«Это не то, что я хотела»

Девушки и Карен готовили ужин до двенадцати часов ночи. Получился ужин не идеальным, но он был намного вкуснее прилипших двух макарон Элис к сковородке. Карен с большим аппетитом налетела на шницели из говядины, сказав при этом, что при пребывании в больнице её кормили не так богато и вкусно. Еда в больнице выглядела не так уж манящей, как дома, но Карен приходилось хоть чем-то питаться, чтобы сохранить свои последние силы, несмотря на то, что к горлу подкатывала тошнота.

Сегодня она наконец-то спала в своей комнате, благо устроившись в родной постели, и сладко засопела, вырубившись без задних ног. Девушки же до четырёх утра не спали. За место сна продолжали рассказывать друг другу все события, которые произошли во время их «перерыва» в дружбе. Большую часть разговора они болтали об их одноклассниках, обсуждая, куда они хотят поступить – интересная тема для Элис, а Венди интересовалась отныне о Кристофере, с которым Элис хорошо общается. Венди давно знает, что у этого парня были чувства к Элис, но их обеих интересовало, а чувствует ли он до сих пор к Элис хоть что-то или после холодного отношения к его комплиментам Элис дала понять, что у них ничего не получится.

Элис ни разу не состояла в отношениях и до сих пор не знает, что такое подростковая любовь. Она не понимала, какого это любить свою вторую половинку, молодого человека, который для тебя будет стоять всегда на первом месте, а его существование для тебя — это «всё». Когда к ней прибегала Венди за советами о том, что делать с парне или как с ним помириться, Элис всегда стояла в ступора, потому что она не знала, какого это вообще быть в ссоре со своим молодым человеком и что делать при таких ситуациях. Да она вообще не знает ничего об этом!

— А что насчёт Криса? — подруга лежала на кровати и, подперев кулаки в подбородок, с пошлой улыбкой задаёт вопрос, а затем кокетливо подмигнула.

— Что, «Крис»? — твёрдо переспросила Элис, сидя в новостной ленте социальной сети.

— Ну вы же танцевали вместе медленный танец на балу.

— Ага.

— Между вами полетела какая-то искра или что? — в этот раз вопрос прозвучат немного возбуждённо из её губ, на что Элис отрывается от телефона и закатывает глаза.

— Между нами ничего нет, — строго ответила та. — Он мне не нравится. Как друг – да. Мне кажется, у нас ничего не получится.

— Кажется ей, — усмехается Венди.

Элис сводит брови к переносице в полном недоумении. Венди хитро улыбается и перекатывается на спину, раскидывая ноги и руки в стороны, изображая морскую звезду.

— Во время танца он так смотрел на тебя, по-другому. Я ни разу не видела его взгляда, когда он общался с другими девушками, но когда он разговаривает с тобой, его взгляд совсем другой, какой-то особенный. А тот медленный танец с тобой будто был его настоящей мечтой, — высказывает она свою точку зрения. — Он смотрит на тебя так, будто до сих пор надеется, что всё-таки вы сможете стать парой, — её серьёзный взгляд падает на Элис.

— То есть, — задумывается Элис, — ты хочешь сказать, что у него до сих пор есть чувства ко мне?

— Думаю, что да.

— Не знаю, Ви.

— Когда я была в школьном коридоре, он был со своими парнями. Они его толкали со словами: «Давай! Признайся ей! Ты чего такой ссыкун?», — Венди цитирует их интонацию голоса в точь-точь, как слышала. — А он замялся и сказал им что-то по типу: «Я ей не нравлюсь, я это чётко понимаю».

— Подожди-подожди! — останавливает её Элис и резко садится, откладывая телефон в сторону. — Он понимает, что я к нему безразлична, но продолжает добиваться моего внимания?

— Я не знаю, но если судить по его печальному взгляду, то да, — пожимает та плечами.

— Чё-ёрт, — тянет Элис, шокированная услышанным. Она так надеялась, что чувства этого мальчишки давно стушевались, а подслушанный разговор говорит обратное.

— Вам стоит поговорить насчёт этого, чтобы понять, чего именно вы хотите друг от друга, а там уже будет понятно.

