19
Как раны, открытые и часто подвергающиеся влиянию холодного воздуха, делаются более жестокими, так и душа согрешившая становится более бесстыдною, если пред многими обличается в том, в чем она согрешила. Не прибавляй же раны к ранам, объявляя согрешившего, но делай увещевание без свидетелей.
Моя рука ещё несколько раз прошлась по шелковистым волосам девушки. Я клянусь, я почти успел разглядеть каждый сантиметр ее лица, каждую неровную веснушку и едва заметные морщинки под глазами, что пересекали одну за другой. Затем, слегка дотронулся до ссадин на ее тонких запястьях, мысленно залечивая каждую.
Что-то заставляло меня остановиться и не делать больше лишних движений, но казалось, что я не мог совладать с собой. Я стоял над спящей фигурой, пытаясь отогнать те мысли, которые мне совсем не нравились. Но все было тщетно, с каждым движением мне хотелось сделать ещё и ещё одно. И это превратилось в замкнутый круг, пока его не прервали шаги за дверью и едва слышный кашель.
—Чон Гук, оставь ее в покое, дай отдохнуть.
Я развернулся к Хосоку, пытаясь разжевать слова, что он сказал. И правда, нужно бы оставить ее в покое, я слишком помешался на этой девчонке последнее время. Единственное, что меня волнует— это совесть. Да, и у меня она присутствует, и каждый раз, когда я смотрю на Лису, то понимаю, что все это дерьмо происходит из-за меня, и никто другой не причиняет ей столько боли, сколько это делаю я.
И сейчас я готов признать, что было бы куда приятней, если бы она кричала и билась в истерики, чем когда она лежит без сознания и изредка выдаёт странные звуки.
—Ты вколол ей обезболивающее?— спросил я, выходя из комнаты и, стараясь не создавать лишнего звука, слегка прикрывая дверь. Хосок кивнул.
—Джин усыпил ее, дабы спалить ее вместе с заводом.
—Я это и без тебя понял,—съязвил я, взмахнув руками в воздух, будто бы это самая очевидная вещь в мире. Меня сейчас нервировало буквально все. Неровное покрытие на кораллового цвета перилах, голос друга и даже та картина, что Кай купил в Калифорнии у палёного купца за тридцать два бакса, и повесил в холле прямо над плазмой. Спустившись на кухню, я включил электрический чайник. Пока вода закипала, достал готовый сэндвич с говядиной и твёрдым сыром, аккуратно распечатывая и перекладывая его на стеклянную тарелку. Я задумался. Задумался о том, что жизнь этой девушки, теперь ещё и ее подруги, никогда не будет прежней. Они, в каком то смысле, затянуты в этот проклятый водоворот криминала, в котором им будет очень сложно выжить, если они не будут под нашей защитой.
Как только чайник закипел, оповестив меня красным огоньком на серебристом покрытии и большим количеством пара, исходящим из него, я залил кофе.
—Это сэндвич?—Феликс ткнул пальцем в мою тарелку, любопытным взглядом рассматривая содержимое. Я молча кивнул.
—В холодильнике есть остатки пиццы,— Хосок, по-своему хлопнул Феликса по плечу, усаживаясь на мягкий диван ко мне,—если ты хочешь перекусить,— уточнил кудрявый.
—Где блондинка, Феликс?— неожиданно, вспомнив про вторую особу, обратился я к Феликсу, который рылся в холодильнике в поисках пиццы.
—Спит в комнате для гостей. У неё небольшие ранки, а так, она почти не пострадала,— ответил он.
Поместив тарелку в микроволновку, он включил таймер и повернулся ко мне в ожидании комментария. Но я промолчал, переваривая всю информацию, которая поступила в мой мозг. Я сделал очередной глоток своего кофе, уставившись в стенку. Горячая жидкость разошлась по горлу и я отхлебнул содержимое ещё раз.
—Что собираемся делать с Джином?—Хосок схватил мой сэндвич, надкусывая его и, не проглотив пищу, задался вопросом. Повисла тишина, ведь точного ответа дать никто не мог. Всю эту идиллию прервали противные звуки микроволновки, на что Феликс даже не обратил внимание. Минуту точно я смотрел, как он копался в собственных мыслях, перебирая каждую и пытаясь найти ответ на вопрос Хосока, про который кудрявый уже забыл. Я рад, что его это интересует не меньше.
—Фел,— позвал его я, но не получил ответа. Смуглый парень все ещё не отводил взгляда от барной стойки,— Феликс!
Как только я повысил голос, Феликс вздрогнул, уставившись на меня.
—Пицца готова, дружище,— сообщил ему я, наблюдая за его рассеянностью. Он вытащил горячее блюдо, достал из ящика салфетку, схватил бутылку колы и плюхнулся на барный стул.
«Чертов чистюля»— подумал я. Даже пиццу обернёт в салфетку, чтобы не испачкать руки. Мысленно закатил глаза, проведя языком по обсохшим губам. Затем, я откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза от пульсации в висках. Просидев в глухой тишине ещё пару минут, я схватил пачку сигарет с зажигалкой со стола и вышел на балкон.
