25. Украденное открытие
Любовь можно рассматривать по-разному. Это и философская категория, и одна из важнейших тем культуры и искусства, и объект научного изучения. Если для обычных людей любовь, в первую очередь, сильное чувство симпатии и привязанности к другому человеку, то для ученых не более чем набор гормонов. Доказано, что активная выработка гормонов, характеризующих влюбленность, влияет на способность человека ясно мыслить. Дмитрий Смирнов прекрасно это знал и решил использовать против меня. Он полагал, что я, глупая влюбленная девочка, брошусь ему на шею, забуду о всей той чертовщине, что твориться вокруг и откажусь от поисков истины. Вот только так просто я сдаваться не собиралась.
Я оттолкнула от себя Смирнова. В один миг все возбуждение как рукой сняло. Стало противно от того, какой омерзительный метод выбрал Индюк, чтобы заставить меня бросить расследование.
— Можешь одеваться, — холодно сказала я, поднимая с пола плед, который Дима успел ловко сбросить, когда мы ворвались в спальню, и укуталась в него.
— Лер? — Дима сел на кровати, тактично опустив руки на свое все еще возбужденное достоинство.
— Даю тебе пять минут. Я оденусь, выйду в гостиную, и ты расскажешь мне все о расследовании.
— Ты мне действительно нравишься, но если мы будем работать над этим делом, между нами ничего не будет.
— Между нами и так ничего не будет. Думал, можешь использовать мою симпатию, чтобы заставить отказаться от поиска этих мерзавцев?
— И не думал об этом... Лера, я действительно влюблен в тебя...
— Иди одевайся.
Я отвернулась от Смирнова, не желая видеть его обнаженным, боясь, что естественные желания вновь лишат разума. Скрипнула дверь, он ушел. Запустив руки в волосы, массируя больную голову, я опустилась на кровать. Как все сложно. Я совершенно запуталась. Он только что признался в своих чувствах, исполняя мечту на взаимность, но ради этого мне пришлось бы жертвовать слишком многим. Возможно, я зря подумала, что он соблазнил меня только ради этого? Может быть, действительно Смирнов руководствуется своими принципами? Но если это так, и у Димы ко мне чувства, мы сможем быть вместе, когда накажем папиных убийц. Тогда он прав, не стоит мешать работу с личным. Чувства не дают мыслить трезво, а сейчас ясное мышление — самое главное.
Переодевшись в домашний спортивный костюм, я вышла в гостиную к Диме. Видимо, в академии ФСБ учат быстро собираться, потому что он уже был одет. Смирнов сидел на диване, скрестив на груди руки, и исподлобья наблюдал за мной.
— Рассказывай, — строго сказала я, усаживаясь в кресло напротив него.
— Лер, я расскажу тебе, что мне известно, но не потому, что ты шантажируешь.
— Вот как?
— Твои угрозы не имеют силу. Если сдашь меня Серову, я буду вести расследование в открытую. Это сложнее, но меня никто не выгонит из Университета.
— Почему тогда уступаешь мне? — нахмурилась я, чувствуя очередной подвох.
— Потому что если увезу тебя из Оболенки, сделаю только хуже. Твои глаза, Лер... Мне хорошо знаком этот взгляд, я уже его видел... — вздохнул Смирнов.
— Видел?
— В зеркале. У меня был такой же, когда потерял, брата. Мы с тобой похожи, — он замолчал, словно, что-то обдумывая. — Лер, я бы предпочел, чтобы ты была рядом как моя поддержка, но не как напарница...
— Я не могу оставаться в стороне, пойми. Думаю, вместе у нас куда больше шансов докопаться до истины, — честно призналась я, и Смирнов кивнул. — Расскажи мне все.
— Все началось в две тысячи одиннадцатом году. Нам в управление поступила информация о причастности наших соотечественников к теракту в Марракеше двадцать восьмого апреля.* В тот день в центре города в излюбленном у туристов месте произошел взрыв. Кто-то оставил начиненный взрывчаткой чемодан внутри заведения и с помощью мобильного телефона привел в действие. Семнадцать человек погибло, в основном — туристы. Среди погибших был Виктор Семенович Шолохов, наш ученый, который незадолго до случившегося объявил о своем открытии. Ему удалось синтезировать препарат, который для медицины мог стать аналогом стволовых клеток. Учитывая этические споры вокруг изучения и использования в стволовых клеток, полученных из эмбрионов, это открытие стало бы колоссальным достоянием науки и сыграло огромную роль в евгенике**.
— И ты полагаешь, что этот теракт на самом деле был убийством нашего ученого? Но почему? И что стало с его исследованиями?