— Мы не больше, чем друзья, — Элис оттягивает лицо вниз от шока, а затем поджимает нижнюю губу.

Венди быстро улыбнулась и посмотрела куда-то в сторону. Спустя какое-то время она вернула свой озадаченный взгляд на подругу.

— Почему ты ни разу не была в отношениях?

— Потому что для меня образование на первом месте, а все эти парни для развлечения оставлю на потом, — чётко выдаёт Элис, уже точно зная каждый алгоритм действий своего плана. — Как говорится, счастье меня само найдёт.

— Обычно, девушки, растущие без отцов, пытаются найти в каждом парне частичку той отцовской любви, которая им не хватает. Даже за любой косой взгляд парня они считают, что это их любовь всей жизни, но ошибаются, — неожиданно выдаёт теорию Венди, потупив свой взгляд в угол комнаты, но позже она округляет глаза, осознавая что сказала, и смотрит на Элис с печальным, но одновременно смущённым взглядом. Её большие глаза встречаются с голубыми глазами Элис, которые выражали недопонимание. — Прости. Сболтнула лишнего, — неуверенно продолжает она и отворачивает голову, представляя девушке свой профиль в темноте, слегка освещённой лампой ночника.

— Что? — твёрдо спрашивает Элис. Всё, что только что сказала Венди, было для неё объяснимым, но зачем это было говорить это вслух? Или это и были мысли вслух?...

— Я, наверное, пойду спать, — мямлит под нос Венди и ложится рядом с Элис, поворачиваясь к ней спиной.

Элис лишь сидела молча и наблюдала за её действиями. Выданный факт подругой она не восприняла всерьёз, но поняла, к чему она клонила.

В возрасте одиннадцати лет Элис потеряла отца. Всю неделю после похорон она только и мечтала об отцовской любви, которую больше не испытает. Она даже и не могла себе представить, что какое-то чувство любви от заботливого мужчина, который будет отцом, станет мечтой Элис. Она и не могла представить себе, что когда-то настанет, что она будет мечтать о полной семье: счастливая мама, которая тепло улыбается, и папа, обнимающий одной рукой свою жену за плечо и с большой любовь смотрит на неё. А между ними стоят уже взрослый Томас, который недавно начал работать, и Элис, только окончившая старшую школу.

Каждый раз, когда Элис сидела в парке, чтобы подышать свежим воздухом, полюбоваться природой, ведь без её красоты она жить не может, она всегда примечала семьи, гуляющие вместе со своими детьми около детских площадок. Её сердце обливалось кровью, когда она видела около маленького ребёнка, примерно того возраста, когда она потеряла папу, молодого и здорового мужчину, подразумевая как папу этой девочки, который так и готов встать перед ней как щит в любой момент, лишь бы его дочка оставалось здоровой и невредимой.

На другом углу этого же парка можно было заметить ещё одну семью, где маленький мальчишка держался за здоровую руку мужчины и миниатюрную руку хрупкой женщины, и умолял их купить ему мороженое. Мама же, как семейный врач, отвечала несколько раз, что он на днях заболел от мороженого, съеденное за мили секунд. А папа лишь улыбался этой семейной трагедии и всё же купил сыну мороженое его любимого вкуса с посыпкой, несмотря на упрёки его мамы. Папы любят баловать своих детей. А позже, когда они всей семьёй присели на лавочку недалеко от Элис, то мальчишка стала лакомиться своим долгожданным мороженым, попутно что-то рассказывая интересное своим родителям, женщина что-то кивала и поддакивала, а мужчина просто молчал. Но Элис больше всего тронуло то, как этот мужчина смотрел на своего ребёнка глазами, наполненные большой любовью. В его взгляде так и читалось «Мой любимый ребёнок. Мой самый близкий и родной человек, как же ты так быстро растёшь. Ты – наша гордость». Бесконечная любовь. Элис казалось, что мужчина был готов обнять своего сына так, что тот бы пискнул от крепкой хватки мужчины, начинаясь задыхаться. Элис думала, если отца уже не будет в её жизни, то пусть она услышит от её любящего молодого человека слова: «Солнце, я никому не дам тебя в обиду, я всегда готов за тебя заступиться. Только скажи мне, кто тебя обидел, и он моментально будет стёрт в порошок». А затем он обнимет её крепко-крепко, боясь опять упустить свою девушку из вида, вновь получить её душераздирающие слёзы и крики.

