34 глава
Кристина.
Мою девочку привозят в реанимацию и подключают к немыслимому количеству трубок и проводов. Голова разрывается на мелкие части; в мыслях бьётся одна лишь фраза: «живи, моя Дженнифер, живи». Вокруг Джен крутятся врачи, медсёстры, а я беспомощно стою в коридоре, утирая слёзы. Мне не остаётся ничего, кроме как плакать — помочь я, увы, не могу.
Мистер Лотнер выходит спустя час и сообщает, что её можно отправить в палату, но ей осталось недолго: через несколько часов клетки её мозга полностью погибнут. А значит, погибнет и Джен. Её переводят в палату. В ту самую, с цветастым креслом в углу. Я тяжело опускаюсь на стул и жду. Жду пока она откроет глаза.
«Только не сегодня, — бьётся в голове. — Только не сейчас!» Я не готова с ней прощаться. Если есть способ её спасти, я пойду на всё. Но способа нет, и возможности тоже. Ровно как и времени.
Джен открывает глаза и ощупывает взглядом пространство.
— Опять меня в эту дыру притащили? — тихо отзывается она. — Я же говорила, что хочу умереть спокойно.
Я шумно выдыхаю. Если она ещё способна острить — это хороший знак, ещё не всё потеряно. Дженнифер садится на кровати и просит воды. Послушно подаю ей стакан и поддерживаю его дно, пока она пьёт, словно маленькому ребёнку. Жидкость кончается и я ставлю посуду на стол.
— Как я выгляжу? — спрашивает меня подруга. Я теряюсь, не зная, что ответить.
— Бывало и лучше, — бормочу я.
— Значит, хреново, — подытоживает она и начинает смеяться.
— Чего это ты хохочешь всё время? — спрашиваю я, недоумённо глядя на неё. — Неужели, тебе так весело?
— Вовсе нет, — поникшим голосом отвечает она. Теперь на её бледном лице нет ни тени улыбки. — Просто за смехом я скрываю свои истинные эмоции. Я смеюсь, чтобы не показывать свой страх...
— Ты боишься показаться слабой?
— Я боюсь расстроить тебя и всех людей вокруг. Пусть все думают, что я чокнутая, которую веселит даже близкая смерть. Зато никто не узнает, что я на самом деле чувствую. Не узнает, как мне страшно. Чертовски страшно!
Я вздыхаю. Прекрасно понимаю её чувства. Мне тоже чертовски страшно. За неё.
Дженнифер.
— Вовсе нет, — поникшим голосом отвечаю я. Теперь на моём бледном лице нет ни тени улыбки. — Просто за смехом я скрываю свои истинные эмоции. Я смеюсь, чтобы не показывать свой страх...
— Ты боишься показаться слабой?
— Я боюсь расстроить тебя и всех людей вокруг. Пусть все думают, что я чокнутая, которую веселит даже близкая смерть. Зато никто не узнает, что я на самом деле чувствую. Не узнает, как мне страшно. Чертовски страшно!
Я улыбаюсь и смотрю на подругу. Кристина сидит около моей кровати с поникшей головой. Чёрт! Подруга, где весь твой грёбаный оптимизм? Почему в тот миг, когда он мне так нужен, ты выглядишь, словно съела тонну лимонов? Ну же, давай, пошути на счёт моего состояния. Сморозь какую-нибудь глупость. Сделай хоть что-нибудь. Пожалуйста.
— Крис, не молчи, — не выдерживаю я. — Скажи хоть что-нибудь.
— Мне очень жаль. — по её щекам скатываются слёзы.
— Что? Почему?
— Потому что я продолжаю существовать в то время, как в тебе вот-вот угаснет жизнь! — она срывается на крик и вскакивает со стула. — Я не могу думать о том, что меня впереди ждёт ещё целая вечность, а единственное, что светит тебе — это несколько слоёв земли над головой. Разве это справедливо?