— Полагаю не я. Власти Марокко сразу заявили, что почерк преступления необычен для простого террористического акта. К тому же, устройство привели в действие дистанционно в тот момент, когда в кафе пришел Шолохов. У него была назначена встреча, и это самое интересное... с Михаилом Романовичем Шелларом.
— С нашим университетским врачом?! — я не могла поверить услышанному и, вскочив с кресла, стала прохаживаться по комнате. — Но как так вышло, что Михаил Романович не пострадал?
— Очень просто. Он не явился на встречу, — усмехнулся Смирнов.
— И что дальше? Что стало с его разработками?
— Слушай, Лер, мы так и не поели. Давай разогреем еду и договорим за ужином? — предложил Дима.
— Только есть будем не здесь. Заляпаешь мне всю гостиную кетчупом, — недовольно проговорила я, направляясь в сторону кухни.
Под недоуменным взглядом Индюка я выложила фаст-фуд на тарелки, поставила их в микроволновку разогреваться и включила чайник. Кухню быстро заполнил аппетитный аромат вредной пищи, и я поняла, как сильно на самом деле хочу есть. Пока накрывала на стол скатерть и раскладывала приборы, Дима не проронил ни слова, с интересом наблюдая за мной.
— Ну так что с исследованиями Шолохова? Я не слышала ничего о подобном препарате, — выставляя на центр стола горячие бургеры, я вернулась к теме беседы.
— И не могла услышать. Исследования и наработки Шолохова пропали. Все записанные в электронном виде данные оказались удалены, а что касается физических носителей... По официальной версии они были уничтожены во время взрыва, — Смирнов внимательно посмотрел на меня, явно желая, чтобы я продолжила его нить размышления.
— Но ты так не считаешь, верно? Ни один ученый, который совершил открытие такого рода, не перенесет все на один-единственный носитель. Всегда будут копии... — рассуждала я.
— Верно, — довольно проговорил Смирнов и жадно укусил биг-мак.
— И ты полагаешь, что их выкрали, единственного человека, способного повторить свои исследования — убили, а общественности представили все, как террористический акт? — докончила я.
— Думаю, Шеллар и Шолохов договорились о встрече. Наш старый знакомый наверняка хотел получить разработки ученого, но тот вряд ли бы их отдал. Во всяком случае, пока официально не запатентовал их своим именем. Каким образом Шеллару удалось уговорить Шолохова на встречу, непонятно. Возможно, по старому знакомству. Мужчины пару раз пересекались на конференциях...
— Тогда у Шолохова тем более не было с собой исследований. Он бы не потащил их на простую встречу со старым приятелем, — перебила Диму я, и он кивнул.
— Именно. Его просто хотели убрать.
— Получается, исследования Шолохова все-таки попали в руки к Шеллару и его сообщникам, — заключила я, нагло выхватывая последний куриный наггетс, за которым потянулся Дима.
— На здоровье, маленькая прожора, — хмыкнул он, но тут же забыл про наггетс, возвращаясь к своему рассказу. — Договорившись с Шолоховым о встрече, заранее забронировав конкретный столик и оставив рядом с ним бомбу, Шеллар и его сообщники привели ее в действие, когда Виктор Семенович пришел в кафе. До этого им удалось каким-то образом выкрасть его исследования. Уверен, что удалось, иначе бы от него не избавились.
— Но если все так, как ты говоришь, то наш уважаемый Михаил Романович получил доступ к исследованиям своего покойного коллеги и, скорее всего, их завершил. Почему тогда мы ничего не слышали об этом открытии?
— Тут происходит ряд других интересных событий, к которым снова имеет отношение Оболенка, — расплылся в улыбке Смирнов, словно говорил о чем-то необычайно приятном. Мне было забавно наблюдать за ним таким. Сейчас я видела, что он совершенный фанат своего дела.
— Ну... — протянула я, — теряюсь в догадках, про какие события ты говоришь
— Следи за логикой... Открытие Шолохова могло положить конец исследованиям стволовых клеток, получаемых из эмбрионов и использовании их в евгенике. Так? — Дима внимательно посмотрел на меня, и я кивнула, все еще не понимая, к чему он ведет. — Но открытие так и не произошло. Более того, все, что было сделано годами — пропало, сам ученый погиб. Остается только продолжать эксперименты со стволовыми клетками.
— Верно...
— Но получение стволовых клеток, их изучение и применение с самого начала имело огромное препятствие — церковь, руководствующуюся этическими принципами, ведь по их мнению, эмбрион — уже человек, наделенный с душой. Этого же мнения придерживаются не только церковники. Спустя полгода после гибели Шолохова верховный Суд Европейского союза запретил патентование ряда изобретений и любые евгенические эксперименты и манипуляции с эмбриональными стволовыми клетками человека.***
— Угу... А при чем тут Оболенка? — нахмурилась я.
