Гвендарлин. Наследницы магии

Цикл за циклом, время пролетело быстро. Восьмое лето после смерти Аниты слилось с весной. Это значило, что приближались горькие воспоминания о гибели верховной и о страшном перевороте во дворце. Королевство лишилось сразу двух важнейших фигур в истории.

Йена не любила обсуждать это с Мироном. Он находил в этом больше плюсов, чем минусов. Постоянно напоминал, что это время позволило ей войти в крепость и обеспечило лучшее будущее.

В этом она ни могла не согласится. И правда, перед ней открылись возможности, которые  сделали простую девчушку первым мастером магии.

Йена проживала свой шестой цикл (пятнадцать человеческих лет), когда она стала обладательницей нити, которая передалась ей от другого мага, а не прямиком от источника, как у многих в то время. Это привело к её приезду в крепость к верховным, где Мирон изучил её, а после посвятил в совет, сделав исключение в наличии нити Ontum*

(Ontum "Онтум" — Сильнейшая магическая нить, позволяющая магу колдовать в разных стихиях (обычно от двух до четырёх), телепортироваться, создавать и уничтожать предметы и заклинания. После смерти Аниты в совет стали внедрять и обычных магов.)

Одна из закрытых комнат в крепости находилась в распоряжении у Йены. Так верховная могла принимать и обучать юных магов, у которых дар в крови только начал проявлятся. Каждый молодой новичок нуждался в знаниях и  укрощении своей нити. А девушка могла дать им то, что ей когда-то пришлось самой заслужить — значение перед лицом магического и, пустого от магии, мира.

Йена знала, что дело стоит платы и заслужив доверие Мирона, согласилась на верность главе.

— Сегодня мы с вами научимся одному очень важному приёму. Магический мир открыл его несколько циклов назад. — Одетая в простое бордовое платье, Йена походила на простолюдинку. — Кто скажет мне, как и когда это было? — обратилась она к классу.

Руки мальчиков и девочек поднялись над макушками, призывая мастера обратить на них внимание. Они были разных возрастов и национальностей и походили на представителей различных уголков мира. Мысли и представления о жизни у них также отличались. Девочка из Эдора чаще молчала, чем харизматичный эрдалинец восточного рода. А близнецы из Неосара (Кит) в первый же день проявили свой агрессивный характер.

С детьми Йене было нелегко. Она это понимала, так же как и то, что обучать ребят разными способами, когда у самой только магия воды, будет практически невыполнимой задачей. По мере работы она пыталась сконцентрироваться на эмоциях и чувствах, на дыхании и энергетических полях, чтобы показать механизм работы магии.

— Риви? — обратилась она к белокожему гвендарлинцу. — У тебя есть ответ?

Тот не слушал, продолжая рисовать в тетради силуэт вымерших существ. Его родители верили, что сосуществовали с потомками чернокрылых ведьм. Теперь птицы Гвендарлина остались лишь легендой. При жизни люди старались не замечать их, а когда ушла последняя ведьма, они вовсе забыли, что подобная магия обитала на Гвендарлинских землях.

— Риви! — повысила голос мастер. — Отложи тетрадь, пожалуйста.

— Я знаю. — Он поднялся с деревянного стула, которых в помещении было немало. — Около восьми циклов назад была убита верховная Анита. Наш глава убил её. За предательство. — Каждое слово он произносил твердо и уверенно.

Йена сделала глубокий вдох, вспоминая тот день.

— Анита была первой, кто применил этот прием. Она отказалась от своей магии в пользу Земли.

— И тем самым создала проблему для совета? — Вмешалась высокая девочка с длинными волосами, локоны которых были темнее ночи. 

— Да, Аирис, — обратилась мастер к эрдалинке. — Земля заполучила не только магию Аниты, но и её медальон  смагическими нитями внутри.

— Моя мама говорит, что Земле скоро грозит гибель, — звонкий голос юноши заставил всех обернуться. — Скоро медальон с магией будет у совета. — Искривил он губы в недоброй улыбке.

— Какой ужас?! — Вскрикнула маленькая девочка со светлыми волосами. — Как это жестоко. На Земле живут люди, нельзя их просто так убивать.

— Не люди, а бесполезные и нищие паразиты, — выплюнул парень из своих уст.

Всем присутствующим в классе стало неприятно.

— Тебе не стоит так выражаться, Мин! — прервала его мастер. — Твоя мама совсем недавно заняла место верховной. Как ты думаешь, что скажет глава, когда узнает, что она делится планами совета со своим сыном? А он, в свою очередь, — с остальным классом?

