Конец.
темно. -унёс ветер фразу, брошенную и самую правдивую.
-когда ты вернёшься? - голос был хриплым и рассеянным. Вопрос не имеющий получателя, прозвучал.
Каждая травинка, каждый листочек тряслись словно сами были в каком то опечалинном ужасе, шелест заглушал звук тонущей и обречённой тишины. А она была громче, импульсом отдавала в теле и так горячо текли слезы, но без крика о помощи. Просто были. Это место было усеяно полевыми цветами и рядом росли старые деревья, это были яблони и груши, от того они были старыми, что прикоснись к ветке она бы сразу же бы сломалась и сейчас от сильного ветра где то были слышны звуки падающих веток и яблок. Даже вороны взлетали не желая больше терпеть этот бушующий ветер, не мила им была эта погода. В дали были видны лишь скромные очертания крестов и памятников, разноцветное кладбище, оно вовсе не было серым. Бывая там очень часто, со временем запоминаешь кто, где лежит, и даже не зная кто под землей с безымянной могилой, помнишь, что она есть там, и там, в двух метрах по землей чья-то история. Но даже не от них так грустно, как от заросшей травы около железного и ржавого памятника, старый и такой с потрескавшейся краской, вздутой и с многочисленными слоями в примесь с разлагающимся от времени железом. Коррозия металла так же естественна как и разлагающиеся тело.
Это было в дали, но поверни голову чуть в бок, увидишь ещё и скотомогильник. С каждым шагом в ту сторону могло возникнуть ощущение, что воздух теплее и плотнее, а если подойти ближе, то запах бы сразу проявил себя. Словно стухшее куриное мясо, про которое забыли и срок годности его подошёл к концу. Ведь у всего есть срок годности?
Ноги слегка тряслись от ощущения скованных мышц, так долго бежать сюда, что-бы потом замереть. Волосы из-за ветра разделились на локоны, неаккуратные и в некоторых местах спутанные, они падали на когда то сильные плечи, сейчас плечи были расслабленны, потому что руки опустились, как ветви ивы тянущиеся к земле. От того и сам человек казался сокрушенным. И как только органы выполняли свои функции в этом хрупком теле? Даже владелец не знал.
Кончики пальцев на руках и ногах леденели, пусть и было это летом. С соседней улицы, что скрывалась за теми самыми деревьями, был слышан запах горящего дерева, как когда топят баню. Небо с каждою секундою становилось синее и приобретало глубокий темный цвет. А девушка всё ещё стояла и не смела пошевелится. Изношенный годами свитер весь был в траве и колючках, ещё в детстве ей сказали что название у них репейник, но даже сейчас, повзрослев она продолжала называть их иначе. Тогда, являясь ещё ребёнком, она подумала «репейник это ведь лопух, а лопух лечит если к ране приложить, но вот от колючек пользы никакой, только вред один, не дай Бог кто нибудь к волосам прикрепит, потом будет очень больно их с волос снимать»
Такая сложная и правильная мысль надолго засела в голове у ребенка. Даже на данный момент, когда минуло столько времени, это было в подкорке сознания. Наконец не выдержавшие ноги от усталости согнулись и девушка упала на колени. В этот раз она уже не смогла молча лить слезы, ком обиды выдал себя и превратился в рёв, не человеческий и из-за того настолько жалобный, что если бы её сейчас кто-то увидел, решил бы сесть с ней и зарыдать тоже, прям в захлеб, до красного, а после и иссохщего, побелевшего лица.
-Сегодня. -полу-шепотом в себя было сказано. Утвердительно без оговорок.
Поднявшись с холодной земли, девушка даже не обратила внимания на то в каком состоянии была её одежда. Свитер был растянут, а нити из которых он был связан давно уже отвердели и были как солома, он как тяжелая кольчуга свисал на теле. На длинной, свободной, черной юбке виднелись пятна от грязи, а саму юбку на хозяйке сдерживали тазобедренные широкие кости.
Едва набрав сил, она поднялась и направилась в сарай у своего дома.
Сколько же вещей он хранил в себе, столько же и памяти. Своими же руками она его и закрывала, когда то очень давно, сейчас ей требовались силы, чтобы отварить железный замок. И действительно получилось, опуская голову вниз, она пригнулась и зашла. Сарайчик был маленький и дверка в него была не высокой, а того и пришлось так вот пробираться, но не смотря на размер свой снаружи, внутри он был просторнее чем казалось на первый взгляд. Никакого чердака там не было, было три балки, которые держали на себе крышу, похожие на деревянные шпалы, а может они и были ими, дому как и сараю было уже больше полутора века, кто знает, что там было в царские времена, может быть действительно её потомки своровали с железных путей эти шпалы и состроили этот сарай. Но это уже было всё так не важно и бессмысленно, что ей не хотелось думать об этом, а хотелось поддаваться самому искушающему и плохому греху. Веревка валявшиеся поодаль ног быстро оказалась в руках, старинная как и дом, даже было ощущение что это не вековая грязь сыпется с неё, а она сама крошится в руках, но это было лишь ощущение, на деле же она легко выдержала исхудавшее тело. Ноги всё ещё качались из стороны в сторону, а на полу боком валялась одна туфелька, что слетела под влиянием судорог.
Так и не успев ощутить счастья она закончила бороться со своей жизнью теперь руки действительно больше никогда не поднимутся, а со рта её никто не услышит даже приветствие, не будет доброго утра и не будет спокойного сна, у неё. У других будет, будет и не это, а ещё что нибудь ещё, но не у неё, она уже сделала свой выбор и уже понесла его последствия, и исправить его не в силах никто.
Теперь лишь звук скрипящей веревки и дверцы сарая заполняли эту тишину.