1 часть
— Эй, Ханбин-а!
Маленький камень с глухим стуком ударяется об оконное стекло — Ханбин продолжает кивать головой в такт песни в одном наушнике (второй сломан, но Ханбину не хватает времени купить новые). Он выводит разнообразные линии — пунктиры, сплошные и даже зигзаги — на полях тетради в клетку, обложка которой помятая и затасканная.
Ханбин ни на секунду с ней не расстается.
Когда Чживон-хён впервые ведёт его в клуб, где выступают андерграундные рэпперы, Ханбин восхищенно смотрит на них и делает пометку на подкорке мозга, что хочет стать таким же. Таким же крутым, свободным и талантливым. Ханбин хочет, чтобы его уважали.
С той ночи Ким всегда носит с собой тетрадь, где записывает слова, которые потом переливаются в строки, а затем вообще в целые песни, цепляющие за самую душу. У Ханбина в этом опыта ноль, но талант есть: Чживон хвалит, треплет по голове как младшего брата и говорит, что из него что-нибудь толковое да выйдет.
Только бы не прекращал писать.
— Ханбин!
Стук в окно повторяется с отдачей в несколько раз сильнее: видимо, в этот раз камень кинут больше. Ханбин вздрагивает, откладывает синюю ручку с погрызенным колпачком на стол и тянется рукой к окну, открывая его.
Внизу стоит Джису, на ней линялая бордовая толстовка (вроде бы она ее по-тихому забрала у Ханбина), пошарпанные кеды и черные джинсы с прорезями на коленях. Она солнечно улыбается (Ханбин невольно улыбается в ответ) и машет рукой в приветственном жесте.
— Ханбин-оппа, помоги мне!
Ким старше девчонки на год и не терпит, когда она его так называет, даже в шутку. Это противно и слащаво, совсем как в глупых сопливых мелодрамах по телевизору, которые обычно смотрят девочки его возраста. Оппа.
Джису четырнадцать: у неё солнце путается в темных волосах, которые она всегда заплетает в две косички (по праздникам — в хвост); худоба — в ханбиново кольцо из пальцев может поместиться два ее запястья — и болезненная бледность. Она не такая красивая, как ее сверстницы, но есть в Джису что-то такое, что заставляет людей, как глупых бабочек, тянуться к ее свету.
— Так ты поможешь?
Она трясет головой, стряхивая с макушки солнечные лучи, и терпеливо ждет, когда Ханбин сбежит по старой скрипучей лестнице вниз.
— Что опять?
Он обеспокоенно оглядывает Джису со всех сторон, а она лишь смущенно улыбается.
— Я услышала мяуканье откуда-то сверху, — она неопределённым жестом указывает на зеленую листву дуба. — Мне кажется, котёнок не может слезть.
Ханбин переводит взгляд на многолетнее дерево, раскинувшее листву на лужайке возле его дома, прислушивается и согласно кивает. Он подходит к нему, хватается за ветку и карабкается вверх, почти к самой макушке.
Белый котёнок жалобно мяукает и влажными глазами-бусинками смотрит на Ханбина, коготками цепляясь за ветку.
— Как же ты здесь оказался, малыш?
Ким улыбается робко, осторожно тянется рукой к котёнку — тот льнет к ладони и опять протяжно мяукает. Ханбин засовывает малыша себе под джинсовую куртку и аккуратно спускается вместе с ним, стараясь не оступиться.
— Спасибо, — Джису принимает котёнка из рук Ханбина и смотрит преданно-благодарно на него своими светящимися глазами. — Назову её Зефиркой.
Ханбин смеётся, наблюдая, как Ким осторожными движениями смахивает сухие листья с белой шёрстки Зефирки.
— Кстати, оппа, — она резко мрачнеет, — придешь сегодня вечером к нам?
Ханбина сильно пугает эта неуверенность в голосе девочки, поэтому он спрашивает:
— Что-то случилось?
Джису замирает и задумчиво жуёт нижнюю губу. Она так долго оттягивала этот разговор, потому что не хотелось. Не хотелось говорить, не хотелось думать об этом и уезжать тоже не хотелось.
— Я уезжаю в Калифорнию. Из-за работы отца.
