Глава 17
— Кэт, это глупо! Как мне работать с ним? Я словно...унижаюсь.
Был глубокий вечер. 21:15. Девушки сидели на большом подоконнике в гостиной. На улице все ехали домой, огни Нью-Йорка становились ярче, а людей меньше.Дневной шум сменялся на ночную тишину.
— Это не унижение! Ты не знала, что он владелец этой компании. А он не знал, что ты в неё устраиваешься. Вот и всё.
Амелия отпила вина, и продолжила смотреть на город. Она не рассчитывала встретить Вильяма так быстро. Тем более в роли её босса.
— Ами, а что с Нэйтом?
— Нэйт он очень хороший, — начала Амелия. — Он...всегда поможет, но в роли парня я его не рассматриваю. Да, у нас с ним роман, но не более. Я не готова к этому.
Телефон девушки завибрировал.
Амелия посмотрела на экран.
— Кэт, это он.
— Кто он?
— Вильям!
Подруга вытаращила глаза от удивления.
— Черт, что делать?
— Ответь ему!
Телефон продолжал звонить.
— Что он хочет?
— Вот и узнаешь, отвечай!
Амелия ответила, поставив звонок на громкую связь.
— Слушаю Вас, мистер Харрис, — она была непоколебима.
Вильям вздохнул.
— Амелия, — секунда молчания. — Как твой первый рабочий день?
Девушка посмотрела на Кэтрин. Та показывала ей продолжать.
— Неплохо. Вы что-то хотели?
Опять Вы.
Вильям в этот момент сидел в своей машине. Он ездил по делам, и только сейчас освободился. Ехать домой он не хотел — на него сразу набросяться его мысли. Пока что он не хотел оставаться с ними один на один.
— Я хотел пригласить тебя выпить...кофе?
— Кофе в половину десятого вечера? Да вы наверно совсем не спите, мистер Харрис.
Кэтрин толкнула Амелию в бок.
Вильям молчал.
— Ладно, я согласна. Адрес я скину.
Сбросив трубку, девушка улыбнулась.
— Чего ты улыбаешься?! Он блин там наверно испугался твоей грубости и в штаны наложил!
Подруги засмеялись.
Амелия собралась, немного привела себя в порядок, натянула лосины, надела жоккейские сапоги, и набросила пальто.
— Я боюсь, Кэт.
Девушка опустила плечи, и посмотрела на подругу.
— Два года, Кэт. Я боюсь, что он изменился.
— Это ты изменилась, дорогая. Подумай над этим. Не скрывай своих чувств, и не ври сама себе.
С этими словами напутствия подруги Амелия вышла с квартиры.
Вильям ждал девушку на стоянке возле дома на своем черном Lexus LX 570.
Он был ранен. Сильно ранен ей. Она просто сбежала от него в Лондон, так и не разобравшись в ситуации. Обида до сих пор сидела у парня в груди. Но он не смог сдержаться перед ней. Перед своими чувствами он был бессилен.
Амелия села в машину. В нос сразу ударил запах его адеколона. Того самого. Он его не поменял. Он сразу же одурманил девушка, да так, словно действие наркотика, который вызвал все воспоминания.
— Привет, — сказал он, и посмотрел на девушку.
— Добрый вечер, мис...
— Амелия, прошу, не надо, — перебил её парень.
Он сказал это без раздражения. Он сказал это так, словно сдался. Устало, без эмоций. Он сдался самому себе.
— Хорошо, — наконец-то покорно ответила она.
Минута молчания. О чем говорить, после всего что было? С чего начать, с настоящего или с прошлого? Или вообще, не стоит начинать...
— Я хочу горячий какао, — выпалила Амелия.
Она не хотела неловкого молчания. Она не хотела, чтобы он думал, что он ей совсем стал безразличен.
Вильям продолжал на неё смотреть.
— Какао? — улыбнулся он ей, и его глаза загорелись.
Она кивнула, и улыбнулась в ответ.
Машина тронулась с места. Они ехали по ночному городу, слушая на фоне приглушенно радио. Сколько девушка помнит, Вильям всегда любил слушать радиоволну Нью-Йорка.
— Твои сотрудники тебя боятся, — сообщила ему девушка.
— Я не такой и плохой, как они тебе могли рассказать.
Вильям не отвлекался от дороги. Он и правда был злым директором. Два года в его жизни не было ничего, что могло бы его радовать. Все два года он становился еще более раздражительным, а вечером, когда приходил домой, запивал тяжелый день одним стаканом виски, затем скуривал одну сигарету, и ложился спать.
Взяв какао и кофе, Вильям привез девушку на набережную. Но из машины они не вышли.
— Если тебе интересно, это был не мой ребенок, — нарушил тишину парень.
— Что?
— Я сделал тест ДНК с Маликой еще до родов. После того, как ты уехала, сразу же. На третьем месяце уже можно было знать, кто отец.
Амелия застыла. Словно сердце тоже застыло в её груди, ведь всё это время она не знала об этом.
Она ничего не знала о нем.
Вильям лишь хотел все два года сказать ей это. Чтобы она знала, что он её не предавал.
— Вильям, я очень сильно виновата перед тобой. Мне стыдно даже смотреть тебе в глаза.
Девушка смотрела на набережную. На него она так и не повернулась.
— Но ты ведь счастлива сейчас? Как дела были в Лондоне?
— В Лондоне было неплохо. Я строила карьеру. — первый вопрос она пропустила. — А ты вижу, открыл свою компанию?
— Да. Отец помог. Сейчас он живет дома с Элизабет. Теперь без командировок.
У Амелии скрутило живот, стянуло внизу, словно это были бабочки, или же настолько сильно она волновалась.
— Ты стала еще красивее, — сказал парень.
В машине было темно. Лишь фонари набережной освещали их лица.
— А ты возмужал. Наверно все сотрудницы на тебя смотрят, — сказала Амелия.
Вильям усмехнулся.
— Ами, — он посмотрел на неё, повернулся к ней телом, поставил её стаканчик с какао в подстаканник и взял её руки в свои. — Я скучал.
Он гладил её ладошки. По радио еле слышно играла песня Home — Plazma, а на улице начал моросить дождь.
— Я тоже скучала по тебе, Вильям.
Наконец она растаяла. Два года она топтала свои чувства, и каждый её день был как день сурка.
— Давай попробуем всё сначала, — предложил он, а у самого словно сердце остановилось.
— Я Амелия, — сказала она и протянула руку для рукопожатия.
— Я Вильям, — ответил он, и поцеловал тыльную сторону её ладони.
— Позвольте рассказать мне о себе, — начал он, и девушка засмеялась.
Она вновь в Бостоне, вновь на первом курсе, и вновь влюблена в капитана команды по лакроссу.
Она вновь ощутила, что она дома.
***
я стыдился? Своих чувств к тебе или боли, которую причинял себе? Все это время я стыдился себя. Ведь ты такая вся нежная. И перед сном, и поутру.
Даже в моей грубости ты оставляла свою нежность.