Мальчик опустил глаза.

— Аирис, подойди ко мне, — продолжила мастер.

Девочка встала и подошла к Йене. Та протянула ей свою руку с просьбой вложить в неё свою.

— Слушайте меня внимательно! — обратилась она к классу. — Магию нельзя отобрать силой. Она покидает тело мага только в двух случаях: либо когда человек умирает, либо когда он отдаёт её добровольно. В обоих случаях на коже должна быть открытая рана. Нить покидает тело через кровеносные сосуды. Силой её отнять или присвоить невозможно.

— А что если на мёртвом человеке не будет открытой раны? — спросил Риви.

— Нескончаемая предсмертная агония. Душа не сможет уйти.

— А вы видели это? — на этот раз вопрос задал Мин.

— Не видела, — мастер попыталась ответить хладнокровно. — Зато вы сейчас увидите прием, о котором мы говорили. Смотрите.

— Ай!! — зашипела Аирис, когда Йена поцарапала ей кожу небольшой серебряной иглой.

Кровавая полоска красовалась на тыльной стороне кисти, которая задрожала от острой зудящей боли. Мастер отложила острую иглу на учительский стол и продолжила.

— Аирис, а теперь дело за тобой. Ты должна повелевать всем своим телом. Почувствовать, как внутри течет кровь и как она уносит частицы магии и разгоняет их по конечностьям.

— Чтобы отдать магию, нужно сначала её ощутить, почувствовать, поймать. Поняли?

Класс кивнул.

— Ты чувствуешь свою магию? — Обратилась она к Аирис.

— Да. Кажется ухватилась за хвост.

— Второй шаг — это желание. Ты должна позволить магии проявиться. Бывает, что сознание решает иначе и обманывает тебя. Но твоя вера должна быть сильнее. Проведи магическую нить по венам и подгони её к ране.

Йена заметила, как рука девушки стала светиться, кровь вокруг раны была полна магии. Царапина сверкала, словно усыпанная алмазной пылью. Кисть в руке мастера похолодела и покрылась мурашками.

— Я чувствую, что меня покидают силы, — еле слышно произнесла Аирис. — Так должно быть?

— Увы, без магии мы слабые и обычные люди.

Маленький отросток вылез наружу. Словно усик виноградной лозы, нить пыталась найти что-то, за что могла бы зацепиться. Она становилась все длиннее. Медленно, но верно, магия покидала тело девочки. Её дыхание участилось в панике.

— Что-то не так... — залепетала она.

В одно мгновение магический червь затянулся обратно. Ощутивая внутри себя бурю эмоций и резкий поток сил, Аирис отдёрнула кисть.

— Простите, я засомневалась, — попыталась она оправдаться.

— Все в порядке, это нормально. Ты же не собиралась избавляться от магии, — улыбнулась Йена. — От магии отказаться – дело нелегкое. Маг, привыкший к силе и свету внутри себя, очень тяжело переживает подобное. Лишь немногие переживают нечто невероятное, что побуждает их пойти на такое. А раз уж человек остался без нити, вернуть её и обзавестись другой практически невозможно.

Мастер закончила работу и наконец взглянула на открытые двери комнаты. Там, на пороге, она почувствовала магическую энергию. Оперевшись на проём и улыбаясь, стояла Дэлви. Её зоркие карие глаза с любопытством смотрели на Йену, пока та не решилась подойти к ней поближе.

— Ты, как мышь, сколько тут простояла?

— Слышала, как сынок новой верховной оскорблял землян, — ответила девушка, поглаживая короткую косу тёмных волос на плече.

Йена не раз замечала в Дэлви сходство с её матерью, которую потеряли при родах. Но это порой причиняло ей едва уловимую боль. Уколы ревности иногда охватывали её душу, вызывая попытки развеять их оправданиями и самовнушением.

— После посвящения Аддеты этот мальчик обнаглел, — ответила Йена уже в коридоре.

Они с Дэлви покинули комнату с учениками и мирно шагали по узкому длинному каридору крепости. Стены здесь были из среднего камня, а потолки не такими высокими, как во дворце. Огненные факелы висели на вкрученных в межкаменные щели кольцах. Они освещали пространство в двух lin* друг от друга. 

(Lin "Лин" — Единица измерения расстояния на территории Гвендарлина, равная земной единице в полтора метра.)

— Это правда? — Спросила Дэлви, не обращая внимание на высказывание мастера.

— Что именно?

