«Это не то, что я хотела»

Осталась неделя до последнего звонка. Последние учебные деньки — в последние разы ты услышишь те самые школьные звонки, которые чуть ли не лопали твои слуховые перепонки. Последние уроки с любимыми и нелюбимыми преподавателями, которые, несмотря на то, что они, может быть, относились к тебе свысока и снисходительно, но такие люди сделали тебя образованным человеком.

Самый печальный момент в период окончания школы — это выпускной, когда все собираются в круг, приобнимая друг друга, и громко напевать грустную песню, с которой у тебя всегда будет ассоциироваться с окончанием школы. В такие моменты придётся сдерживать себя, чтобы не сорваться с места и не возомнить себя Королевой Драмы, не сделав свой вечер ещё грустнее и больнее. Нужно с трудностями собраться с мыслями и с больной улыбкой в последний раз встретиться стеклянными глазами со своими одноклассниками и вместе с ними вспомнить, прочувствовать, как с этими людьми ты прошёл этот десятки круги ада. В последний раз ты видишь на этом празднике их счастливые и одновременно опечаленные улыбки; слёзы одноклассниц, идущие по их щекам, размывающие их вечерний макияж, над которым они усердно старались. Злость, страх, радость, переживания — всё это ты видишь в своих одноклассниках в последний раз. Время замедлится, пока вы будете танцевать под весёлые хитовые песни, и ты будешь наблюдать, как эти прекрасные люди стали не только твоими лучшими друзьями, но и второй семьёй.

Ещё сложнее осознавать тот факт, что ваши пути окончательно разойдутся и будет закончен период школы. Не стоит, конечно, отчаиваться, ведь вы всё также можете поддерживать связь в том самом групповом чате, где постоянно просили домашку и расписание на следующий день, где вы жаловались на учителей и на сложные темы их предметов, на уборщицу, выгоняющая из туалета толпы парней и девушек, где они курили сигареты. Но со временем эта дружеская связь утихнет, каждый в своём городе найдёт классных друзей, у которых такие же интересы, начнётся учёба и взрослая жизнь. Кто-то заведёт свою семью с лучшим мужем и славными детишками, а кто-то вовсе станет самостоятельным человеком и создаст собственный бизнес. Общение со временем будет утихать и в школьном чате станет так пусто, что всем будет плевать, и начнут из неё выходить.

Перечитывая заново вашу переписку в чате, станет и грустно, что школьное время быстро пролетело, и одновременно радостно, что за тот период ты провёл прикольные дни в школе с этими людьми. Без них бы школа выглядела другой и пришлось бы в неё ходить только для того, чтобы учиться и получать знания.

Вроде бы вот вчера ты пришёл в первый класс и знакомился с одноклассниками и с твоим классным руководителем, которые все для тебя считались незнакомцами, но чем больше времени ты проводил с этими людьми, тем больше вы узнавали о друг друге и вставали горой за каждого, тем самым образуя в вашем классе дружную и тёплую атмосферу. А теперь ты проводишь в этой атмосфере стоя в кругу на выпускном под грустную песню, покачиваясь в так музыке из стороны в сторону, и прощаешься с этими «незнакомцами». C'est la vie*

***

Старшие классы — самая муторная часть в жизни каждого ученика. Если пропустишь тему, то можно считать, что ты уже не знаешь всего предмета и придётся догонять программу самостоятельно и учить буквально всё, ведь по выходу из больничного тебя обязательно спросят домашнее задание, чтобы поставить тебе оценки и быть наравне с другими по количеству отметок. Невыученные темы обязательно повлияют на сдачи экзаменов, а потом слёзы после того, как узнаешь свои результаты, которые не оправдали твое ожидания, и желание впасть в вечный сон и никогда не просыпаться. Хотя есть и везунчики, которым абсолютно плевать на свои оценки и успеваемость, на них потакали учителя всей школы и грозились исключить из школы, но за то каким-то волшебным образом они сдают экзамены на хорошие баллы и поступают в неплохой университет. Они словно мошенники, взломавшие сложную систему Пентагона.

