Пепел сожжённой любви

На моём полотне прекрасно красовалось яркое лицо Офелии. Её ослепительная улыбка и горящие глаза делали ее счастливой, по крайней мере именно так казалось, когда взгляд падал на картину. Золотистые локоны спускались к плечам, а левая рука игриво заправляла одну прядь за ухо. Позади светился ночной Нью-Йорк. Как-то Офелия, чей рот обычно никогда не закрывается, рассказала, что мечтает там жить, в самом высоченном небоскребе с великолепным видом на город! Я улыбнулась тогда, ведь с таким воодушевлением она делилась этим, с таким азартом. Я там жила всю свою несознательную и сознательную жизнь, поэтому мне не понять - какого это, мечтать переехать в город, в котором ты вырос. Для меня там все по-обычному, по-привычному, мир двигался, а я стояла на месте и никуда не спешила.

- Эй! Ты тут или в своей голове? - воскликнула девушка.

Я перевела взгляд с портрета на Офелию. Она была довольной.

- Ты сделала шедевр. Мне кажется, я мало тебе заплатила.

- Так заплати ещё, - хмыкнула я.

- Это было сказано ради приличия, Мэди. Ну, кроме шедевра. Я действительно выгляжу также восхитительно? - завороженно говорила Офелия.

- Нет, Офи, я слегка приукрасила. На самом деле ты выглядишь намного-намного ужаснее.

Глаза Тёрнер расширились от раздражения и она сложила руки.

- Шутка. Лишь не смешная шутка, можешь не корчиться. Да, ты выглядишь точно также, как я тебя изобразила. Восхитительная работа...

- Я смотрю, тебе моя похвала не очень-то и нужна, ты сама адекватно оцениваешь свою работу.

- А смысл обесценивать? Я рисовала не по конкретному плану: что, где и как расположить. Я рисовала душой и всем сердцем, самостоятельно выбирая идею и стиль портрета. Как может не нравится то, что сделал ты сам, своими собственными усилиями? Если бы мне не понравилось, я бы попросту переделала и довела бы до идеала.

- Красиво мыслишь. Не всем дано так просто относиться к своему творчеству, - вдумчиво ответила светловолосая, всё ещё разглядывая себя на полотне. - А Нью-Йорк это... тоже просто взято из головы, на рандом?

- Господи, Офелия, говори прямее. Да, я помню, что ты любишь Нью-Йорк, сложно такое не запомнить.

- Спасибо. Теперь у меня будет частичка этого замечательного города, - искренне прошептала девушка. - И просто Офи, пожалуйста.

- Да, конечно. Извини.

Офелия ушла, забрав портрет. В стеклянных глазах скопились слёзы, поэтому она поспешно закончила наш разговор, поблагодарила меня, и сбежала, словно маленькая девочка, боявшись показать эмоции. Никогда не видела столько отчаяния по отношению собственной мечты, которая не то что более чем исполнима, она слишком исполнима, если бы только не её родители.

Я вышла из номера, зашагав вдоль коридора. Расслабленно, счастливо. Мне удалось осчастливить человека, выплакаться вчера Кристоферу и мое тело нашло контакт с миром - двигалось с жуткой чуткостью, с жутким азартом, как прежде. Только для этого мне не требовался порошок.

Мне стало легче. Пусть, скорее всего, на время, но эти минуты, эти часы, длились с такой сладчайшей тягостью, что моя душа трепетала, дрожала.

Я спокойно заказал себе внизу в кафе чашечку сладкого рафа, крепко обхматывая керамическую кружку. Казалось бы, мое спокойствие ничто нн сможет прервать, но, видимо, лишь казалось. Шум сверху и всхлипы были чрезвычайно громкими, и заметила это не только я. Работники отеля быстро побежали наверх, а после спустились с непонимаюшими лицами. Очевидно, ничего страшного не произошло. Возможно просто чья-то истерика.

Я увидела крупного мужчину в брюках и пальто, крепко держащего за руку девушку. Это была Офелия. Она громко всхлипывала и свободной рукой придерживала картину. Лишь её она успела или захотела взять?

Я встала с места, не допив свой горячий раф, а девушка лишь кинула на меня разочарованный взгляд, после чего отпустила взгляд в пол.

Мой телефон завибрировал в кармане. Кристофер? Как странно.

- Ты где, Мэди? Быстро спускайся вниз и иди к машине. Бегом.

- Что случилось?

- Бегом!

Он сбросил, не дав мне ответов. Я сделала последний глоток рафа, глянула на Офелию и неохотно поспешила к выходу, а почти сразу за мной мужчина потащил Тёрнер к выходу. Она не сопротивлялась - будто так и нужно, будто она была готова к этому, будто она знала.

Прохладный ветер. Вечер пятницы. Люди спешат по домам и на вечеринки, они совсем не замечают меня и мужчину, который волочит молодую девушку. Всем наплевать.

Я не успеваю подойди к машине Кристофера, как он сам появляется из неоткуда. Парень делает уверенный удар по голове мужчины, толкает того на землю, хватает испуганную Офелию за руку и тянет к машине.

- Что ты наделал?! Папа меня убьет! - визжала она.

- Поехали! Или ты хочешь и дальше торчать с гиперапекаемым отцом, не давающим тебе выйти из собственного дома?! - зло говорил Кристофер.

- Ты не понимаешь, теперь вся моя жизнь пойдет под откос! Теперь у меня ничего не будет!

- А до этого было? Я всего лишь хотел помочь тебе. Без борьбы нет жизни, Офелия. Просто нет.

Девушка оглянулась на лежащего на асфальте мужчину, прикусила нижнюю губы и вздохнула. Четрыхнувшись про себя обошла машину, придерживая портет, и залезла внутрь.

Я, совершенно ошарашенная, остановила Кристофера.

- Ты был не в праве такое делать без её разрешения. Если ты знал, что такое случиться, почему не спросил у неё предварительно? Зачем этот цирк, Кристофер? В такой обстановке она не смогла бы ничего нормально обдумать.

Парень раздражённо закатил глаза, взял меня за руки и прислонил к машине, настойчиво смотря в мои глаза.

- Мэди, мы обязательно все это обсудим и ты выскажешь мне все свое недовольство, но не сейчас, ладно? Иначе этот гигант проснется и надает мне по морде и, конечно ты была бы этому ужасно рада, я понимаю, однако здесь все ещё находится Офелия, которая ему и нужна.