— Наследие Аниты. Ходит много слухов...

— Кажется Мирону удалось найти что-то. — Нервно ответила Йена, перебив слова молодой девушки. — Но пока не ясно. Мастер внезапно остановилась в коридорах крепости. — Тебе лучше не распространяться об этом. Дела совета должны оставаться внутри совета.

— Я пришла навестить отца. Дела совета меня мало волнуют. — Соврала Дэлви. 

— Тогда тебе стоит поспешить.

Зелёный короткий плащ приподнялся под порывом ветра, когда Дэлви ринулась вглубь коридора. Внезапная мысль остановила её, и маленькое светлое лицо повернулось. Несколько мгновений она подержала изучающий взгляд на худенькой женщине, которая помогала ей с тех пор, как она вошла в эту крепость ещё маленькой.

Будучи малюткой, её несли к терзающему себя изнутри мужчине. Каждый раз, когда он видел свою дочь, у него слезились глаза. Йена имела к нему глубокие чувства, которые сидели внутри и не собирались покидать её сердце. Но любовь и привязанность к заключённому были запрещённой прихотью, которые мастер скрывала даже от самой себя.

Столько боли ей причиняло его безразличие и верность той истории. Но несмотря на это, она продолжала его любить.

— Почему вы помогаете мне? — Спросила Дэлви.

Хотелось бы ей ответить, что это из-за большой неразделённой любви, поражающей благодать и сострадание. Но его дочь не поняла бы, посмеялась бы. А может, она давно подозревала что-то и носила в себе сомнения, а сейчас хочет убедиться? Поэтому правда, волей-неволей, превратилась во вторую правду.

— Мирон не запрещает вам видеться. Я исполняю его приказ.

— И больше ничего?

— Нет. — Голос задрожал, и одно короткое слово было так похоже на другое, огромное и звучное, что многократно повторялось у неё в голове.

Дэлви исчезла за поворотом, который должен был вести к лестнице в подвал, а оттуда — к темнице. Она должна была послушаться добрых людей, избегать верховных и, как мышь, идти к отцу. Но Йена не знала, что мысли и планы у девушки были совсем другими.

***

Сэт сильно постарел. Его лицо покрылось морщинами, кости стали хрупкими, тело болело и время от времени напоминало о себе. Он ослаб в своих попытках угодить Мирону и не раз жалел, что вступил в совет.

Верховный боялся повторить судьбу Аниты, а в лучшем случае — участь Горго. Но такая судьба не была предназначена для таких, как он. Старик был жалок и соглашался на всё, лишь бы глава был доволен. И пока эта тактика работала.

За последние восемь циклов ежедневных наблюдений за Землёй наконец удалось найти первый огонёк магии. Точнее, он его дождался. Время пришло, и карта земного шара с мигающей точкой свернулась в металлический шарик Сэта, который он создал давно по приказу Мирона.

Сэт спешил изо всех сил, прихрамывая и опираясь на грубоватый посох. Его мягкое, плотное тело подпрыгивало в такт маленьким шагам. На круглом счастливом лице читалось известие, которое должно было обрадовать главу и положить конец долгому заданию Сэта.

Дэлви задумалась, почему трость не сломалась под его весом. Проемы в крепости были широкими, но каждый раз, проходя через них, он обязательно что-нибудь задевал.

Девушка слышала, как старик тяжело дышит, добираясь до покоев Мирона. Он был погружен в свои мысли, пытался удержать их в голове и не отвлекатся  на запахи, которые доносились из кухни. Еда манила его, но обязанность доложить о знаке на Земле Мирону была сильнее.

Спрятаться удалось за одной из колонн, которые поддерживали крышу веранды. Отсюда можно было увидеть, как старик пытается достучаться до дверей покоев главы совета. Он ждал недолго, его впустили почти сразу же. Дверь скрипнула, открывая дорогу Сэту, и захлопнулась, провожая его тень.

Дэлви подошла к покоям и прислушалась. Магия огня, которая циркулировала по её венам, не могла здесь ничем помочь, поэтому девушка надеялась на свои человеческие, но ловкие способности.

Она аккуратно потянула одну из дверец к себе. Та тяжело и медленно поддалась, создавая небольшую щель. Глаз лишь наполовину помещался в зоне видимости, поэтому ничего, кроме едва уловимых голосов, Дэлви не удалось расслышать.

— Зна... Невоз... — слова обрывались.

Только спустя время ей удалось подстроиться под волны шума и более-менее понять голоса.

