it's not your fault|не твоя вина

От лица Джулиана:

Дверь захлопнулась так резко, что я невольно моргнул, будто от удара. Несколько секунд просто стою, упершись ладонью в холодное дерево, и слушаю тишину. Её дыхания за дверью я больше не слышу — только собственный стук сердца, сбивчивый и громкий.

Я сказал «да».
Чёрт.
Я действительно сказал это.

Я видел, как её лицо исказилось от боли. Видел, как в её глазах мир рушился прямо у меня на глазах — и это моя вина. Она хотела услышать правду, а я дал ей то, что сжигало меня изнутри всё это время. Даже если это не так. Даже если я не держал в руках оружия. Даже если я не нажимал кнопку, не впрыскивал газ... Я всё равно допустил, что это произошло. И потому для себя самого я виновен.

Я сжимаю кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. Боль немного отрезвляет, но не заглушает того, что сейчас творится в душе.

Я хочу снова постучать, снова объяснить, закричать, что она не так поняла. Но какой в этом смысл, если каждое моё слово будет звучать, как очередная ложь?

Я разворачиваюсь и ухожу по коридору, но каждый шаг даётся тяжело. Будто часть меня осталась за этой дверью, вместе с Ванессой, с её сломанным доверием и моим идиотским признанием.

Я выхожу на улицу. Ночной воздух режет лёгкие, но не приносит облегчения. Сажусь в машину и завожу двигатель, даже не зная, куда еду. Руки сами ведут руль, пока мысли крутятся вокруг её лица, её голоса.

В итоге колёса привозят меня туда, где я всегда ищу ответы, когда мир рушится — в клуб Рони.

Гул басов встречает меня ещё на входе, запах дорогого алкоголя и дыма прочно въелся в стены. Здесь шумно, душно, но это хотя бы отвлекает. Поднимаюсь в закрытую ложу, где меня уже ждёт он.

Рони сидит, откинувшись в кресле, в дорогом костюме, с неизменной ленивой усмешкой. Его глаза цепкие, слишком внимательные.

— Джулиан, дружище, ты выглядишь так, будто тебя только что размазали по асфальту, — он ставит бокал на стол, изучая меня. — Скажи, что хоть не женщина довела?

Я не отвечаю. Сажусь напротив, наливаю себе виски, делаю большой глоток. Горло обжигает, но внутри пусто.

— Ты знаешь, выглядишь паршиво. Для человека, который два дня назад на моей вечеринке громогласно заявил, что Ванесса твоя девушка, это... ну, мягко говоря, странно.

Я застываю, пальцы сильнее сжимают бокал. Вспоминаю тот вечер — её смущённый взгляд, когда я сказал это. И свои собственные ощущения: гордость, собственнический инстинкт, и впервые за долгое время что-то похожее на счастье. Чёртово счастье, которое сегодня захлопнуло передо мной дверь.

— Не трогай эту тему, — бросаю я холодно.

Рони улыбается, но в глазах нет веселья.

— Ладно, ладно. Дела важнее, да? — он наклоняется ближе. — Так что с поставкой?

Я вытаскиваю из внутреннего кармана телефон, открываю зашифрованную переписку и кидаю ему на стол.

— Контейнер застрял в Роттердаме. Таможня заинтересовалась. Если копы докопаются глубже, вытащат на поверхность всё — и венгры, и сербы, и наши люди всплывут.

Рони тихо матерится.

— Ну и дерьмо... — он откидывается назад, прикуривает сигару. — Слушай, Джулиан, если это совпадение, я готов лично в это поверить. Но если это «привет» от конкурентов — значит, кто-то сливает нас.

Я молчу. Гул музыки снизу глушит мысли, но не убирает их. Перед глазами всё ещё её лицо. Слёзы. Вопрос. И моё «Да».

— Джулиан? — Рони щёлкает пальцами, возвращая меня в реальность. — Ты где?

— Здесь, — отвечаю, но голос звучит глухо. — Мы сменим маршрут. Ускорим сделку с венграми. Сделаем всё быстрее, чем они ожидают.

Рони щурится, выдыхая дым:

— А ты уверен, что сможешь держать голову холодной? — он улыбается криво. — Ты выглядишь так, будто вся твоя голова сейчас у Ванессы, а не в бизнесе.

Я резко поднимаю взгляд.

— Это не твоё дело.

