, что быть магом - не так уж и круто, как кажется.
- Ну, понятно! А с прилавком было весело.
- Хорошо, что ты не маг!
Чтобы лишний раз не нарываться, Саймон поспешил удалиться, и не услышал, что Димка ему вслед крикнул, а было это что-то оскорбительное.
Саймон не помнил, как добрался домой. Тётя Ира вышла из комнаты с модным журналом и в очередной раз повздыхала насчет того, что племянник ходит без шапки, шарфа и зонта в такую «мерзкую» погоду.
Саймон, молча, закрыл дверь комнаты у неё перед носом и плюхнулся на кровать. Волосы у него были мокрые, и чёлка попадала в глаза.
- Чаю горячего будешь? – донеслось из-за двери.
- Нет, спасибо! – ответил племянник, глядя в потолок и мысленно рисуя на нём звёздочки.
Это был способ отвлечься от волнений, которые окружали плотным кольцом. Говорят, в таких случаях помогала медитация, но юноша не умел расслабляться, забывать о реальности и не грузить себя лишними мыслями.
- Ну, смотри! Если заболеешь, сам виноват будешь! - обиделась тётя Ира и ушла дочитывать журнал.
"Ну, конечно! Виноват! Во всем виноват сам!" - процедил Саймон сквозь зубы, чтобы она не услышала.
Он взял плеер, воткнул наушники, и заиграла грустная песня Марты Безумской по радио «Колокольчик Плюс». Пелось там о несчастной любви, из-за которой лирической героине пришлось умереть. «Тоска зелёная» - сказал бы он в другой ситуации, не будь Карси неизвестно где. Кстати, ей эта песня нравилась. Она говорила, что песни про смерть - это красиво, особенно те, что богаты метафорами и безысходностью.
Безысходностью!
Юноша издал нервный смешок. Его психика не выдерживала такого напряжения.
Саймон стал размышлять над словами Золотского. Какой резон тому что-то скрывать? Ну, допустим, Карсилина вернулась к настоящим родителям, но она же не могла забыть о Саймоне! Почему письмо не отправила, хотя бы тёте Маше! Она не может просто так взять и пропасть нарочно!
Почему Карси так и не прислала ни одной весточки о себе? Почему не дает о себе знать, если у нее так все хорошо?! Может, Зольтер специально так сказал, дабы всех успокоить? И Димка насчёт него прав?
А может родственники Карси живут в глухой сельской местности, почты там нет, телефон один на всю деревню, и то не работает, провода перерезаны! И родственники Карси не разрешают контактировать с цивилизацией? Или ещё что-нибудь...
Глупо все это! Похоже, что Карси действительно забыла про них, или же у Зольтера разыгралось воображение!
Песня закончилась, а на смену ей стала играть другая, не менее грустная, от неё так и веяло одиночеством. Как странно. Саймон не первый раз замечал, что, когда включал это радио, оно словно подстраивалось под настроение. А чувствовал он себя одиноким и несчастным.
- Я не хочу ее потерять! – проговорил Саймон, обращаясь к потолку, которого, нисколько не задели эти слова.
Если бы только узнать, что с ней! Если бы понять! Даже если она больше не хочет его видеть...
Юноша посмотрел на стену, она была увешана карандашными портретами Карсилины, и, наткнувшись на них, захандрил еще больше. Славно, вот и лампочка у ночника перегорела! А колдовать, чтобы её починить, лень.
А ответ был прост! Город Чалиндокс! Всего какая-то тысяча километров от Зебровска! Может, если бы Саймон включил телевизор, то в новостях бы обмолвились о праздничной церемонии, в честь Листонской принцессы, Карсилины Фротгерт.
Но он лежал на кровати, в темноте своей комнаты, и телевизор смотреть не хотелось.
***
Через два дня Саймон наконец решился выйти из дома. Эти дни он даже не разговаривал с Димкой, а сидел в своей комнате, отгородившись от остального мира. Тетя Ира предпринимала попытки расшевелить племянника, но они были неудачные. Даже, приготовив ему одно из любимых, но простеньких блюд: макароны с натертым сыром (куда уж проще?) и слабосоленой жареной колбасой, не смогла порадовать.