Элис является ученицей старшей школы, она входит в десяток ряда учеников по лучшей успеваемости по всей школе. В этом есть неплохие плюсы: больше шансов на поступление, хорошее отношение педагогического состава и директора к тебе, а также оценки «автоматом» за зачёты по профильным предметам. Но с другой стороны есть и большие минусы: обязательно найдутся такие люди, которые не только в душе тебе завидуют, но и начинают поливать тебя дерьмом с головы до ног только лишь из-за того, что ты хорошо учишься и за это все учителя тебя хвалят. При этом они называют тебя «зубрилкой» или «выскочкой».

У Элис, к счастью, не было таких завистников, ведь она была серой мышкой и многое умалчивала о себе в отличие от других учеников, входящих в список лучших. Вот у таких, кто не давал возможности другим ответить на уроке или много болтали о себя, чуть ли себя не называя себя пупом земли, были завистники. Элис однажды видела одну девушку, которую звали Оливия, она была на год младше Элис. Когда Оливия продвигалась к нужному кабинету или доставала нужные вещи из своего шкафчика, то прохожие мимо неё ученики перешёптывались между друг другом и тихо хихикали, искоса глядя на неё.

С каждым днём Элис стала замечать, что физическое состояние Оливии становилось всё хуже и хуже — её худоба стала такой страшной, что стали видны суставы и кости её скелета, и тогда ученики стали называть не только «зубрилкой» или «выскочкой», но и дополнялись такие слова, как «скелет», «анорексичка» и тому подобное. Элис не представляла, что творилось у этой бедной девушки в душе. Ей пришлось скатиться с оценок, чтобы больше не слышать насмешек и оскорбления в свою сторону, но всё становилось будто хуже. По итогу Оливию убрали из списка лучших ученица старшей школы, а сама девушка в один день бесследно исчезла. Элис предполагает, что она, скорее всего, уехала жить в другой город с родителями или перевелась в другую школу, чтобы вернуть свой статус. Если это не так, то в худшем случае, она совершила самоубийство.

Элис жалела о том, что не могла подойти к Оливии и как-нибудь её поддержать, чтобы она вернулась у своё прежнее физическое состояние, протянула свои оценки и не обращала внимания на слова, доносящиеся из губ завистников. Если бы Элис попала в подобный буллинг от всей школы, то она бы постаралась не стала зацикливать на всём этом своё внимание, а наоборот бы стала ещё лучше учиться, чтобы ещё больше разозлить этих людей, и наблюдать за тем, как они будут в углу давиться пеной у рта. Самой главной целью девушки является не получать удовольствие от того, как завидуют её успехам другие ученики, а окончить школу с отличным аттестатом и поступить в престижный университет. Конечно, легко об этом говорить, когда не ощутишь эту ситуацию на себя в жизни. Если бы она всё же обратила внимание на школьный буллинг, как у Оливии, то для неё, наверное, это бы стало ещё одним больным ударом ножом в сердце. Первым ударом была смерть отца.

После оповещения о гибели отца Элис была настолько сломана внутри и снаружи, что неделями не могла нормально спать и есть, а даже и переставала выходить из своей комнаты и целыми днями проводила в тихом одиночестве, уткнувшись взглядом на совместную фотографию с Джоном. Каждый день в постель еду ей приносила Карен и просила дочь немного поесть, говоря о том, что у неё могут начаться проблемы с желудком, а ещё хуже помереть с голоду. Но Элис отнекивалась и отказывалась от еды, продолжая сдерживать свои слова за ртом, чтобы не проболтаться о том, что лучше бы она оказалась на месте папы и убили её, а не папу. Несмотря на множество отказов от еды, Карен всё равно ставила тарелку с едой на её письменный стол, целовала её в лобик и молча разворачивалась к себе в комнату, оставляя за собой «я тебя очень сильно люблю», а затем тихонько закрывала за собой дверь. В такие моменты Элис ничего не хотела делать, даже если пыталась себя как-то отвлечь, например нарисовать красивый пейзаж, но за место него она рисовала свою семью и заканчивала она рисунок тогда, когда цветной карандаш начинал рисовать папу и у неё начинали течь слёзы по её пухленьким щечкам. В те моменты она не то что хотела, а мечтала поговорить с Джоном и много раз, без остановок, говорить ему, что он самый лучший папа на свете, и так крепко его заключить в свои объятия и больше никогда не выпускать папу из её «ловушки».

