Лучшие друзья

У меня непонятное чувство внизу живота. Волнение? Переживания? Все это вполне реально. Я снова и снова прокручиваю у себя в голове то, что сказал Митч пару дней назад. Я королева школы. Я. Элисон Моргенштерн. Просто Эли. Простая серая мышь в обществе, за которой теперь гоняется добрая половина школы. Я не привыкла к такому вниманию мужского пола, да и женского, кстати, тоже. Я не запомнила и половины лиц, которые со мной вели милую беседу и спрашивали, как я себя чувствую. Страница в фейсбуке моя тоже заметно изменилась. Теперь в моих друзьях красуется вся школа. Совместные фотографии со мной на аккаунтах модных девочек сверкают каждый день. И все же теперь я понимаю, почему Анастейшу выматывала роль царевны. На ее плечи сваливались многие обязанности, которые теперь перешли на мои плечи. Я должна была участвовать в конфликтах незнакомых мне людей, дабы в школе царил уют и покой. Должна была решать какие-то недопонимания, разнимать драки, ходить на совещания, объявлять расписания и просто поддерживать людей, которые в этом нуждались. На одном из советов школы меня спросили пара ребят из средних классов, что мы будем делать с Анастейшей. Мои руки предательски сжались в кулаки, лицо покраснело, а в висках застучало от жгучей ненависти. Но я вовремя взяла себя в руки, объявила, что никто не должен быть изгоем, она должна развиваться, а не потерять в себе силу и веру. Попросила удалить альбом "Лохушки". Все смотрели на меня с удивлением и видели над моей головой нимб. Я же еле еле сдерживалась, чтобы не выпустить всю злость на Паркер, которая, кстати, пыталась найти новый круг общения и давить на меня какими-то упреками. Зато с Митчем мы здорово сблизились. Я обожала его. Теперь мои обыденные вечера не проходят за ноутбуком, фотошопом, рисованием, уроками или книгами. Я все свободное время посвящала своему новому близкому другу. Он действительно им стал. Поддерживал меня за руку, когда я выходила на сцену и объявляла что-то учащимся. Под его крылом я не стеснялась, была самой собой. Я же помогала ему с трудностями в семье, которые у них часто царили из-за долгого рабочего дня отца. Я подбирала ему кандидатур молодых мисс нашей школы, советовала или не советовала флиртовать с ними. Теперь два моих глаза следили за всем, что происходит. Да, я не знала всех ребят по именам и не помнила половины лиц, но если бы мне показали на девушку в коридоре, я безошибочно определила бы, какой образ жизни она ведёт. Слухи в школе никуда не делись.

— Привет, - послышалось сзади. Я повернулась на знакомый голос. Митч дружелюбно раскинул руки, и я прильнула к его груди. Боже, я даже не заметила, как скучала по этому одеколону! По этой груди, к которой я день за днём прижималась. Сегодня он был слишком занят, поэтому мы практически не пересекались на учебе.

— Привет, детка, - прошептала я, игриво смотря на него. Он всегда смеялся, когда я в шутку называю его "крошкой", "деткой", "малышкой" и прочее.
— Твои уроки закончились?
— Да, я хотела встретить тебя после геометрии. Как все прошло? Мы сегодня встретимся?
— Прошло? Не удачно. Я ведь говорил, как ненавижу математику? Ты нужна мне в качестве шпаргалки. Вы согласны быть моей помощницей, мисс Моргенштерн?
— Очень смешно. Пойдём, иначе я верну тебя в тот самый кабинет и скажу, что ты хочешь дополнительный урок, - я подмигнула ему, и мы вместе отправились вон из учреждения, которое оба не любили.

Мы сидели в новой иномарке Гловера. Я ещё раз осмотрелась по сторонам, рассматривая салон.