И вот, чтобы понять, как дальше действовать, Саймон решил, что хочет прийти в квартиру Радужниковых и осмотреть комнату Карси. Правда, в прошлый раз его не пустил туда Плитс Шпаклёвич. Но, если попросить тетю Машу, может, она позволит заглянуть?
Пока Саймон шел по улице, наблюдал, как дети радуются хорошей летней погоде и гоняют мяч, смеются. Мамочки выгуливали своих малышей, оставляя тех делать куличики в песочницах. Девочки, лет десяти раскачивались на скрипучих качелях. Какая-то старушка прямо у него на пути кормила голубей. Саймон не стал сворачивать и на полной скорости распугал сгрудившихся серых птиц, наступив на кусочки хлеба. Он сделал это специально.
До дома Карси оставалось пара кварталов. Вот булочная, в которой они часто закупались пирожными, а вот канцелярский магазин, в котором Карси приобрела Саймону набор акварельных карандашей, говоря, что ему не стоит забрасывать рисование.
Пройдя мимо магазина и созерцая свое уставшее отражение в витрине, Саймон вздохнул. Он обязательно узнает, где Карсилина, что с ней стало. Она не могла исчезнуть бесследно. Да и Зольтер говорил что-то про ее настоящую семью. А ведь Карси даже мобильный свой не взяла, никому ничего не сказала. Почему?
Даже, если она сейчас живет другой жизнью и не вспоминает о них совсем, Саймон не мог на нее обидеться. Если б знать причины? Если б знать!
Просто знать, что у нее все хорошо.
Ему было грустно. Хотелось увидеть Карси. Обнять.
Нужен ли он ей теперь? Если, как Зольтер утверждает, у нее новая жизнь?
Саймон зашел в подъезд, поднялся на лифте на десятый этаж. Дверь открыла тетя Маша. Она была в розовом махровом халате, совсем не накрашенная и не причесанная.
- Саймон, привет! – она не ожидала, что он придет.
- Здравствуйте, тетя Маша. Можно зайти?
- Да, конечно.
Женщина пропустила его в прихожую и закрыла дверь. Смотря, как он снимает кроссовки, она сказала:
- У полиции нет никаких зацепок. Мне уже советовали обращаться к экстрасенсу, или к медиуму, чтобы исключить шанс того, что Карсилину могли убить...
- Она жива, - резко перебил Саймон, выпрямившись и посмотрев на нее как-то по-волчьи. Он не позволял себе думать об этом варианте. Потому что он невозможен!
- Да-да, конечно, - женщина испугалась его реакции. - Но все же...
Закончить она не смогла, напоровшись на взгляд Саймона. Тетя Маша пригласила парня пройти в комнату, размышляя о том, что бы еще сказать. Пуделиха Трапеция спала, свернувшись клубочком, на кресле.
Под наблюдением тети Маши Саймон вошел в комнату Карси. Тут ничего не поменялось, словно девушка вышла недавно, и сейчас вернется. Ее мобильник, который вернули следователи, лежал на тумбочке и мерцал маячком.
Саймон раздвинул занавески, наполняя комнату солнечным светом. За окном парил шкаф. Все еще. Радужниковы не придумали, что с ним делать. Да и разбирать его опасно, можно свалиться. Никто не мог понять, как он здесь появился.
Как бесит!
Саймон нервно подошел к тумбочке и взял в руки мобильник Карсилины. Так, надо разблокировать экран. Ввести четырехзначное число.
Тетя Маша топталась возле двери, ей было очень неловко. Но женщина все же решила нарушить молчание:
- Я решила послушаться совета знакомых, вызову сюда экстрасенса.
- Вы думаете, он что-то найдет? – Саймон сомневался. Так, какой же код от телефона? Должно быть что-то простое. Год рождения?
- Он узнает, что здесь произошло. Он почувствует, - тетя Маша была в этом уверена.
- Не уверен, - введя «1999», Саймон посмотрел на тетю Машу с осуждением, код был неверный. – Знаете, однажды мама водила меня к экстрасенсу. Это было очень глупо.
- О, почему? – женщина подошла к шкафу с книгами.
- Наверное, мы с мамой ей не понравились.
- Что она такого сказала? - на лице женщины появилось любопытство.