Когда Элис вспоминает эти самые невыносимые дни, её тело начинает покрываться мурашками, а сердце начинает биться быстрее, вновь вспоминая безысходность мамы и истерику Томаса.

Всю ту неделю Элис не знала, чем занималась всё это время мама и Томас у своих комнатах, и что именно оно чувствовали. Скорее всего, ровно те же самые чувства, что и у Элис. Был тот период, когда Томасу нужно было морально подготовиться к взрослой жизни и учиться в университете в другом чужом городе, жить в нём совершенно одним. Элис, в какой-то степени, бывало стыдно за своё существование, что маме придётся с ней возиться, помимо того, что и надо будет платить за учёбу Томаса. В такие моменты она хотела умереть, чтобы понять, а жива ли она до сих пор?

Когда Элис всё же решалась ненадолго выйти из свой комнаты, то, когда она проходила мимо комнаты мама, то останавливалась и тихо заглядывала в маленькую щель полуоткрытой двери. В комнату Томаса она не осмеливалась заходить, зная, что он тоже сломан, и боясь застать его в не лучшем моменте. Каждый день она видела одну и ту же самую позу мамы — женщина сидела на углу кровати, сложив руки на коленях, и смотрела чётко вперёд в окно, где виднелись виды ночного города. Элис думала, что если она скажет маме слова поддержки, то они покажутся ей слишком детскими и простыми, да и Элис боится сказать что-что лишнее и одним словом довести маму в прах.

Но Элис решила рискнуть. Она поднесла маленький кулачок к двери и, задержав дыхание, неуверенно постучала.

— Мама? — тихо спросила Элис ниже травы.

Сначала была недолгая пауза, от чего Элис стала себя винить, что помешала маме, но вдруг Карен еле отвечает:

— Да, Элис? — её голос звучал так же бархатно и мирно, но в то же время и безжизненно.

— Можно войти? — всё также неуверенно спрашивает Элис.

— Конечно, — поворачивается к ней лицом Карен, — заходи.

Увидев лицо мамы впервые за ту неделю, Элис хотела расплакаться, убежать в свою комнату и снова не выходить из неё неделями, но она взяла свою волю в кулак и решительно перешла порог. Неужели смерть мужа так сильно сломало маму? Похоже, она чувствует то же самое, что и Элис с Томасом, но для них это была потеря отца, а для Карен — мужа.

Карен и Джон познакомились ещё в средней школе и поддерживали хорошие дружеские отношения. Когда они заканчивали школу, Джон решился признаться Карен в своих чувствах, и тогда они стали парой, а позже вовсе сыграли свадьбу и Карен родила от Джона таких замечательных детей, как Томас и Элис.

Элис медленно продвигалась к Карен через беспорядок, который состоял из вещей женщины, и присела рядом с мамой, скрипнув пружинами в матраце. Элис жмурится и мысленно обзывает себя всевозможными плохими словами, когда понимает, что этим омерзительным звуком она только что нарушила тишину в доме. А вдруг она также побеспокоила Томаса, находившегося в другой комнате? Прислушавшись к звукам, исходящим из комнаты брата она понимает, что Томасу было по барабану на скрип пружин. Как исходила гробовая тишина из его комнаты, так она и осталась. Боковым зрением, боясь полностью заглянуть в лицо маме, Элис поняла, что женщине также было совершенно плевать на пружины. Тихо выдохнув, Элис стала себя успокаивать.

— Мама? — прошептала Элис.

В этот раз решилась взглянуть на маму. Та ничего не ответила, только вопросительно промычала. Она молча хлопнула своими ресницами и сильно зубами прикусила нижнюю губу так, чтобы было больно. Элис даже не заметила, как она стала тщательно рассматривать свою маму с ног до головы, просматривая каждую её морщинку, родинку, поры на коже. Девочка впервые увидела свою маму вблизи спустя несколько дней после трагедии.

