4
У Лизы не было друзей. Её замкнутость и какая-то внутренняя дикость сразу бросались в глаза. По странности её взгляда и манере говорить все сразу понимали, что с ней что-то не так. Она неохотно шла на контакт с внешним миром и, будучи слишком прямолинейной, чаще всего оставалась непонятой. Даже родную бабушку она держала на расстоянии и никогда не смотрела ей в глаза. Но Инесса Алексеевна её слишком любила и понимала, как самой Лизе от этого непросто. В детстве над ней постоянно издевались, обзывая «дауном» и «тормозом». Когда она стала старше, одноклассники просто избегали её.
Лиза не смогла обзавестись друзьями и после поступления в университет — одногруппники не обращали на неё внимания и игнорировали. Преподаватели лишь восхищались её способностями в языке — она всё схватывала с первого раза и говорила без акцента. Когда ей давали слово, казалось, внутри у неё срабатывал какой-то переключатель, и она менялась до неузнаваемости. Когда она говорила по-английски, выражение её лица менялось, оно начинало светиться особой радостью. Пропадала даже та странность и монотонность, с которой Лиза обычно общалась на родном языке. Её интонация была именно такой, как нужно. Слова стояли в правильном порядке и то, с какой лёгкостью она говорила, казалось таким непринужденным и естественным, что создавалось впечатление, что она неправильно говорит по-русски просто потому, что это её неродной язык. Восторг преподавателей, наоборот, вызывал лишь антипатию к ней у одногруппников. Замолкая и садясь на место, Лиза снова превращалась в ту сутуловатую мрачную девушку, которой её всегда видели окружающие.
Единственные существа, кого она пускала в свой мир и с кем чувствовала себя комфортно, были лошади. Много лет назад Инессе Алексеевне порекомендовали отвезти Лизу на лошадиную ферму. Со временем бабушка стала замечать, что с лошадьми внучка более расслабленна и открыта. С каждым разом её эмоциональное состояние становилось лучше. Теперь каждые выходные Лиза пропадала там.
Всё своё свободное время среди недели она проводила за чтением. Лиза читала дома, закрывшись в своей комнате, в транспорте, в библиотеке и везде, где только можно. Лиза обожала произведения американских авторов и читала их исключительно в оригинале, благо у Инессы Алексеевны была богатая библиотека.
Она не увлекалась музыкой и практически не смотрела телевизор, но сегодня с самого утра она напевала себе под нос какую-то песню, которая появилась в её голове непонятно откуда. Лиза была расслабленна и явно в хорошем расположении духа. Она встала раньше обычного и теперь готовила завтрак.
Инесса Алексеевна с любопытным удивлением вглядывалась в лицо внучки, напевающей что-то про электрических угрей.
— Лизонька, случилось что-то, о чём я не знаю?
Лиза смутилась и покраснела. Она даже не замечала, что что-то поёт. Взглянув на бабушку, она тут же вспомнила про поездку в Лондон и, невольно вздрогнув, опустила голову и озадаченно уставилась на пальцы ног.
— Лиза! — чуть громче окликнула внучку бабушка, но Лиза молчала. Её рыжие кудри, свисая, закрывали лицо так, что невозможно было видеть его выражения. Инесса Алексеевна подошла ближе и дотронулась до её плеча, отчего та отскочила в сторону как от удара током и испуганно уставилась на неё.
— Лиза, — как можно мягче обратилась к ней Инесса Алексеевна. — У тебя всё в порядке? Ты поёшь.
Лиза смутилась ещё больше. Она покраснела до корней волос, как будто её застукали за чем-то неприличным.
— Я не сделала ничего плохого, — затараторила она.
— Тебя никто не обидел?
— Нет, — выпалила она и убежала в свою комнату.
В университет она пришла как обычно. Села на свободное место в самом конце аудитории, сложив руки на коленях и опустив голову. Всю дорогу она пыталась вспомнить слова той песни, которую пела утром. Эта песня не давала ей покоя и теперь.
Со звонком в кабинет вошёл преподаватель в сопровождении куратора группы. Следом за ним появился высокий широкоплечий парень. На нём были грязно-голубые потёртые джинсы и помятый пиджак. В его красивой яркой наружности, взъерошенных каштановых кудрях, небрежно свисающих на блестящие карие глаза, белизне и румянце лица было что-то физически действовавшее завораживающе и притягательно на женщин. Все девушки в аудитории, затаив дыхание, таращились на него и не в силах отвести глаз.