- Эта тетка предсказала мне несчастливую жизнь, - он закатил глаза, а затем попытался имитировать интонацию старой ведьмы. - "Этот мальчик не будет счастлив никогда".
Удивительно, прошло столько лет, а он до сих пор примерно помнит эти слова, и тот тюрбан на ее голове, и душную темную комнату, с которой все и началось.
Саймон вздохнул, чувствуя прилив сильной грусти. Может, экстрасенс была права? Если они не найдут Карси? Если он больше никогда в жизни ее не увидит?
- Но ты ведь... - тетя Маша пыталась сформулировать мысль.
Пока она это делала, Саймон ввел «1506». Сработало. Много пропущенных.
- Но ты ведь не можешь назвать себя несчастливым? – наконец выдала женщина.
Саймон замер, смотря на нее с непониманием. Она что, шутит? Карси пропала, они даже не знают, что с ней! И хорошо будет, если, как говорил Зольтер, ее нашли родственники. А если не так? Золотский на звонки снова не отвечает, и вообще куда-то испарился. Забрал статуэтку - и был таков. Прохлаждается в своем Листоне!
- Сейчас или вообще? – после полуминутной паузы изрек юноша.
Тетя Маша прошла дальше, нашла на полке толстый розовый фотоальбом и, прижимая его к груди, сказала:
- Хорошо, что ты был в жизни нашей Карсилины, ты такой хороший... - дальше она всхлипнула.
- Почему «был»? Я и сейчас есть, - Саймон снова вернулся к мобильнику. Среди сообщений нет никаких зацепок. В «НаСвязи» - тоже. Он намеренно не заходил в папку с фотографиями. Это бесполезно. Нужно искать дальше.
Тетя Маша неспешно подошла и положила свою руку ему на плечо, другой рукой придерживая альбом:
- Знаю, ты ее очень сильно любишь. Я уверена, если Карсилина жива, она помнит о тебе.
Саймон не стал убирать ее руку с плеча. Вместо этого ему захотелось обнять тётю Машу, как маму. Но он не мог этого сделать, не понимая накатившего желания. Да, ему не хватало матери. Ей можно рассказать обо всем. Посоветоваться. Получить поддержку. Иногда нужен такой человек, который выслушает. Юноша обычно молчал о том, что накипело, предпочитая держать все в себе. Он даже не вел личных дневников, никуда ничего не записывал. Только вот, это «всё» очень сильно давит и сводит с ума.
Он положил мобильник на тумбочку. В носу щипало. Гадское ощущение.
- Я боюсь, эта неопределенность мучает, - Саймон сказал это, не понимая, почему решил быть откровенным, почему не рассказывал о своем состоянии тете Ире, она все же пытается заменить ему мать.
- Понимаю, - ответила тётя Маша, ей тоже было тяжело.
- Я не знаю, что с ней. Плохо сплю по ночам. Просыпаюсь от кошмаров. Иногда возникают пугающие мысли, а вдруг ее убил какой-нибудь маньяк. Я, конечно, в это не верю, но оно просто выматывает. Если бы получить хоть какую-нибудь весть о том, что с Карси все хорошо, увидеть ее. Пусть даже я ей больше не нужен. Пусть даже она совсем нас забыла...
Саймон осекся, он и так сказал лишнего. Он чувствовал, как подступают слёзы, как в горле встал болезненный ком, и отчаянно заморгал. Плакать нельзя. Ну и что, что его девушка пропала. Ну и что, что он беспокоится и места себе не находит. Подумаешь! Разве это повод?
Тетя Маша обняла его и начала поглаживать по голове, словно мама. Не помешала даже разница в росте.
- В слезах нет ничего постыдного, - она все чувствовала. Заботливая добрая женщина.
Саймон не плакал, он себе такого не позволял. Слишком постыдно показать ей это. Его бесило собственное состояние, но исправить это он не мог.
Так они стояли пять минут, пока он не увидел булавку, воткнутую в большую карту на стене. Карси обычно не отличалась любовью портить вещи. Тем более красивые карты, которые с любовью печатали в типографии.
- Что это? – вслух он задал вопрос сам себе.
- А? – не поняла тетя Маша.
Без лишних слов Саймон подошел к карте, дотронулся пальцем до булавки. Она была воткнута в точку. Чалиндокс. Почему никто раньше не заметил?