Тёмные волосы Карен, которые были ей по пояс, были сильно растрёпанны и путались так, будто она не причесывалась неделями, ежедневная укладка полностью пропала с того дня. Её глаза чрезмерно сменились — раньше они были улыбчивыми и в них всегда горели искорки счастья, когда женщина виделась со своими родными и близкими, а сейчас в них можно было разглядеть дни бессонницы, красноту и пустоту. Её одежда осталась той же, в которой она была, когда ей местная полиция штата Нью-Йорка оповестила ей о смерти мужа. Единственное, что поменялось в одежде, это то, что она стала сильно помятой, когда обычно Карен выглаживала каждую вещи до идеального состояния. По её профилю лица и рукам можно было сказать, что она похудела на пять килограмм, как минимум. 

Элис же всегда обращала внимание на тех людей, которые были одеты как клоуны или безобразно, но сейчас был такой период, что Элис и её семье было не до безупречных нарядов, так как попросту не хватало сил даже умыться или почистить зубы. Элис было плевать на внешний вид мамы и Томаса, для неё было важным сейчас их состояние. Сейчас нужно обязательно поддерживать друг друга и почаще плакаться о папе друг другу в жилетку, что душевная боль постепенно угасала и в голове оставались только счастливые моменты, проведенные вместе с Джоном.

Осознав, что Элис может долго сидеть в одной позе и вечно описывать, как выглядит мама и брат, Элис решила покончить с этим и взять разговор в свою инициативу. Сжав зубы и кулаки, она неуверенно начала:

— Мама, я думаю, что ты будешь считать мои слова детскими и бессмысленными...

Её голос вздрагивает на последнем слове и Элис сильно поджимает губы, чтобы не дать слезам выйти наружу. Надо наоборот показать маме, что она тоже сильная и тоже сможет перенести этот нелёгкий период в жизни. Элис замолкает, тщательно подбирая каждое слово, ведь она боится сказать что-то не то. Карен медленно переводит свой взгляд на дочь и в её лице можно было разглядеть сочувствие и, даже не задавая лишних вопросов, понять, что она хочет сказать, по типу: "Давай, дочка, ты сможешь. Не держи в себе всё плохое, выговорись". Элис, даже не касаясь маминой руки, почувствовала её сильную поддержку, которая давала девочке жизненные силы и опору, и Элис продолжает свою речь, когда подбирает нужные слова:

— ...но знай, мы с Томасом всегда будем рядом с тобой и будем стараться тебя поддерживать, насколько мы сможем. Знай, что ты самая лучшая мама не только в нашей жизни, но и на свете, и всегда будешь ею. Мы всегда будем тебя ценить и твою любовь к нам, — Элис громко вздыхает, после чего продолжает: — Да, сейчас всем сложно, но мы сильные и будем идти только вперёд. Вместе, плечо об плечо...

Под окончание своих слов в глазах стало сильно жечь из-за интенсивных слёз, которая успели собраться в уголках глаз, пока она сдерживала себя не заплакать, но слёзы предательски потекли по её красным щекам. Она не хотела показывать маме свою слабость. Терпения у девочки не хватило и она резко обнимает маму за шею, всей силой притягивая её к себе, словно боясь, что она в любой момент может потерять и маму. Напоследок она хриплым голосом выдавливает:

— Я тебя люблю.

Карен, переваривая смысл только что сказанных слов её дочерью, аккуратно кладёт свои трясущиеся руки на спину Элис и также крепко обняла, уткнувшись носом в её плечо. Она ощущала трудное дыхание Элис из-за горьких слёз, которые она отчаянно пыталась скрывать, и стала медленно по-матерински поглаживать её маленькую спинку, полностью понимая боль Элис. Она чувствовала то же самое, ни хуже и не лучше. Точно те же самые чувства. Время будто замедлилось и стало казаться, что это случилось не нарочно, а чтобы как можно дольше насладиться последними секундами их встречи, если это произойдёт. 

Элис боялась взглянуть на маму и вновь увидеть её плохое состояние. Она слышит прерывистое дыхание женщины, и девочка понимает, что её слова тронули Карен и теперь она плачет то ли из-за них, то ли из-за всего. Элис думала, что ей показалось, но когда она услышала шмыг её носа и больной вой, тогда она удостоверилась, что мама точно плачет.

Проведя в объятиях Карен около двух минут, девочка отстраняется и осмеливается взглянуть в глаза маме. Как же в них много боли и сожаления... Карен выдавливает слабую улыбку, несмотря на боль, и шепчет губами:

— И я тебя люблю, моя малышка Элис.