В тот момент, когда её глаза наполнялись влагой, она быстро надевала наушники и уходила с этого места прочь под весёлую музыку. Она всего лишь хотела развеяться, но ей опять не удалось спокойно посидеть на лавке и задуматься о чём-то, как вновь она видела счастливые семьи.

— Да забудь, я не обиделась, — сухо успокаивает Элис, на что Венди что-то невнятно промычала, оставаясь лежать спиной к ней.

— Какого хрена я вообще это сказала? Я затронула больную тему. Я как обычно... А-а-а! — она со злостью мычит в подушку и как маленький ребёнок махается ногами, когда капризничает.

Элис дёргает щекой и смотрит на стол, где стояла небольшая рамка, в которой была вставлена фотография с папой. Там Элис сидела на плече папы и что-то показывало пальцем. Джон же крепко держал дочь за ноги и, улыбаясь, смотрел туда, куда показывал палец. Элис будто перенеслась из настоящего времени в тот самый момент, когда Карен запечатлела данный снимок. Вновь она чувствует радость и любовь от папы, будто она и правда сейчас находилась там. Между подругами продолжало витать неловкое молчание, смешанное с напряжением. Элис ложится на кровать лицом к спине подруге, а та никак не реагирует и прикрывает глаза, чтобы заснуть.

— Ви.

— М? — промычала подруга.

— Можно задать личный вопрос?

— И ты спрашиваешь меня после того, что я тебе сказала? — подобно ниткой она продолжала тянуть ту ситуацию, о которой Элис быстро забыла. Та закатывает глаза и закрывает. — Ладно. Что ты там хотела задать? — она навострила свои уши.

— Ты девственница? — неуверенно спрашивает Элис.

Венди сводит брови к переносице и резко распахивает глаза. Сон как рукой сняло. Она переводит свой потрясённый вопросом взгляд на Элис, которая поджимала губы со смехом.

— Чего? — Венди удивлённо вскидывает брови.  Элис громко вздыхает и потирает уголки глаз.

— Девственница ли ты, говорю, — отрезает Элис и потирает уголки глаз.

Обычно, когда они обсуждали парней, их разговоры не доходило до темы секса и девственниц. Максимум, что у них было в разговоре, это про то, как они сексуально выглядят. А когда разговоры всё-таки заходили на такие темы, то они краснели вдвоём и быстро переводили тему. Раньше Элис не интересовали такие темы, тем более она ничего из этого не испытывала, а Венди даже и не спрашивала насчёт девственности, потому она хорошо знает, что её подруга навсегда женщина одиночка по жизни и, в какой-то степени, мусульманка.

— Не-е-ет, — протяжно отвечает та.

— А во сколько ты... Впервые потрахалась? — всё с той же неловкостью продолжает спрашивать Элис.

— Вот это у нас вопросики пошли, — усмехается Венди и переворачивается на спину, закинув руки за голову, смотря куда-то в потолок.

— Думаю, что всё же нам стоило бы поговорить об этом, да и мы уже давно не дети, а взрослые люди, которым скоро нужно будет подавать документы в университеты.

— Ну да, ты права.

— Так во сколько ты...

— Почти в шестнадцать, — без единой неловкости резко выдаёт Венди, рассматривая свой недавно сделанный маникюр.

— Твою мать! — вскрикивает Элис. — Так ты уже давно не..?! — она не успевает договорить, так как Венди успела ей заткнуть рот.

— Тс-с, маму свою разбудишь, — напоминает подруга, кивком указывая на её комнату.

— Точно.

В комнате воцарилась тишина. В тишине у Элис продолжались крутиться неприличные мысли об «этом самом». Переводить тему или останавливаться она не хотела. Раз они начали неплохо, то и закончат неплохо эту тему. Тем более её терзали ответы на «это самое».