- Чалиндокс! – воскликнул Саймон, воспрянув духом. Карси оставила подсказку! «Если окажетесь в Чалиндоксе, я не против сходить с вами в бар!» - всплыли в памяти слова Зольтера, это было не только про его переезд в Листон. Тут скрывалось нечто большее. Это был намёк! Это все упрощает!
Нужно отправиться в Чалиндокс, найти там Золотского и заставить рассказать, где Карси. Он должен знать. Несомненно!
- Я все понял! – Саймон отвернулся от карты, он улыбался, первый раз за эту неделю.
Тетя Маша смотрела на него озадаченно.
***
Карси уже почти привыкла к жизни во дворце, к бабушке, к брату с сестрой.
Дворец был огромный, с бесчисленным количеством всяких помещений и коридоров. А за дворцом располагался огромный парк с фруктовыми деревьями и большим числом экзотических птиц.
Посреди этого парка стояла высокая мрачная старинная башня с гигантским циферблатом наверху. Часы имели круглую форму и бесконечное число длинных черных стрелок, которые двигались в одну и ту же сторону и по-своему тикали. Исключение составляла лишь одна стрелка... Дверь, ведущая в башню, крепилась на единственной петле и была очень старая, с многочисленными дырками, куда все время задували сквозняки. Сама же башня обросла плющом, который извивался повсюду, снаружи башни и внутри нее. Плюща не было только на циферблате.
Как-то раз, проходя мимо башни, Карсилина, Мартина и Альфред решили туда заглянуть.
- Странная башня, вам не кажется? – спросила Карси.
- Конечно, – согласился Альфред.
Они поднялись наверх к циферблату и расположились на крошечном балкончике с фигурчатой балюстрадой.
- Интересно, зачем на этих часах так много стрелок? – поинтересовалась Карси.
- Никто этого не знает, – ответила Мартина, смахнув со лба рыжую вьющуюся прядь. – Но существует предположение, что наши башенные часы, не что иное, как само время.
- То есть?
- На циферблате имеются нормальные стрелки: минутная, часовая, секундная, – начал Альфред. – А еще там есть суточная стрелка, недельная, месячная, годовая, пятилетняя, столетняя... и даже тысячелетняя. Ну, и тому подобное.
- А еще есть Стрелка Вечности. Никто не знает, в каком направлении она обычно ходит, какая у нее функция, – добавила Мартина. – Она крутится то быстро, то медленно и всегда в разных направлениях.
- Но она не должна останавливаться! – продолжил Альфред. – Если это случится, все, абсолютно ВСЕ, кончится! Никто не выживет. Никто, и ни в каких мирах! А стрелка никогда больше не пойдет!
- Если остановить другие стрелки, то остановится время. А Стрелка Вечности все равно будет идти. Ведь если она остановится...
- Вы уверены? – перебила Карси этот словесный поток.
- Это всего лишь предположение, но звучит очень убедительно! – кивнул Альфред.
- В таком случае вряд ли найдется такой глупец, кому взбредет в голову остановить эту стрелку.
- Почему ты так считаешь? – удивилась Мартина. – Вот, Гадритта Трегторф очень даже способна сотворить такое!
- А кто она такая?
- Наша очень-приочень дальняя родственница, – объяснил Альфред. – Сумасшедшая колдунья, кстати. Повернута на идее искоренить королевскую семью. Она считает, что тоже имеет право проживать в нашем дворце! Постоянно наведывается к нам, тычет пальцем в старинный гобелен с фамильным древом и кричит: «Видите! Я тоже здесь есть! Я ваша родственница!». Трегторфы еще с очень давних времен ненавидели Фротгертов! Цель жизни каждого Трегторфа, это уничтожить кого-нибудь из королевской семьи!
- Но почему? – не поняла Карси. – Что мы им сделали?..
- А в том то и дело, что ничего! – перебила Мартина. – Прочитай слово «Трегторф» задом наперед, может и додумаешься. Или в словаре посмотри...
Если вы думаете, что Карси во дворце всего хватало, то будете не правы. Она скучала по друзьям, которых пришлось оставить. Карси даже пыталась послать ЛЭПСу Саймону, но Лоритта IV это заметила и запретила отправлять письмо, сказав, что не потерпит от своей внучки переписки непонятно с кем. Карсилина тогда пригрозила, что сбежит из дворца и вернется в Зебровск. Так что Лоритте IV пришлось уступить.