— Иди сюда, глупенькая, — я обнимаю её. — Жизнь — сама по себе устроена так, что одним достаётся всё, а другим ничего. Мы должны научиться жить в этом мире и принимать всё, как есть. — я смотрю на неё и улыбаюсь. — Просто прими мою смерть, как должное.
— Но я не могу... Как мне это сделать?
— Найди утешение.
— Какое утешение?
— Говорят, хорошие люди всегда уходят рано. Если я прожила всего двадцать четыре года, значит, я хороший человек. — на лице Кристины появляется тень улыбки. — Это великое утешение поможет тебе смириться со многими несправедливостями жизни.
— Может, ты и права. — соглашается со мной кареглазая и крепко меня обнимает. Я обнимаю её в ответ, но быстро отстраняюсь из-за начавшегося головокружения.
— Кристин.
— Мм?
— Можно попросить тебя об услуге?
— Конечно.
— Позвони Майку. Пожалуйста. — миссис Фернандес удивлённо смотрит на меня, но всё же кивает и берёт в руки телефон.
Она садится в такое привычное уже цветастое кресло и набирает номер. Видимо, ждать ответа долго не пришлось, потому как спустя пару секунд Крис включает громкую связь и произносит:
— Алло.
— Алло. Крис? — раздаётся недоумённо на том конце провода. — Что-то случилось?
— Ты где?
— В аэропорту, где же ещё? У меня через час самолёт.
— То есть командировка тебе важнее девушки? — Кристина взволнованно смотрит на меня.
— А что с ней?
— Она в больнице.
Послышались гудки. Майк бросил трубку, не дав Крис договорить.
— Думаешь, он приедет? — спрашивает меня она, вновь присаживаясь на стул рядом с кроватью.
— Не знаю. — я пожимаю плечами. — Но очень на это надеюсь.
Я откидываюсь на подушку и закрываю глаза. Мысли сосредотачиваются на Майке. Я представляю, что бы я ему сказала, если бы могла.
«Ты появился в моей жизни так внезапно, но в точное время. И теперь я чувствую, что-то, что еще никогда прежде не чувствовала... Это любовь? Я не могу сказать наверняка, но когда ты держишься возле меня, я становлюсь сумасшедшей. Я всё время говорю странные вещи и постоянно по-идиотски улыбаюсь.
Когда я вижу твою улыбку, я забываю все на свете. Я забываю, как дышать...»
* * *
Через час голова начинает невыносимо кружиться. Я на время отключаюсь, а затем прихожу в себя. Кристина выбегает из палаты, чтобы найти доктора Лотнера. Руки начинают дрожать, голову словно зажали в тиски, перед глазами всё плывёт, а в ушах стоит невыносимый звон.
Я пытаюсь дотянуться до кнопки вызова медсестры, но все мои попытки оказываются тщетными — руки не желают меня слушаться. Я снова теряю сознание. Затем в последний раз открываю глаза. Взгляд не фокусируется на интерьере палаты, как если бы я оказалась на корабле во время шторма.
Веки тяжелеют. Я изо всех сил стараюсь сопротивляться, но у меня не получается. Я пытаюсь закричать, но не слышу собственного голоса. Язык будто прирос к нёбу и не желает мне подчиняться. Обессиленно падаю на подушку. Где-то вдалеке раздаётся скрип двери.
Кое-как разлепляю веки, насколько это вообще возможно. Прикрытые глаза отмечают распахивающуюся дверь и я смутно вижу силуэт Майка. Он бежит ко мне. В его движениях читается страх, руки дрожат, голос хрипло произносит:
— Дженнифер...
Пытаюсь что-то сказать, но увы. Не получается даже вздохнуть. Веки становятся свинцовыми. Глаза закрываются. И я погружаюсь в сон.
Прости, Майк. Ты опоздал.
* * *
Звоните поздней ночью мне, друзья,
Не бойтесь помешать и разбудить;
Кошмарно близок час, когда нельзя
И некуда нам будет позвонить.
©Игорь Губерман