Он разводит руками.

— Я только за то, чтобы ты не сломался, друг. Когда ты хладнокровен — ты лучший из нас. Но стоит женщине встать на твоём пути — и, боюсь, оружие окажется не в тех руках.

Я допиваю виски и отставляю бокал, сдерживая желание разбить его о стену.

Засовываю телефон обратно в карман, глядя на Рони.

— Знаешь что? — говорю тихо, почти самому себе. — Забудем пока о контейнере. Мне нужно... другое.

— Другое? — он поднимает бровь.

— Да. Вечеринка. Сейчас. Я хочу, чтобы музыка была громче, чтобы свет резал глаза, чтобы весь этот город танцевал, пока я... — я делаю паузу, сдерживая горечь, — пока я пытаюсь не думать о ней.

Рони улыбается. Он знает меня слишком хорошо.

— Ты серьёзно? — спрашивает он. — Ты хочешь устроить загул прямо сегодня?

Я киваю.

— Прямо сегодня. Гости, девушки, алкоголь, музыка. Всё. Пусть шум заглушит мою чертову голову.

Рони усмехается и встаёт.

— Ладно, тогда давай устроим тебе ночь, чтобы забыть обо всём. Только не уверен, что это сработает, друг... но попробовать можно.

Я беру бокал, делаю глоток и выдыхаю. Внутри пустота. Ванесса. Её глаза. Её вопрос. Моя ложная вина.

Я знаю одно: сейчас я не могу вернуться к ней. Сначала нужно заглушить боль.

И я ухожу в городскую ночь, в огни и шум, в алкоголь и танцы, чтобы хотя бы на время заглушить её образ.

Клуб гремел, как огромный живой организм. Музыка била в виски, свет выхватывал то одно, то другое лицо из толпы. Все вокруг смеялись, танцевали, пили, будто ночь могла длиться вечно.

Я сидел в отдельной зоне, наблюдая за этим хаосом сверху, с бокалом виски в руке. Рони устроил всё так, как я просил: девушки, алкоголь, шум. Всё, чтобы я забыл. Но забыть не получалось.

Я тянул глоток за глотком, но вкус виски уже не ощущал. Каждый смех, каждый чокнувшийся бокал напоминали мне её голос. Каждая тень — её силуэт. Даже музыка, казалось, сбивалась под ритм её имени.

Я поймал себя на том, что вглядываюсь в лица девушек внизу, ищу знакомый овал, светлые волосы, её глаза. Но, разумеется, её здесь не было. Ванесса никогда не пришла бы в такое место.

— Ты стал слишком мрачным, — сказал Рони, плюхаясь рядом. — Для парня, у которого вечно всё под контролем.

Я не ответил. Просто сделал ещё один глоток.

— Знаешь, алкоголь не лечит, но делает людей честнее, — продолжил он. — Может, тебе стоит признаться хотя бы себе, что тебя гложет не бизнес.

Я медленно повернул голову и встретил его взгляд.

— Мне не нужно твоё философствование, Рони. У меня есть план. Контейнер вытащим, венгров закроем, следы заметаем. Всё.

Он фыркнул, но отстал.

В этот момент музыка сменилась — медленный бит, плавные огни. В зал словно ворвалась новая волна энергии. Девушки высыпали на танцпол, и несколько поднялись к нам.

Одна из них опустилась рядом со мной. Молодая, яркая, пахнущая дорогим парфюмом. Она рассмеялась и слишком свободно положила ладонь на моё плечо.

— Ты выглядишь так, будто готов убить или поцеловать, — прошептала она, наклоняясь к самому уху.

Я не шелохнулся. Мне было всё равно. Пусть думает, что хочет. Пусть весь зал думает, что я веселюсь.

Я смотрел сквозь неё. В голове по-прежнему была только Ванесса.

И именно в эту секунду мир взорвался вспышкой.

Камера.

Кто-то заснял момент, когда девушка слишком близко склонилась ко мне, а её рука лежала на моём плече. На снимке это будет выглядеть так, будто между нами что-то есть.

Моё лицо мгновенно застыло. Я понял одно: мне не нравится, когда кто-то суёт нос туда, где не должен. Особенно, если речь касается меня и тех, кого я хочу защитить.

Рони выругался и махнул охране. Я же просто встал, сжал кулак и выдохнул сквозь зубы:

— Дерьмо.