Внутри что-то ёкнуло. Она впервые произнесла её имя за эти дни. Как же она скучала по маминому бархатному и спокойному голосу и по её лучезарной улыбке, которую она ещё долго не будет видеть. Так хочется вернуть то счастливое время, когда во время вечерней прогулки Элис захотела шоколадного мороженого и Джон его купил, а потом мама заметила, что рот дочери был весь в шоколаде, и они долго смеялись с этого до слёз. Элис иногда это бесило, ведь она ещё ребёнок и ей свойственно есть неаккуратно, чтобы мороженое было на всём твоём лице. Но сейчас она вновь захотела услышать эту шутку и бесконечно наслаждаться смехом папы и мамы, которые смешивались друг с другом и так красиво гармонировали, будто их свела не школа или друзья друзей, а словно целая Вселенная. Нет, она уже не хотела этого. Она теперь мечтала об этом.

***

Утро. Для кого-это оно беззаботное и солнечное, а вот для учеников старшей школы и для тех, кто целыми сутками работает и не высыпается, — сплошное издевательство. Каждый день одно и то же: встаёшь по будильнику в определенное время, приводишь себя в порядок, одеваешься, добираешься по тому же самому пути в одно и то же здание, в котором ты работаешь то же самое, что и вчера. Будто ты проходишь все девять кругов ада, но только они бесконечные, и ты не знаешь, когда именно всё это закончится.

Элис поднимается по ступенькам, заходит в школу через центральный вход и доходит до своего шкафчика, чтобы взять нужные тетради и учебники. Не успев вести пароль на замке, как тут же она оказывается в крепких объятиях.

— Думала, что успеешь свалить? — хохотнула позади неё девушка, на что Элис саркастично закатывает глаза и, скинув её руки со своей шеи, поворачивается к ней.

— Я тебя удивлю, — улыбается в качестве приветствия Элис, —  я уже сваливаю, — она достаёт из шкафчика нужные вещи и складывает их в свой рюкзак. Как только она хотела закрыть шкафчик, девушка успевает подставить руку и не даёт Элис закрыть его.

— Я по тебе уже соскучилась, а ты так со мной, — в шутку нудит подруга и делает грустный взгляд, скрестив руки на груди и опустив голову в пол.

— Венди, мы же виделись с тобой в последний раз вечером! Не нуди, а! — Элис смеётся и раскидывает руки в сторону, чтобы обнять подругу. Венди широко улыбается и взаимно заключает Элис в свои объятия, та утыкается носом в её грудь.

— Я сейчас задохнусь, — с трудностью выдаёт Элис.

Венди моментально ослабляет хватку и выпускает Элис из своих рук.

— Ой, прости! Не хотела тебя задушить своими сиськами... 

Элис быстро хихикнула над Венди и, когда она открывает рот, чтобы что-то сказать подруге, как вдруг её случайно толкает прошедший мимо неё парень. Девушка успевает переставить ноги и поймать равновесие, а Венди в это время сыпала оскорбления в сторону негодяя. Девушка скрещивает руки на груди и смотрит на уходящего вдаль парня:

— Даже не извинился, говнюк, — последнее слово она выделяет другим тоном.

— Всё нормально, он не специально, наверное... 

— Как так можно воспитывать детей? Вот если бы я была мамой...

— ...ты бы была самой лучшей мамой для своего ребёнка, — продолжает за неё Элис.

Венди замолкает, задумавшись над словами Элис. Она загадочно хмыкает и возвращает взгляд на подругу, которая вновь что-то шарила в своём шкафчике:

— Да где этот учебник... — фыркнула себе под нос она.

— Нет, он бы получил у меня по заднице, если бы он вырос таким говнюком, — уверенно выдаёт она,  глубоко задумываясь о том, какой у неё будет красивый и заботливый муж, который вовсю будет участвовать в воспитании их детей. Венди усмехается своим мыслям и улыбается Элис: — Ты бы хотела иметь в будущем детей?

Элис останавливает поиск своего учебника и с возмутительным выражением лица, пребывая в небольшом шоковом состоянии от неожиданного вопроса, медленно поворачивается к Венди.