— При том, что в этом процессе принимал участие Серов. Не открыто, нет-нет... Но он давно имеет приятельские отношения с Ежи Бузеком.****
— Ежи Бузеком?..
— Бузек — бывший председатель Европарламента. Я не стану обвинять его в пособничестве Серову, доказательств нет. Но через него ректор Оболенки мог выйти на людей, которые в свою очередь, повлияли на принятие решения верховного суда ЕС. Кстати, сам Бузек ушел с должности через несколько месяцев после этого.
— Сняли?
— Нет, все было запланировано, а там кто знает...
Я встала из-за стола и сложила в мойку грязную посуду. Мне нужно было собрать все кусочки этой непростой мозаики, и Дима это понял, поэтому не прерывал моих раздумий. Вот только, чем дольше я размышляла, тем больше вопросов появлялось.
— Дим... Но получается, что Оболенка завладела исследованиями Шолохова, а потом перекрыла кислород всем остальным ученым... Больше всего пострадала евгеника. Конечно, ученые не остановились, но теперь их деятельность значительно затруднена.
— Да... все так.
— Но почему? Что нужно моему университету? Если мы сами не используем открытие Шолохова, почему препятствуем другим? Это же... это такой вклад в медицину. Лекарство от рака, долголетие...
— Не знаю, Лер. Это одна из тех вещей, ответ на которую нам предстоит найти.
Дима поднялся из-за стола, взял меня за руку и повел в гостиную. Вопреки моим ожиданиям, он снова стал холодным, рассудительным ФСБшником, оставляя влюбленного мужчину где-то в глубине себя. Стало обидно, что все кончилось, так и не успев начаться, но я не сомневалась, что у нас еще будет время разобраться в отношениях. Сейчас важнее отыскать истину.
— А что с тем взрывом? Виновных так и не нашли?
— Правительство Марокко возложило ответственность за теракт на Аль-Каиду, однако те отрицают свою причастность к взрыву. На самом деле, были нужны виновные, и самым простым выходом было спихнуть на террористов. Подозрение о причастности русских не было озвучено, ведь это означало бы международный скандал.
— Ты знаешь, кто именно в этом замешан? Я имею в виду из Оболенки? — разглядывая свои ногти, боясь поднять на Смирнова взгляд, поинтересовалась я. Мне нужно было как-то сообщить Диме о том, что я узнала о своем отце, но было невыносимо больно сознавать, с какими людьми он был заодно.
— Только некоторых, — хмуро ответил он. — Серов, Шеллар, Селезнева и Ремизова. Но мы не знаем их главаря и не можем провести задержания, пока не будем полностью уверены, что накроем всю шайку.
— Главаря? Ты не считаешь, что это Серов? В конце концов, он ректор Оболенки, это было бы логично, — предположила я.
— Логично с одной стороны, но слишком очевидно с другой. С чего бы ему не быть руководителем Университета, но при этом подчиняться кому-то сверху? Его должность может быть лишь для отвода глаз. Уверен, их главарь отсиживается в сторонке.
— Ты прав, — согласилась я и перевела дыхание.
— Что такое, Лер? — Дима заметил мое волнение и нахмурился.
— Дим... Я думаю, что папа был с этим связан, — с трудом произнесла я и отвернулась от Смирнова, не в состоянии выносить его тяжелый взгляд.
— У тебя есть основания так полагать? — строго вопросил он.
— Я... я кое-что вспомнила. Точнее, только сейчас поняла это.
Мне было сложно, но я в подробностях пересказала Смирнову все, что вспомнила. Призналась и в том, что папа винил себя в маминой смерти. Я даже не заметила, как по щекам покатились слезы, а громкие всхлипы стали мешать мне говорить.
— Эти люди убили не только папу... Они отобрали у меня и мать.
Дима подошел ко мне беззвучно, как умел только он. Его горячие ладони опустились на мои плечи, он подтолкнул меня назад, и я почувствовала спиной широкую твердую грудь любимого мужчины, единственного человека, на которого я могла положиться.
— Лер, мы найдем их. Обещаю, — прошептал он мне в волосы.
— Спасибо, — я повернулась к Диме, и он большим пальцем стер слезу с моей щеки.
По всем канонам жанра должен был последовать поцелуй, но мой принципиальный Индюк, конечно, этого не допустил. Он просто меня обнял по-отечески заботливо, по-дружески крепко, по-мужски трепетно. Я спрятала лицо у него на груди и сильнее прижалась, ища утешения, защиты, и безопасности.