Королева решила, что все-таки нужно пригласить друзей своей внучки в Чалиндокс. И даже нашла весьма подходящий предлог:
«Господа, Саймон Рейли и Дмитрий Морквинов. Сообщаю с радостью! Результаты ваших экзаменов были высланы в Чалиндокский Листонский Королевский Университет. Это очень знаменитый университет, в котором престижно обучаться. Туда стремятся попасть многие умные люди, но удостаиваются чести лишь некоторые. Дипломы ЧАЛИКУНа очень ценны. Многие платят астрономические суммы, чтобы познавать в нём азы науки.
Вам выпала возможность пройти вступительное испытание на один из факультетов и быть зачисленными в ряды студентов ЧАЛИКУНа.
Не упустите свой шанс. Испытание состоится 27 августа в 10 часов утра. В одном из корпусов.
Билеты прилагаются. В аэропорту вас встретят.
Листон, Чалиндокс, проспект Королевский, здание номер 3.
С уважением: ректор ЧАЛИКУНа /Е. Учённыймаг/.
Одобрено соизволением Королевы Листона /августейшей Лоритты IV (Фротгерт)/».
Это послание было поручено доставить Кислику, и кот свою задачу выполнил...
***
Саймон проснулся от того, что распахнулась форточка, и на кровать упал странный зеленоватый конверт. На нем не было ни единой буковки. И от кого это послание, можно было только догадываться.... Хотя нет, нельзя. Саймону таких писем раньше не присылали.
Держа в руке письмо, Саймон присел на кровати. Сегодня он хотел пойти устраиваться на работу, чтобы накопить денег на поездку в Листон и дальнейшее проживание в Чалиндоксе. Да, может на это уйдет не один месяц, но это лучше, чем ничего. А красть сбережения тети Иры он не будет, это низко. Хотя, Саймон знал, где деньги лежат. На антресоли кухни за большой банкой варенья, в коробке.
Саймон стал разглядывать конверт, на нём красовалась одна единственная большая буква «Ф». Эта буква смотрелась гордо и красиво, словно понимала, что там, кроме неё, никого нет. А ещё на конверте повыскакивали изумрудные крапинки, как грибы после дождя, стараясь показать, что письмо доставлено верно.
Юный чародей открыл конверт и достал листок пергамента, без единой записи. Вдруг на листке всплыла большая фиолетовая печать с такой же, как на конверте, буквой «Ф», только обведенной в кружочек и надписью: «Чалиндокс. Королевство Листон». А затем появилось и само послание Лоритты IV.
Саймон дочитал письмо и удивлённо уставился на два билета завтрашнего рейса, выпрыгнувших из конверта. Настоящие! Поверить трудно, но он сможет продолжить искать Карси уже совсем скоро! А возможно они даже увидятся. Это ли не чудо? Но Саймон не мог понять, почему удостоился такой чести, попытаться поступить в ЧАЛИКУН. Он ведь на это даже не надеялся. Он думал приехать туда через несколько месяцев, но чтобы вот так сразу поступать? Неужели всему виной «невероятное» везение? Неужели, действительно, самой королеве Листонской понравились его результаты экзаменов?
Саймон, конечно, мечтал учиться в ЧАЛИНКУНе, тетя Ира говорила, его отец окончил там физико-математический факультет... Стоп, ну, а что насчёт Димки? Он-то, каким способом умудрился огорошить руководство университета результатами? Насколько Саймон помнил, последний экзамен тот сдал на три! Пойти что ли, обрадовать?
Саймон, всё еще ничего не понимая, с чувством мандража, поднялся с кровати и направился к телефону.
- А я думала, ты спишь! – донёсся из спальни голос тёти Иры.
Он добрался-таки до телефона, набрал номер Димки и рассказал ему о странном письме с билетами на завтрашний рейс. Димка сначала не понял, о чём тот говорит, затем попросил повторить и ссылался на больную голову.
- Да я не отсылал документов, ни в какой Листон! – возмущался Димка. – И не собирался никуда ехать! Слушай, а может это обман?