— Ви, нам бы, для начала, окончить школу, поступить в университет, а там уже как пойдёт... Какие ещё дети в восемнадцать лет, ты о чём? — неловко отвечает Элис.

— Ну мы, как бы, через неделю оканчиваем школу, а потом, через три месяца, поступаем в университет, а там уже начинается взрослая, самостоятельная жизнь, — девушка пожимает плечами. — Впрочем, всё логично.

— Ясно.

— Я хочу, чтобы твои десять детей ползали по моей шее, — Венди откидывает свои волосы каштанового цвета назад и демонстрирует свою шею пальцами, якобы по ней ползают младенцы Элис.

— Фантазёрка, — коротко усмехается Элис и слегка ударяет подругу по плечу.

Венди выдаёт недовольный звук и поглаживает плечо, куда вписался удар маленького кулака Элис.

— Если ты ударишь хоть одного своего ребёнка из десяти, он будет жить у меня, — она гордо поднимает голову, показывая всем своим видом, что будет хорошей матерью.

— Ты ещё от своих снов с Тимоти Шаламе не отошла? — Элис заливается смехом и кокетливо закусывает нижнюю губу, намекая на непристойные сны.

— Я чувствую себя как божий одуванчик, ты даже не представляешь! — протягивает Венди, но вскоре осознает сказанное. — Ну, в смысле, я выспалась. И Тимоти Шаламе, к сожалению, мне не снился, — она вновь делает унылое выражение лица и смахивает с глаз невидимые слёзы.

— Ты ничего не употребляла? Ты меня пугаешь, — отчеканивает Элис, немного округляя глаза.

— Кексик, у меня просто хорошее настроение, это разве плохо? — она, поджимая губы, тоже залезает в свой шкафчик и вытаскивает из него учебник и тетрадь по обществознанию. Элис просто кивает, молча соглашаясь с ней. — Ладно, мне надо повторить параграф, а то Баркс меня вместе с ним в могилу затащит. Деды – они такие, — на последней фразе она корчит лицо и кидает прощальный жест, когда отходит от Элис.

— Увидимся! — бросает ей Элис и тоже машет ей рукой.

Элис проводит взглядом уход Венди, пока она не сливается с толпой учеников, и наконец-то возвращается к своему шкафчику и, кое-как, находит в самом дальнем углу единственную ручку, которая за день уже успела запылиться. Шкафчик Элис в отличие от других не выглядел просто и банально, как у большинства учеников. Её шкафчик внутри выглядел весёлым и немного творческим: все его стенки были обклеены стразами разных цветов ещё с того времени, когда она перешла в старшую школу. Помимо страз ещё были разнообразные наклейки и маленькие фотографии с полароида из её жизни. Когда Элис решилась украсить шкафчик в своём стиле, то, когда она уже была на середине дела, резко передумала всё это делать и вовсе хотела это убрать, потому что ей не нравилось как это убожество выглядела. Сейчас она гордится собой, что смогла довести дело до конца и теперь она может любоваться своим творением на переменах. Хоть она и не любила рисовать или что-то аккуратно вырезать и старательно клеить, но оно того стоило. Когда она заглядывает в свой маленький мирок, то всегда разглядывает все приклеенные фотографии на двери шкафчика и тепло им улыбается. Её глаза автоматически остановились на совместной фотографии с Венди, которая для Элис является самой любимой. Вот до чего доводит крепкая дружба — среди толпу обычных людей ты видишь сразу ценное, а именно своего близкого и родного человека.

Фотография была сделана дома Элис, на кухне. Подруги были одеты в белые фартуки. Девушки вдвоём держали первый их совместный их руками торт. По виду можно было сказать, что десерт получился не слишком шикарным, но как говорила Венди: "Самое главное, чтобы было вкусно". Форма торта напоминала сердце, только оно было кривое. И больше это выглядело на задницу, чем на кривое сердце. Красный цвет, как думали девушки, будет выглядеть аппетитным, но, увы, они переборщили с красителями и получится не тот красный, которого они задумывали. Подруги слегка расстроились провалу самодельной вкусняшке, но больше всего они были рады его приготовить вместе и провести время с пользой. В тот день они были полностью свободны от школьных дел и могли заниматься чем могли, поэтому, от нечего делать, они решили попробовать себя в качестве повара. После дегустации они всё же смирились, что торт оказался самым большим провалом, и проще было сходить в ближайший магазин и купить нормальный и более вкусный торт. Всё же торт был съеден Томасом, когда он вернулся после долгой рабочей смены и с голоду умял их десерт. Девушки спросили, как был на вкус торт, на что им Томас сказал, что не понял что он вообще съел, а про вкус ничего не стал говорить.