По спине Ханбина пробегается холодок, и он не может понять — это ветер гуляет под его футболкой или слова Джису действуют так на него?
— Н-надолго? — он набирает в легкие как можно больше воздуха, и делает глубокий вдох полной грудью.
— Четыре года.
У нее влажные глаза и смотрит она так жалостливо, что, кажется, Джису сама сейчас расплачется. Ханбин отстраненно кивает.
Вечером Чживон зовет его в клуб. Ханбин помнит об обещании, данном сегодня днём Джису, поэтому отказывается. Но Чживон непреклонен:
«Да ладно тебе, Ханбин, пойдем развеемся»
«Будет выступать твой любимый Джиён-хён. Говорят, что он приготовил что-то особенное сегодня»
«Мы ненадолго»
Ханбин смотрит на настенные часы, мерно отмеряющие каждую минуту, и стучит ногтями по столу. Чживон шумно дышит в микрофон телефона и продолжает подначивать Кима.
Если только ненадолго, и только ради Джиён-хёна.
***
— Мам, он сейчас придет! — Джису в отчаянии. Она кричит на родителей, но те понимающе не заостряют на этом внимание.
Она держит на руках Зефирку, сильно прижимая к себе, и плачет. Вытирает полоски от слез на впалых щеках рукавами ханбиновой толстовки, но с места не двигается.
Если Ханбин обещал, значит, он придет.
— Джису, детка, он уже не успеет.
Мама гладит девочку по голове, и Джису сдается, позволяя усадить себя на заднее сиденье машины. Котёнок несмело пытается карабкаться выше, чтобы слизнуть солёную влагу со щек хозяйки.
Ханбин отказывается от предложенного стакана с чем-то непонятным из рук Чживона и вовремя смотрит на наручные часы.
— Черт возьми, — часовая стрелка лениво переваливает за семь, и Ханбин быстро схватывает свою куртку, выбегает из заведения, не попрощавшись с Чживоном.
Сумерки лижут его худые плечи и своими костлявыми руками развешивают на небе первые звезды. Ханбин быстро бежит, не жалея сил.
Лишь бы успеть, набатом бьет в голове.
Легкие жжет от непрерывного бега, сердце стучит быстро-быстро, кажется, пульсирует даже в висках, а в горле самая настоящая Сахара. Когда до дома Джису остаётся буквально сто метров, старый черный ниссан выезжает со двора.
— Эй, стойте! — Ханбин кричит громко, почти срывает голос, падая на колени, но машина уже скрывается в темноте ночи.
Внутри него что-то ломается.
***
Четыре года спустя
— Слышал, что к нам перевелась новенькая из Калифорнии? — Чживон болтает без умолку, и Ханбин иногда думает: почему он вообще с ним общается?
— Мне плевать.
Чживон фыркает, толкает локтем Ханбина в плечо и пересаживает за другую парту, к Чжунэ. Ким пожимает плечами и продолжает выводить на полях незамысловатые узоры.
Приходит он в себя, когда учитель кашляет, привлекая к себе внимание шумных выпускников.
— Познакомьтесь, это наша новенькая, Ким Джису, — Ханбин напрягается. Показалось? — Она приехала к нам из солнечной Калифорнии и экстерном попала в выпускной класс. Прошу, позаботьтесь о ней.
Ханбин поднимает голову, отрываясь от своей любимой тетради, и встречается с Джису взглядом. Она несмело улыбается, а ханбинова ручка выскальзывает из пальцев и падает на пол.
Она так повзрослела, проносится у него в голове.
Ее волосы теперь черного (на солнце — немного отливают фиолетовым) цвета, они распущены и, красиво завиваясь на концах, спадают на плечи. Калифорнийское солнце пошло ей на пользу — кожа теперь не бледная, а, наоборот, красивого, здорового оттенка.
Она улыбается новым одноклассникам тепло и солнечно, а у Ханбина почему-то потеют ладони.
Джису стала такой красивой.
Она, конечно, всегда была красивой, но сейчас эта красота какая-то особенная. Она появляется в женственных очертаниях фигуры, грациозных движениях и, самое главное, ярким светом пробивается сквозь темные глаза и счастливую улыбку.