— А каково это... Ну ты поняла... — смущается своим же вопросом Элис, но в это же время поворачивает свой взгляд уверенно так, что их носы чуть ли не соприкоснулись. Между ними было меньше метра из-за чего Элис спешно отводит взгляд в сторону.

— Знаешь, это лучше прочувствовать вживую, ведь все по-разному это чувствуют. Но мне в те моменты было обалденно, особенно, когда твой партнёр хорош в постели, — Венди, в отличие от Элис, не отводила взгляда от подруги, будто она любовалась ею, пока отвечала.

— А с кем у тебя был первый раз?

— С парнем, — усмехается Венди и слегка округляет глаза.

— Не-ет же, — тянет Элис и переводит взгляд на подругу, — Я имела виду имя этого парня, — она выделяет слово. Ей было интересно, с каким именно парнем из всех у неё был первый раз. Венди же задумчиво хмыкает.

— Арчи, вроде бы, — вспоминает Венди, — или нет, — она сводит брови к переносице и закатывает глаза, глубоко роясь в воспоминаниях. Она не доверяла своим же словам.

— Охренеть, Ви... — Элис распахивает ресницы и смотрит на задумчивую подругу. Как это не помнить имя того самого красавца, который заставил твоё тело буквально пылать огнём.

— Стой-стой! Да, именно с Арчи было, — точно вспомнив имя парня, она выставляет руку вперёд с улыбкой.

— Как это не помнить свой первый раз? — с тем же удивлением девушка садится в позу лотоса.

— Ну, не знаю, вот так вот, — потирает веки подруга. — А к чему эти вопросы? По любому сейчас доложишь в социальных сетях, что твоя подруга, оказывается, дешёвая проститутка.

— Именно для этого я и спросила тебя, — с пошлой улыбкой отвечает Элис и берёт свой ранее отложенный телефон в руки, начиная набирать четырёхзначный пароль.

— Я же пошутила! — смеётся Венди и пытается выхватить телефон из рук, но Элис ловко уворачивается в сторону из-за чего рука Венди промахивается. — Тогда я напишу, что ты девственная зубрилка.

— Пф-ф-ф. Пиши, никто даже и не удивится, —  с сарказмом отвечает Элис.

— А ты вообще хоть раз в жизни целовалась? —  Венди кокетливо поднимает одну бровь и прикусывает нижнюю губу зубами, придавая своему личику образ кокетки.

— Не-а.

— Не считая мамы.

— Нет.

— Да ну нахер! То есть, ты вообще по жизни отсталая?!

— Я даже с мальчиком за ручку не ходила.

Венди лишь загадочно хмыкает.

— Интересно, доживу ли я до тех дней, когда ты хотя бы пальцем дотронешься до парня?

— Я хочу спа-а-ать, — Элис зевает, прикрывая рот рукой, будто эта тема ей уже успела наскучить.

— Ну пошли спать, — пожимает та плечами.

Подруги устроились поудобнее в кровати, подобрав удачную позу для сна, и погрузились в сладкие сновидения.

***

Время было десять часов утра. Девушки сегодняшней ночью отрубились так, что спали без задних ног, а Карен, тем временем, уже успела сходить в душ и привела себя в порядок после долгого пребывания в больнице. Хоть сегодня была суббота и ей никуда не надо было идти, но ей всё равно хотелось видеть себя в отражении зеркала красивую, ухоженную и в домашней уютной одежде женщину, а не в пижаме зелёного цвета с разлохмаченными волосами во все стороны, ну и плюс, большие синяки под глазами и бледная кожа. Её лицо немного похудело, да и её тело, в принципе, но для Карен это было небольшой радостью, когда она увидела вес, которого хотела достичь, ведь после празднования сорокового юбилея, да и за год после её дня рождения, она набрала около десяти килограмм, что очень расстроило женщину. Она хотела записаться в спортзал и начать худеть, но работа и дом всё же были у неё на первом месте.