На их лицах виднелись не улыбки, а дикий смех, который они отчаянно сдерживали, когда позировали и стояли смирно, сдерживая смех, до тех пор, пока Карен усердно пыталась нажать на кнопку затвора, чтобы сделать снимок. Как же они потом смеялись, когда просматривали серию фотографий. Именно это фото считается фаворитом Элис. Благодаря ему плохое накатившееся настроение сразу уходит на задний план и твой разум и организм заряжается энергией и хорошим настроем на весь день.

Венди Кэмпбелл — близкая подруга Элис. Она – позитивная и яркая личность, и единственная, кто является для Элис источником смеха и веселья. С ней долго не наскучишься, ведь Венди всегда найдёт выход из скуки и поможет поймать волну позитива. Каждый день у неё новые шутки, с которых Элис громко смеётся и долго хранит их в своей голове, чтобы употребить их в дальнейших разговорах. Некоторые любимые шутки она даже записывает в заметках, чтобы их перечитывать, когда в воздухе витает грусть и печаль. Прочитывая и вспоминая моменты с Венди, все дни и мир вокруг Элис превращаются в такие же яркие краски и позитивные вещи как у Венди. Венди —  это лучший человек в жизни Элис, который появился необычным образом.

Подруга хороша не только характером, но и внешним видом. Она — привлекательная натура. Элис всегда завидует её необычному цвету волос и глаз. Волосы Венди имеют кудрявый эффект и цвет у них каштанового цвета с красным приливом, поближе к рыжему. А её глаза имеют зелёно-голубой оттенок, словно бирюзовое море, когда в них заглядываешь. А ещё у Венди шикарная фигура, грушевидной формы, и Элис всегда завидует её пышным бёдрам, которые всегда придают к любой одежде индивидуальность и красоту её внешнего вида.

Девушки всё время вспоминают, как они впервые увидели друг друга и начали общаться. Они познакомились в парке, где Элис раньше часто гуляла с папой, будучи ребёнком. Элис просто лазила на детской площадке и бегала, играла сама с собой. Она часто видела Венди, играющей в догонялки с какими-то мальчиками и всегда проигрывала, из-за чего она всегда расстраивалась и садилась на скамейку, а мальчишки над ней противно смеялись и тыкали в неё пальцем. А когда она что-то говорила, то они вовсе игнорили её и продолжали болтать о своём.

Однажды Элис заприметила такую картину: Венди сидела одна на песочнице и выстраивала большой замок. Она так усердно старалась, что даже были проделаны мелкие детали на замке. Но увы, пришли эти же мальчишки и сломали замок на её глазах, а затем топтали и прыгали на нём. Венди же начинала плакать и заново строить замок, но по ней было видно, что того настроения, как тогда, больше не было. Недалеко на скамейке сидела её мама, мисс Кемпбелл, но она даже бровью не повела, когда какие-то изгои ломают замок её дочурки. Она всё также продолжала спокойно сидеть и сидеть в телефоне.

Тогда Элис решилась и пошла к песочнице. Она села рядом с ней и предложила вместе сделать замок. Венди улыбнулась, стёрла слёзы с щёк, и они поступили к постройке. Через полчаса у них получился красивый замок с такими же мелкими деталями. Пока они строили, девчонки многое о друг друге узнали. Венди сказала, что этот замок даже лучше того и была рада познакомиться. После этого, они стали вместе играть в разнообразные игры, а тем временем те мальчишки нервно посматривали на них и пыхтели, когда говорили Венди, что она никогда в жизни не найдет себе подругу, которой можно без проблем доверять. Но Венди тогда показала им язык со словами: «выкусили, идиоты?», и закончила их средним пальцем. Элис поняла, что это тот самый человек, которого она искала.

C'est la vie* («селяви») — с французского языка означает «такова жизнь».