— Ты устала... — покачивая меня в своих медвежьих объятьях, прошептал Смирнов. — Иди спать, завтра тебе возвращаться в Оболенку.
— А тебе? — я подняла на него свои заплаканные глаза, и Дима мне улыбнулся.
— А мне послезавтра. Меня отпустили якобы на конференцию. Если снова уедем и вернемся одновременно, могут что-то заподозрить.
— Ты прав, но мне будет неуютно там без тебя.
— Всего день... Не бойся, тебя они не тронут. Главное, никому не рассказывай, о чем узнала.
— Не расскажу... Кроме тебя мне некому доверять, — честно призналась я и отстранилась от сводящего меня с ума мужчины. — Я постелю тебе в маминой комнате.
— Не беспокойся. Мне и в гостиной будет удобно, — улыбнулся он.
— Все же лучше в спальне.
Я достала свежее постельное белье и застелила мамину кровать. Уже много лет никто на ней не спал. Я никогда не позволяла кому-либо тут ночевать, даже когда приезжала в Москву с подружками. Мамина постель оставалась нетронутой, будучи для меня чем-то сакральным. Но с Димой все было по-другому. Он не чужой человек... Стал не чужим.
— Я положила тебе на кровать полотенце. В душе, правда, только женский гель, но запах не слишком сладкий, — выходя обратно в гостиную, проговорила я.
— Спасибо, Лер, — Смирнов прошел в мамину спальню, взял полотенце, а потом приблизился ко мне. — Спокойной ночи.
Он поднял за подбородок мое лицо и легко поцеловал в губы. Быстро, невинно, но как-то по-особенному нежно. Только когда Дима ушел в ванную, я осознала, что не дышу. И при всем этом, впервые за последние дни мне стало спокойно. Когда моя голова коснулась подушки, я уснула сном младенца и крепко, не просыпаясь, проспала до самого утра.
Перед отъездом в Оболенку я предложила Смирнову ключи от маминой квартиры, чтобы ему заночевать там, но он отказался, сославшись на то, что безопаснее ему остаться в отеле. Мне хотелось спросить, где живет он сам, ведь, скорее всего, именно в Москве, но решила пока не любопытствовать. Попрощавшись исключительно как друзья, мы условились встретиться по приезде Димы в Университет. Я села в папину машину, завела двигатель и, полная решимости, направилась обратно в логово к преступникам. Не было и тени сомнения, что я поступила правильно, согласившись на условия Смирнова. Вот только ни он, ни я не догадывались о том, что наше расследование обернется страшной трагедией, навсегда перевернувшей наши жизни.
__________
* Теракт в Марракеше — взрыв в кафе на площади Джемаа аль-Фна в центре Марракеша, произошедший 28 апреля 2011 года.В результате взрыва погибло 17 человек, более 20 человек ранены. Две бомбы в чемодане были оставлены в популярном среди иностранных туристов кафе, а затем приведены в действие с помощью мобильного телефона. Большинство погибших были туристами. Правительство Марокко возложило ответственность за теракт на организацию Аль-Каида в Исламском Магрибе. Однако Аль-Каида отрицает свою причастность к взрыву.
28 октября 2011 года суд по преступлениям террористической направленности в Марокко приговорил Адиля аль-Атмани к смертной казни. По версии обвинения, именно он оставил в кафе, а затем дистанционно привел в действие бомбы. Сообщник аль-Атмани Хаким Да получил пожизненное заключение, четыре человека приговорены к четырем годам заключения, а еще трое получили по три года тюрьмы.
** Евгеника — учение о селекции применительно к человеку, а также о путях улучшения его наследственных свойств. Учение было призвано бороться с явлениями вырождения в человеческом генофонде.
*** 18 октября 2011 верховный Суд Европейского союза «ECJ» признал в ходе уточнения статьи 6(2)© директивы европарламента 98/44/EC, запрещающей патентование ряда изобретений, что человеческую яйцеклетку надо считать человеческим эмбрионом с точки зрения данной статьи с момента оплодотворения, и запретил любые евгенические эксперименты и манипуляции с эмбриональными стволовыми клетками человека. На самом деле решением по делу C-34/10 «Oliver Brüstle v Greenpeace» был произведен запрет патентования процессов, при которых стволовые клетки извлекаются из эмбриона на стадии «blastocyst» с разрушением данного эмбриона.
**** Ежи Кароль Бузек (род. 3 июля 1940,) — польский политик, премьер-министр Польши с 1997 по 2001 годы, депутат Европарламента с 13 июня 2004 года, с 14 июля 2009 года — 17 января 2012 года председатель Европарламента. В 1980-е годы — один из деятелей движения «Солидарность». Активно занимался научной деятельностью, доктор наук, профессор.