— Ты думаешь, я не знаю, что это не магия Аниты?! — Мирон был зол и в смятении.

— Значит ли это, что медальон открылся? Возможно, одна из нитей вышла наружу? — предположил Сэт.

Он был значительно ниже Мирона. Дэлви видела только высокую худощавую фигуру главы в темной мантии. Его седые, почти белые волосы были собраны в хвост.

— Тогда почему не все?! Почему только одна?!

— И ещё... — начал Сэт, раскидывая над собой полупрозрачную карту с сушей и водоёмами. — Рядом с новой магией возникло ещё несколько мигающих огней. Я отслеживал магию верховной и понял, что это она.

— Свершилось, — тихо произнёс Мирон, не в силах оторвать взгляд от найденного. — Неужели это она? Наконец-то мы её нашли. Но почему их несколько? Разве это возможно?

— Я предполагаю, что под давлением земной атмосферы магическая нить могла разорваться и закрепиться сразу в нескольких носителях. Но мы оба видим, что это точно магия верховной Аниты, никак иначе.

— Раз так, подождём. Сообщи когда перестанет мигать, пока наследницы только в Irar dar*.

(Irar dar "Ирардар" — Часть процесса передачи магической нити, когда магия пробуждается, но ещё не проявилась.)

— Как скажете.

Сэт убрал карту, но в следующее мгновение Мирон сильно встревожился. Он поднял руку, привлекая к себе особое внимание. Его глаза были полны удивления и страха.

— Верни! — приказал он твёрдым тоном.

Дэлви насторожилась и прислушалась, напрягая слух ещё сильнее. Она понимала, что сейчас нельзя упускать ни одной детали. Всё, что сейчас скажет Мирон, имело большое значение.

Старик, не раздумывая, вернул полотно, наблюдая, как паника охватила Мирона. Ведь все, что он думал до сегодняшнего дня, в один миг обернулось разочарованием. Недалеко от мигающих точек появилась еще одна. Свет ее был ярче и менее желтоватым, чем у остальных. Вокруг, словно аурой, пульсировали голубые волны.

— Что это, Сэт? — с дрожью в голосе спросил Мирон. — Разве мы когда-либо видели что-то подобное?

— Не могу ответить на ваш вопрос, — честно признался старик. — Кажется, это ещё одна часть магической нити.

— Я вижу это, дурак! — разозлился глава. — Только посмотри на это! Мощная энергия, которая не должна существовать в наши дни... — Внезапно его осенило. — Только если... Только если на Земле не растёт чёрная птица!

— Чёрная птица? — удивился Сэт. — Разве мы не истребили их восемью циклами ранее?

— Истребили. Или думали так. — Уже не тот, кто мог долго стоять на ногах и править магической жизнью на Гвендарлине. Мирон сел в кресло. — Думай! Думай, кто мог знать о Земле! — говорил он про себя. — Кто из ведьм была осведомлена о Земле?! Кому удалось сбежать?! Анита узнала о Земле во дворце! Кто, если не королева, могла ей о ней рассказать? Ну конечно! Королева!

— Но она погибла во дворце. Разве нет?

— Погибла. Но она носила ребенка под сердцем. Если то, что я вижу на этой карте, правда, значит, ей как-то удалось спасти свою дочь.

Дэлви забыла о том, что подслушивает. Она была ошарашена новыми знаниями не меньше тех, кто обсуждал это за дверью. Одним глазом она вцепилась в образ Мирона, пока тот, почуяв магию, не устремил взгляд к дверям.

Дэлви показалось, что он увидел её. Его морщинистое худое лицо, тонкие, почти чёрные губы и большие пугающие светлые глаза пронзили её душу неприятной волной. Девушка очнулась от происходящего, словно от ведра ледяной воды, вылитого на голову.

Пришлось покинуть коридоры и спуститься в подвал. Её шаги стали быстрыми; у неё не было ни капли желания возвращаться обратно. Она убедила себя, что ничего не произошло, но от чего-то сердце всё равно колотилось в пятках. Мирона стоило опасаться, и пользоваться осторожностью было необходимо.

Наконец, добравшись до темницы, Дэлви перевела дух.

***

Горго прожил достаточно, чтобы в его колючей бороде появились белые чертежи. Глаза его посветлели, отвыкли от солнечного света. Лишь иногда солнце заходило к нему, обернувшись любящей дочерью.

Она была для него и утешением, и надеждой. Каждый вечер он молился, чтобы всё шло по его плану. Дочь приходила к нему с новостями из мира магии и уходила с благословением и инструкциями для дальнейших действий. Будучи вне воли, Дэлви стала его ушами, глазами и руками.