Все кроме Лизы. Она была погружена в свои раздумья, а поняв, что преподаватель в аудитории, выпрямилась и, пока занятие ещё не началось, попыталась поймать взгляд Алёны, чтобы поговорить с ней. Та же вскочила с места и подбежала к куратору. Когда они закончили разговор, Алёна подмигнула красавчику и села на место.
— Ребята, у нас новенький, — обратился к группе куратор.
Лиза в это время окликнула Алёну, и та наконец-таки обернулась к ней, но увидев, кто именно её звал, староста лишь холодно улыбнулась и махнула рукой, одними губами проговорив «потом».
Алёна общалась в группе только с избранным кругом людей, остальные её волновали мало. В её обязанности входило следить за успеваемостью группы. Лиза в целом успевала, поэтому им не приходилось пересекаться практически ни по каким вопросам. Кроме того, все в группе знали о диагнозе Лизы и сторонились её.
Лиза сползла на скамейке и уставилась в окно.
— Тут свободно?
От неожиданности она подпрыгнула на своём месте и исподлобья взглянула наверх — рядом с ней стоял парень, которого привел куратор. Его вопрос смутил Лизу, потому что она не заметила, как тот подошёл. Её медленная реакция развеселила группу. Все с интересом ждали, что же будет дальше. Лиза покраснела и, опустив голову и нахмурившись, подвинулась. Парень сел рядом с ней.
— Рома, — сказал он шёпотом.
Лиза напряжённо смотрела перед собой и молчала. Зачатки хорошего настроения, которого ей так не хватало, испарились окончательно. Она отвернулась к окну и просидела так до конца пары.
На перемене все девушки группы выстроились в очередь, чтобы познакомиться с новеньким. Парни же сидели и делали вид, что их он совершенно не интересует.
Алёна потеснила Лизу и уселась рядом с новеньким, одаривая его самой своей обаятельной улыбкой. Лиза чувствовала себя ужасно. Девушке было неприятно от такого большого количества людей, вторгшихся в её личное пространство. Нахмуренное лицо Лизы побледнело, тело покрылось холодным потом. Она сделала невероятное усилие над собой и еле слышно обратилась к Алёне:
— Расскажи мне про Лондон!
— London is the capital of Great Britain , — надменно улыбнувшись, ответила та. Было видно, что Лиза её сильно раздражает.
— I know , — ответила Лиза, искренне улыбнувшись.
Сарказм Алёны был для неё непонятен. Наоборот, то, что староста заговорила с ней по-английски, обрадовало Лизу и придало уверенности.
— А что с поездкой? — продолжая говорить на английском, спросила она.
— Ты это серьёзно? — та иронично сощурила глаза.
Лиза выглядела озадаченной и потерянной. Ей хотелось скорее узнать, когда планируется поездка, на сколько, на чём они поедут и главное — сколько это будет стоить.
— Милая, таких, как ты, не выпускают из страны, несмотря на то, как хорошо ты владеешь языком, — с самодовольным выражением лица и осознанием собственного превосходства проговорила Алёна. Ей не хотелось продолжать этот разговор, и она развернулась к Лизе спиной.
Но Лиза так и не получила ответа на свой вопрос.
— Сколько это стоит?
— Две тысячи евро, милая, — не оборачиваясь, раздражённо ответила Алёна.
Глаза Лизы округлились и заблестели слезами. Страшно и неприятно ей стало в этот момент. Она отвернулась к окну, чтобы скрыть своё огорчение. Все её планы разрушились в мгновение ока. Мало того, что её действительно могут не выпустить, но и половины таких денег у неё не нет.
После звонка Лиза торопливо удалилась из аудитории, не обращая внимания на людей, что попадались на её пути. На оставшихся парах в этот день она так и не появилась. Вместо этого она тихонько пробралась в свою комнату и залезла под одеяло прямо в одежде. Только там она смогла успокоиться и забыть про досаду, которую она физически ощущала где-то внутри. Дыхание её становилось всё размереннее, и она сама не заметила, как заснула.