Джису задерживает взгляд на Ханбине чуть дольше, чем положено, а затем проходит мимо и садится за свободную парту.
Ханбин наконец-то поднимает с пола ручку.
***
Чем больше времени проходит, тем яснее в голове Ханбина проявляется мысль, что он влюблен в Джису. Всегда был.
Она за эти четыре года вообще не поменялась. Джису всегда приветлива и добра даже к тем, кто такого отношения не заслуживает. Она улыбается всем без разбору, но главной проблемой является то, что на Ханбина она не обращает внимание. Как будто и не помнит вовсе.
Джису переводит пожилых старушек через дорогу, придерживает всем дверь, помогает с домашним заданием и даже поддерживает его одноклассниц.
Вот только Ханбина она игнорирует.
Он только и может, что наблюдать за ней, пока Джису играет с Зефиркой (Ханбин даже помнит имя чертовой кошки) во дворе в его все той же бордовой толстовке. Удивительно, что она не выбросила ее.
Влюбленность настолько сильная, что у Ханбина сердце сбивается с ритма, стоит ей просто мазнуть по нему взглядом.
— Поговори уже с ней, — советует шепотом Чживон и выходит из класса, подмигивая.
Ханбин оглядывает пустующую аудиторию, замечает Джису, читающую книгу за последней партой, и, сжав кулаки, подходит к ней.
— Эй, Джису, — она медленно поднимает голову, встречаясь с ним взглядом, а затем оглядывает пустой класс, испуганно вздрагивая.
Джису подрывается с места и пытается обойти парня, но он хватает ее за руку и прижимает к стене, чтобы не сбежала. Им обязательно нужно поговорить.
— Что ты хочешь? — она гордо вскидывает голову, но тут же тушуется, когда Ханбин наклоняется ближе.
Он благодарен всем богам за то, что Джису — все та же маленькая Джису — не вырывается, а всего лишь выпускает свои колючки в виде напускной смелости и колких фраз.
Так будет намного легче, думает он.
— Ты же помнишь меня, да? — она мечется, старается не смотреть в глаза.
— Нет, — врёт Ким, а ее слова режут по сердцу как лезвие ножа.
— Не ври.
Ханбин наклоняется ниже, опаляя своим тёплым дыханием её губы. Джису судорожно хватает ртом воздух и отодвигается, стараясь сжаться до размеров точки.
— Это имеет значение, Ханбин? — Джису специально повышает голос на последнем слове и хмурится, отчего между бровей у нее появляется складочка. Ханбину очень хочется ее разгладить. — Мне кажется, все кончилось, когда ты не пришел попрощаться в тот вечер.
— Прости, — с губ срывается облегченный вздох, потому что она помнит.
Ханбин тянется рукой к ее лицу и заправляет выбившуюся прядь за ухо. Джису задерживает дыхание: жест Кима проходится мурашками вдоль позвоночника.
— Почему ты такая красивая, Джису? — сердце стучит где-то в горле, а слова даются очень тяжело –Ханбин и так еле дышит. — Прости меня, пожалуйста, я знаю, что сильно….
Джису подается вперед, прижимаясь губами к губам Ханбина, и закрывает глаза. Под веками у нее звезды распадаются миллиардами крупиц, а колени подкашиваются — Джису чуть не падает.
— Тише, — Ханбин хрипло смеется, подхватывая девушку за бедра, и Ким готова умереть только от его голоса, — Я тоже скучал.
Джису улыбается и обхватывает торс парня своими ногами, прижатая к стене. Ханбин кусается (Джису от него не отстает), облизывает маленькие кровоточащие ранки, гладит Ким по щеке большим пальцем.
Где она научилась так целоваться?
Ханбин перемещает руки на талию Джису и сжимает ее, проводя языком по нижней губе девушки.
— Я люблю тебя, Ханбин-оппа, — Джису нехотя отрывается, вытирая рукавом выступившую капельку ханбиновой крови. — Всегда любила.
Он, конечно, ненавидит, когда она его так называет, даже в шутку, но сейчас улыбается счастливо и опять прижимается губами к губам Джису.
Потому что очень соскучился.