Карен стояла у чайника и ждала, когда вскипятит вода, чтобы заварить себе зелёный чай со вкусом и запаха земляники. Обычно она пьёт просто зелёный чай без каких-то ароматизаторов, но именно сегодня она решила стать развратницей. Налив горячей воды в кружку с пакетиком, она начинает тихо ложкой вести пакетик по кругу, чтобы не разбудить девушек. Послышались шаги со стороны коридора и в скором времени на кухню входит Элис.

— Пей кофе – делай глупости энергичнее! — зевает девушка и сразу подходит к чайнику, автоматом вытаскивая с полки банку кофе.

— Я чай пью, — усмехается мама, отпивая небольшой глоток заваренного напитка. Она смотрит на чай с подозрением, а затем кивает, одобряя необычный вкус этого чая.

— Что за чай пьёшь? Не похож на чай, который ты обычно пьёшь, — принюхиваясь, Элис достаёт с полки свою кружку и моментами поглядывает на маму.

— Зелёный чай с клубникой, — гордо отвечает Карен и демонстративно поднимает кружку.

— Извращенка, — усмехается Элис и кладёт в кружку полторы ложки зёрен кофе.

Карен усмехается, когда в голову приходят мысли, что на самом деле дочь мазохист. Этим она подразумевает, что её дочь делает вещи похуже зелёного чая с земляникой. Пьёт кофе без сахара. Карен до сих пор не понимает, как можно пить кофе без сахара с двумя ложками наикрепчайшего кофе?

Обе замолчали, каждая думала о чём-то своём. Карен отпивала небольшими глотками чай и разглядывала только что проснувшейся город за окном, а Элис уже перемешивала содержимое в кружке и подсаживается к маме, сразу отпивая любимый напиток и вдыхая его аромат зёрен. Проследив за её взглядом, устремлённый в окно, Элис тоже стала рассматривать утренний Чикаго. Тут же вспоминает, что с мамой она толком не общались около месяца и рассказать, что происходило с ней за этот период времени. Помимо этого ей хотелось бы расспросить маму, как они вообще могли допустить остановку сердца? Каково это было перенести инфаркт сердца?

— Чем сегодня займёшься? — прерывает задумчивую тишину дочь.

— Схожу в магазин, надо закупиться продуктами, а то холодильник пустует, что хочется плакать, — ноет Карен, указывая рукой на холодильник и изображая на своём лице досаду.

— Напиши список, я схожу, — протараторила Элис, — Ты же вот только выписалась, — в её глазах появляются чёртики, что даже при таких обстоятельствах заставляет себя выполнять тяжёлую нагрузку, а именно донести тяжёлые пакеты с продуктами до квартиры.

— Я хочу прогуляться, — капризничает Карен. — Я месяц лежала в больнице. На койке по-любому остались пролежни.

— Пойдём тогда вместе, — твёрдо говорит она и допивает кофе до дна.

— Если ты понесёшь пакеты, — дразня, щурит глаза Карен. — Подожди, а Венди оставим одну? Может подождём, когда она проснётся? — она вспоминает про спящую красавицу в комнате Элис и поправляет пуговицу на домашнем платье.

— Да она всё равно будет до обеда дрыхнуть, не волнуйся, — отмахивается Элис и идёт к себе в комнату.

— Элис, — подзывает твёрдо командующим голосом.

Девушка останавливается, закрывает глаза и, выдыхая весь кислород из лёгких, оборачивается на голос, как собака команде. Она знает этот голос и ненавидит этот тон, потому что он подразумевал, что сейчас мама начнёт расспрашивать её всё об учёбе. Не о том, как она жила без мамы месяц в большом страхе, что в любой момент могла точно потерять её.

— Да, мам? - безэмоционально отвечает она с лёгкой улыбкой. 

— Сядь обратно, — её строгий тон сменился на более ласковый, но вся эта твёрдость в голосе оставалась. Карен мило улыбается и, наклонив голову, указывает глазами на против стоящий неё стул. Элис же пришлось сесть за стол. Начинать разговор с игнора она не бы не решилась.

— Как экзамены? — чётко задаёт вопрос Карен и отпивает чай, не сводя с девушки глаз.