Камера в темнице стала для него домой, который он был не в праве покинуть до конца своих дней. Но смирение было не то, чего он хотел добиться, терпеливо дожидаясь свою дочь. Не меньше ей самой, он был благодарен мастеру Йене, которая с тех ужасных времен заботилась не только о нем, но и о его дочери.
 
Дэлви появилась неожиданно, как добрый знак. Она тяжело дышала и была взволнована. Устало села перед решеткой, к которой не могла дотронуться. Взглянула на силуэт мужчины, который молча наблюдал.

Если бы не Aiti*, она смогла бы прикоснуться к тощей руке отца, к его серой одежде, к его бороде. Но проклятое заклятие, созданное, чтобы удерживать магическую силу, как пламя обжигало кожу, оставляло раны и высысывало жизнь. Она ненавидела Совет и его систему. Пусть и знала, что отец использует её для своего тайного плана, она была готова всецело довериться ему.

(Aiti "Эйти" — Магическая завеса, не позволяющая магии просочиться. Устанавливается на решётках с помощью заклинания. Была создана Советом Верховных Магов во времена жизни Аниты.)

— Рад тебя видеть, солнышко. — Тихо поприветствовал её отец. — Что случилось? Что на этот раз ты узнала?

— Я принесла тебе поесть немного. Вот яблоки. — Дэлви не спешила ему раскрыватся. 

Она все ещё была в ужасе от взгляда главы верховных.

Она покатила фрукты через поручни. Один из них оказался у колен мужчины. Красные и большие, они поместились в миску возле койки. Затем мужчина кое-как достал тканевый мешок с хлебом и бобами. Бобов было много, разных сортов и видов, и они все, словно камешки, звенели, издавая приятный звук.

— Я принесла их сырыми, так они долго не будут портиться. Замачивай их в воде и ешь, — улыбнулась дочь.

— Боюсь, мыши опередят меня. Они любят такое.

— А ты заколдуй их.

— Не могу. Они разговаривают со мной. Без них мне здесь было бы смертельно скучно.

Весёлая улыбка на лице Дэлви появилась так же быстро, как и исчезла. Она заговорила серьёзно, на полушёпоте.

— Отец, у меня для тебя есть кое-что. Мне удалось подслушать разговор главы совета с одним из верховных.

— Тебе не следовало так рисковать. Это могло обернуться плачевно для тебя, — нахмурился Горго.

— Поверь, то, что я узнала, того стоит. Магия Аниты наконец-то проявилась.

— Ты не шутишь? — Горго побледнел.

Он знал, что рано или поздно этот день наступит. Но не ожидал, что это произойдёт так скоро. Сейчас, когда он слышит это, слышит имя любимой, его сердце сжимается от тоски, хочет вырваться наружу и исчезнуть в поисках безвозвратного прошлого. То, что от неё осталось, то, что она смогла защитить, снова находится в опасности. А он сидит в этой камере, совершенно бессильный и не в состоянии повлиять на ход событий.

— Нет отец. Но это ещё не всё. Помимо магии Аниты есть ещё одна нить. Есть вероятность, что она из медальона.

— Значит медальон открылся? - Выдохнул мужчина, пытаясь переварить всё, что пролилось ядом на его душу. - Но как?

— Этого я не знаю. Но если он и был открыт, то только ненадолго. Носитель огромной силы не может делиться с миром только одной нитью. Возможно, что-то создало щель, и выбраться удалось только  одной магической силе.

— Даже так, это огромный прогресс для мира магии. Мы с Анитой столько пытались...

— Отец, — снова обратилась девушка.

— Что? Есть что-то ещё?

— Принцесса жива. Она одна из носителей верховной магии.

— Ты уверена? — спросил Горго, поднимаясь с койки.

— Мирон был в ярости, когда узнал. Кажется, он даже испугался.

— Это плохо. Очень плохо.

— Что мне делать?

— Найди их. Ты должна отправиться на Землю. Найди способ переместиться туда. Нельзя, чтобы совет забрал наследниц. Опереди их.

— Хорошо, отец.

Дэлви была готова на всё, чтобы угодить родителю. Горго ценил это, но страх за дочь не влиял на него настолько, чтобы запретить ей выполнять опасные задания. Она была единственным шансом для него выбраться из этой темницы и отомстить совету. Она связывала его с окружающим миром, была его оружием и инструментом. Он не имел права не попробовать.