— Нехило, - произнесла я, приподняв одну бровь.
— Не хило? Издеваешься? Эта машина стоит дороже наших домов вместе взятых.
Митч включил мою любимую песню. Я откинулась на спинку кресла, блаженно смотря на него. Он лишь усмехнулся, медленно двигая автомобиль по городу. На улице ярко светило солнце, которое я ненавидела. Мой новый друг начал называть меня вампиром. Я щурилась и пряталась от него, будто лучи режут мне кожу. Я любила гулять вечером, когда солнце садится, лицо обдувает тёплый ветер. Бежать за руку с Гловером с прикрытыми глазами, наслаждаться погодой. Мы наконец-то доехали до центрального парка. Я вылезла из иномарки, сразу свернув к нашему фонтану. По привычке я сразу залезла на плитку, которой он был обложен, и протянула руку. Парень это в мгновение понял, сжав ее так сильно, насколько можно.
— Эли. Я хочу поговорить с тобой.
— Конечно, а о чем?
— Чего ты боишься больше всего? Я сейчас не про пауков, не про высоту и так далее. К примеру, одиночество.
Я минуту обдумывала его слова. Чего я боюсь? Почти весь свой подростковый возраст общалась только с одной компанией, терпела издевательства. Наконец-то я подобрала правильные слова.
— Я боюсь вернуться к прежней жизни, - я остановилась на месте, развернувшись к нему лицом и поглаживая кожу на тыльной стороне ладони, - а ещё боюсь когда-нибудь проснуться и понять, что тебя больше нет в моей жизни.
Он тоже замолчал, будто ища теперь слова для меня.
— Я никогда тебя не оставлю. Ни за что и никогда. Вместе и навсегда, договорились?
— Слишком долго терпеть твоё нытьё по поводу математики, - я спрыгнула с плиток, запрокидывая голову, чтобы увидеть его лицо, - но в принципе я согласна, детка.
Он неожиданно обнял меня за талию. Я взглянула в его глаза своими испуганными. Я не хотела портить дружбу с Митчем чем-то большим, я не любила его. Анастейшей стать совершенно не хотелось. Пока я искала нужные слова, чтобы отстраниться и дать понять, что он перешёл грань допустимого, он уже смотрел на мои губы. Внезапно мой телефон зазвонил. Я подпрыгнула от неожиданности, тут же отпрянув от Митча. Я люблю тебя, Изабель! Огромное спасибо за такой подарок в нужное время.
Минуты 3 я разговаривала с мачехой, краем глаза следя за реакцией Гловера. Что я буду делать, если он повторит попытку? Я никогда ясно и точно не могла сказать "нет", я искала какие-то более безобидные слова.
— Митч. Мне нужно домой. У папиного друга сегодня день рождение, попросила помочь накрыть на стол. Ты не мог бы меня подвести?
Мы молча двинулись к машине. Поначалу я подумала, что он разозлён или обижен. Я решила начать какую-нибудь тему, чтобы разрядить обстановку.
— Чего боишься ты, Митч Гловер?
— Что?
— Ты задавал мне вопрос. Теперь тот же я задаю тебе.
Он тяжело вздохнул. Видимо, ему совершенно не хотелось об этом говорить. Он был расстроен. Возможно даже зол на мою мачеху.
— Я боюсь, что отец уйдёт из семьи. Боюсь, что он разведётся с матерью, потому что так легче. Он не уделяет мне или ей времени, а единственное, что мы даём ему за такие вот машины и дом — скандалы и ужин, который даже не тёплый. Ещё я боюсь потерять такого друга как ты, Элисон. А ещё боюсь, что Мелисса скоро сожрет меня.
Я усмехнулась, по началу не обратила на его слова ни единого внимания, но затем заметила, что в его удивительно красивых глазах блестят слезы.
— Митч. Дай мне свою руку.
Он молча протянул мне ее, а я крепко схватила.
— Послушай меня. Я понимаю, что ты живёшь в такой атмосфере, что не видишь ничего хорошего в взаимоотношениях своих родителей. Зато это видно со стороны. Я видела, как твой папа смотрит на свою жену. И поверь, этот взгляд полон любви и нежности, на которую только способен мужской взгляд. Он не уйдёт от вас, потому что любит. Мне кажется, что он и сам не рад такой работе. И я, естественно, никуда от тебя не денусь.
Он снова протяжно вздохнул. Несколько минут молчал, видимо обдумывая мои слова. На его лице появилась тень сомнения, которая быстро сменялась тёплой и такой знакомой мне улыбкой.
— Спасибо, Эли. Я надеюсь, что все так и будет.
— А если не будет, то я буду рядом, чтобы поддержать или исправить положение, - я подмигнула ему. Машина остановилась возле моего дома.
— До завтра, малышка, - махнув рукой, я быстро побежала по тропинке и забежала в дом. В доме царила мертвая тишина. Здесь никого не было. На столе я нашла записку от Изабель, в которой говорилось, что продукты закончились и она скоро вернётся. Взяв в руки телефон, я улеглась на диван, раздумывая над словами Гловера. Обновив страницу в фэйсбуке, я с удивлением заметила сообщение давнего знакомого. "Привет" - говорило оно от лица Уильяма.