Часть шестая
Вечер пятницы. Я сижу и веду весьма «высокоинтеллектуальные» переговоры с друзьями. Девочки просто в шоке от увиденного репортажа. Мы договорились, что завтра я еду в деревню, и они тоже.
Вчера вечером я созвонилась с дедушкой Джастина, он расспрашивал меня о том, как и из-за чего это произошло, ведь родным он не показывал виду, что у него всё не очень хорошо… Чёрт, какое там не очень хорошо, люди, мать вашу, не убивают себя просто так, так бывает только в сопливых фанфиках десятилетних девочек, люди себя убивают, когда понимают, что это единственный выход, они хотят убежать от своих проблем, убежать от себя. Если человек решился на самоубийство, значит у него, всё ХРЕНОВО, поэтому я не знаю, каким талантом надо обладать, чтобы скрыть это от родственников. Что уж говорить о таких внимательных родственниках, как родственники Джастина. Дедушка сказал, что очень хотел бы встретиться со мной лично и что-то передать.
***
Я встретилась с ним перед поездкой в деревню. Выглядит он ну уж очень плохо, видно, как он переживает из-за потери любимого внука. Я пытаюсь его утешить, мы с ним поговорили немного, он передал мне какой-то загадочный конверт…
***
Пока мы ехали в деревню, он всё это время был у меня в руках, я его не вскрывала, ведь я понимала, что там, видимо, лежит что-то такое, что нужно вскрыть этот конверт, когда буду одна.
Спустя пару часов мы приехали. Я остаюсь на улице, сажусь на качели, вставляю в уши наушники и снова начинаю вспоминать его. Нежно-карие глаза, похожие на стеклянную чашечку с крепким ромашковым чаем, густые каштановые волосы, в которые так приятно [было] запускать руку, нежный голос и потрясающую улыбку. Передо мной появляется его образ. Как же больно (сколько раз ещё это слово будет описывать моё состояние?). Я снова начинаю плакать, встаю с качелей и падаю на траву, начиная рвать на себе волосы. Больно, но эта физическая боль не сможет задушить моральную, по сравнению с ней эта боль всего лишь щекотка.
Вдруг чувствую, как на моём плече лежит чья-то рука. Это девочки.
— Я не заметила, как вы пришли.
— Тихо, тихо. Всё хорошо.
— Как плохо без него.
— Верим, Эмили. Ты сильная, справишься, — говорит Кристи, а Ханна продолжает меня обнимать и тихо говорить: «Господи, какой ужас».
Так мы просидели ещё часа два, потом переместились в дом, я им рассказала про конверт.
— Открывай! Живо! , — сказали они хором.
— Но…
— Никаких «но», — говорит Кристи