Элис мигом остолбенела на месте. По её коже прошлись мурашки, но и в то же веры. внутри неё стала разливаться мгновенная и необъяснимая для неё злость. Именно в этот момент Элис захотела, чтобы мама вновь очухалась в больнице, лишь бы вновь не слышать этих вопросов. Каждый день, каждый год, всю свою жизнь она слышит эти сраные вопросы. Ни в одном вопросе не прозвучало слов «здоровье», «как дела?» и тому подобное. Пускай это и банальные вопросы для бесед, но лучше бы Элис отвечала на эти вопросы каждый день, чем по поводу учёбы. Она даже не хочет знать, как она приняла новость об остановке сердца? Но что в итоге — «Как экзамены?».

— Написала на четыре, — максимально уверенно отвечает Элис, но ей казалось, что женщина умеет читать мысли людей и чувствовать страх.

— Молодец, — отвечает Карен и одобрительно кивает головой, дёргая щекой. — А я надеялась на пять, ты же у нас самая умная, — на комплименте она вновь мило улыбается и кладёт руку на запястье дочери.

Элис усмехается её ответу и скрещивает руки на груди, отворачивая голову в окно. В глазах помутнело от наступивших слёз. Карен наклоняет голову, внимательно изучая реакцию дочери.

— Что такое? — ласково спрашивает Карен.

— «Что такое»?! — переспрашивает Элис, возвращая свой взгляд на неё. — Да тебя интересует учёба и поступление в университет, но не здоровье своего ребёнка! Ты даже не спросила, как я себя чувствовала, когда узнала о твоей реанимации! Ты даже не интересуешься, чем я занималась в этом время и как пережила твой инфаркт! — её голос повышался как штор. во время грозы. Она больше не могла сдерживать в себе злость на маму. — И ты ещё чему-то удивляешься?!

— Я бы попозже задала тебе эти вопросы.

— Ха! Пока я сама об этом не сказала, да, мама?

— Элис, ты сама накаляешь обстановку, — тем же тоном, что Элис, отвечает Карен, яростно сверля свою дочь взглядом. — Конечно же я бы спросила тебя об этом и я волнуюсь за твоё здоровье...Ты просто неправильно меня поняла.

— Тогда спроси у меня, как я жила с мыслью о том, что я могла потерять тебя в любой момент? — перебивает с истерикой на полуслове Элис. — Спроси!

Карен громко вздыхает, раздражённо прикрыв глаза.

— Как ты жила с мыслью о том, ты могла потерять меня в любой момент? — абсолютно безразлично задаёт вопрос Карен, лишь бы продолжить дискуссию о школе.

— Ужасно, мама, — качает головой Элис и отвечает с сарказмом. но и одновременно осипшим и усталым голосом от всех проблем на душе.

— Теперь я рядом, — улыбается она, натягивая маску заботливой матери.

Элис знала этот тон, когда её мама решает манипулировать человеком, скрываясь под видом ласковой и нежной матери, сильно любящей своих детей. Карен Роуз – ещё тот чёртов манипулятор, она просто умеет сдерживать своё настоящее «я».

— Солнышко, ты сейчас сама всё усложняешь...

— Усложняю?! — выкрикивает девушка, резко встав со стула, на что Карен не вздрагивает ни единым единой мышцей, — Да ты вообще ничего обо мне не знаешь, только и спрашиваешь об этих чёртовых оценках! — она сжимает кулаки до белых костяшек так, что ногти почти протыкали насквозь внутреннюю ладонь.

— Я всё знаю о тебе, — твёрдо произносит Карен и встаёт из-за стола, медленно приближаясь к дочери. — Какой твой любимый цвет, любимые песни и время года... — словно гипноз, она перечисляла слова.

— Я не об этом, мама, — хрипло отвечает дочь.

— А что ты хочешь услышать от меня?! — нервы женщины выходят за пределы и она выкрикивает, тряхнув дочь за плечи.

— Не трогай меня! Убери руки! — Элис грубо откидывает её руки с себя и уходит прочь с места ссоры.

— Только попробуй что-то у меня попросить... — последнее, что кидает в ответ Карен с большой злостью, когда Элис закрывает за собой дверь с большим хлопком.