Дождь все никак не прекращался. Лило, как из ведра. Возможно, именно поэтому я и люблю Лондон. Когда мы переехали с Хосоком сюда из вечно солнечного Сиднея, то первое, что приковало мое внимание - это погода. Она будто бы переживает твои проблемы, читает вслух твои мысли, подыгрывает тебе. Свинцово-серые тучи, что перекрывают солнце, большие капли воды, которые сталкиваются с друг другом и небрежно падают на асфальт, затем молния, гром... это именно то, что я чувствую внутри себя почти ежедневно. И сегодняшний день не был исключением. Сверкнула молния, через некоторое время пророкотал гром. Я достал сигарету из потрепанной пачки, и, прикрыв ее ладонью, зажег. Втянуть никотин было просто жизненно важно для меня, что я и сделал.
—Чон.
Рука Хосока легла на мое плечо, от неожиданности я вздрогнул. Почему он ходит за мной?
—Даже на минуту не оставите меня одного...
—Я волнуюсь за тебя.
Я почувствовал его обеспокоенный взгляд на своей спине. Он взял ту пачку сигарет, что я положил на перила балкона и тоже закурил, составляя мне компанию. Выдыхая дым, он продолжил:
—О чем ты думаешь сейчас?
—О том, что я сумасшедший,— я расплылся в улыбке от такого заявления со своей стороны, но Хосока это не улыбнуло. Он был серьёзен как никогда и я знал почему. Речь идёт о девушке, что не безразлична ему, а так же, о ещё одной девушке, которую он терпеть не может.
—Ты ведь тоже думаешь о том же, о чем и я, верно?— и снова он выдохнул струю дыма, почесав свой затылок. Его взгляд был устремился на небо, а затем он отслеживал капли, что беззвучно падали на землю.
—Лия...
Произнёс я. Да, я знал, что она была там и, возможно, инициатором всей этой истории с похищением была именно она. Не особо думаю, что Джин провернул бы все это сам. Он бы мог убить их, не привозя к заводу, или же просто пулей в голову, без всяких усыпляющих инъекций и поджогов.
—Именно. В холле, где лежала Лиса, валялось пальто Лии.
—Ммм.
Промычал я, погружаясь в водоворот прошлого и не зная, что ответить. Меня всегда вводили в ступор действия этой проклятой девушки, я никогда не мог предугадать ее следующий шаг.
—Она узнала об Лисы и будет...
—Мстить,— закончил за него я,— Я знаю. И это было только начало, именно поэтому я места себе не нахожу.
—Что будем делать с девушками?
—Оставим у нас, слишком опасно оставлять их одних.
Я потёр переносицу и скинул окурок сигареты вниз. Кудрявый томно вздохнул.
— Я думал, что покончил с главой под названием «Лия Джин», но оказывается - я был не прав.
—Вы знакомы с Лией?— спокойный голос девушки раздался позади меня. Она стояла в дверном проеме, протирая сонные глаза от большого количества снотворного и обезболивающего. Ее голос не выдавал никакого волнения, лишь глаза с длинными густыми ресницами забегали по нашим с Хосоком силуэтам. Клянусь, на долю секунды я даже занервничал и вспотел. Эта тема была последней, которую бы я хотел обсуждать с Манобан. Я бы мог взреветь от злости и фыркнуть, что это не ее собачье дело, но это полностью касалось ее жизни и она была обязана знать все подробности, впредь до самых незначительных мелочей, но я решил отмазаться и просто промямлил следующие слова:
—Да, знаю. Моя старая знакомая, которая оказалась совершенно не тем, за кого себя выдавала.
Моя безразличность уже не удивляла ее, она искала ответ не в моих глаза, а в глазах Хосока, который нервно перебирал свои длинные и худощавые пальцы.
—Он прав, это все, что ты должна знать сейчас.
—После того, как меня не сожгли заживо? Неужели, у вас хватает смелости ещё что-то скрывать? Она упоминала твоё имя несколько раз, Чон.—несмотря на то, что она была зла, Лиса старалась сдерживать себя. Ее ноги задрожали, и я так и не понял от холода ли это или от злости.
—Лалиса, тебе нужно поесть, отдохнуть и придти в себя. Клянусь, я отвечу на все интересующие тебя вопросы.
Хосок сделал пару шагов к девушке, которая была на две головы ниже него, взял ее за руку и повёл на кухню, тем самым вызывая новые, непонятные чувства во мне. Я наблюдал за звёздами, пока на кухне велись бурные обсуждения и какие-то шорохи.
—Лис, тебе нужно знать лишь одно - мы сделаем все, чтобы защитить тебя и твою подругу.
Я сглотнул.
Посмотри-ка на этого защитника, он совсем изменился с ее неожиданным появлением в нашей жизни.
—Дай угадаю, Лия - это экс девушка Чона?
Мои руки сжались в кулаки. Я, конечно, понимаю ее положение, но права говорить о том, чего она не знает, никто ей не давал. Мои руки сжались в кулаки и я вышел к ним.
— Перестань обсуждать мои личные темы, о которых ничего не знаешь.
Хосок цокнула.
—Ты заблуждаешься, Чон. Эти темы, которые ты называешь личными, уже не являются таковыми. Они касаются и меня, и ты, и Хосок, и те двое просто обязаны ввести меня в курс дела.
Она кинула вилку в тарелку с едой, которую лишь расковыряла, а затем, бросив на меня взгляд полный ненависти, вернулась в спальню.