- Мы должны поехать! Редко, когда такой шанс выпадает! – воскликнул Саймон.
- Бред!
- Карси в Чалиндоксе, понимаешь?
Пришлось долго уговаривать Димку. Он не верил тому, что было написано в письме, и утверждал, билеты на самолет фальшивые. Тогда Саймон заявил, что полетит один, а Димкино присутствие будет только мешать. Тот, наконец, согласился поехать, даже привычка постоянно перебивать собеседника в этом споре ему явно помешала. Единственное, чем Димка ограничился, так это сказал: «Саймон, ты идиот!». Чему не было никакого основания.
- Что за шум? – поинтересовалась тётя Ира, когда друзья закончили разговор.
- Тут такое дело... - немного смутился Саймон. Он ведь не посвятил ее еще в свои планы.
- Куда это вы ехать собрались? – и тон у неё был такой ироничный.
Племянник глубоко вздохнул, и изрёк:
- Решил поступать в ЧАЛИКУН.
- Куда? – удивилась тетя Ира, чуть не выронив книгу, которую читала.
- В Чалиндокский Листонский...
- И когда решил?! Сегодня? – перебила она, не дав разъяснить аббревиатуру.
- Нет, давно. Я им свои результаты отослал, и они приглашение отправили, сказали, я выдающийся абитуриент, – на какую только ложь не пойдешь, чтобы родным ничего подозрительного не казалось. – Будущая гордость мировой науки!
С «гордостью» он загнул, конечно, зато звучало пафосно. Да и тётя Ира явно за это зацепилась.
- Вроде, этот университет обучает точным наукам, физике, математике, астрономии. А ты с ними в школе не очень дружил, – ухмыльнулась она.
- Зато я буду очень дружить с дипломом, который там получу, – не сдавался Саймон.
- Интересно...
- Я решил пойти по стопам отца, он там обучался, – снова соврал юноша, ведь шел только по собственной неведомой кривой, и не собирался менять курс.
Хотя, тетя Ира была женщиной упёртой:
- Твой отец, вообще то, родом из Чалиндокса, и ему было, где жить. А насчёт тебя, не уверена.
- Не волнуйся, я буду жить в университетском общежитии, и если провалю вступительное испытание, то вернусь обратно! – Теперь надо было её обнадёжить. У женщин в возрасте есть очень хорошее свойство: легко поддаваться обнадёживанию, особенно у всяких родственниц. Эту особенность Саймон заметил и у тёти Иры и у Марии Радужниковой.
- Хорошо, а как же финансовая сторона?
- Буду жить на честно заработанную умственным трудом стипендию! – Пообещал племянник, понимая, что та почти согласилась отправить его учиться в неведомые края.
Тётя задумалась, а потом спросила:
- А когда ехать?
- Завтра, – ответил Саймон, боясь, что она внезапно передумает, и придётся сбежать из дома. – Вступительное испытание через два дня, да и билеты на самолёт есть.
Вот именно в такие моменты родственники начинают понимать, что проигрывают.
- Тогда надо, чемодан собирать! – наконец, сдалась она. – Попробуй только не поступи!
Саймон особо и не собирал чемодан. Сложил в большой рюкзак, который покупался для дачи, два паспорта (зебрландский и листонский), ноутбук, карандаши, артбук и листы для рисования. Тетя Ира его не подпустила к чемодану, думая, что тот наберет всякого лишнего барахла, которое потом пожелает выбросить, дабы облегчить тяжесть. Саймон сидел на кровати, и не мог поверить в свою удачу. Уже завтра он будет в Чалиндоксе. На родине отца. В месте, где сейчас находится Карси! Он смотрел, как тетя складывает в чемодан почти все его свитера и тёплые штаны. Особенно забавляла её мотивация: «Всё-таки другая страна!». Вообще, как известно, Листон находится чуть южнее Зебрландии. И какие могли быть холода в конце лета? Хотя, тёте постоянно казалось, что племянник одевается слишком холодно и может быстро заболеть, вот и решила все нормальные вещи оставить. Да и вообще, в последнее время Саймон на неё производил впечатление болезненного и недовольного жизнью субъекта. Вслед за свитерами в чемодан отправились два учебника «Помощник абитуриента по высшей математике», первый и второй тома. И где она их нашла?