Глава 61: «Я сделаю все, родная.»
Не хотелось опускать его с чувственных объятий, хотелось слиться с ним в одно целое. Почувствовать ту любовь которую только он мог мне дать, тот человек который научил меня искренне любить незнакомца, что стал роднее всех.
Я взяла его за теплую ладонь и потянула из темного чулана, мы вышли на осветленный одной лампочкой коридор и направились на выход из дома. Его олимпийка висела на моих хрупких плечах, а пальцы потянулись к сигаретам в кармане.
— Бросай,— он мягко посмотрел на меня.
Мы сидя на ступеньках у входа в дом смотрели на ночное небо, которое вот вот должно было встретить солнце.
Я проигнорировала его и спичка зажгла мою сигарету, огонек осветил лицо, которое было сосредоточено на ней.
Я поджала губы и глубоко вдохнула, ощущая табак и пуская по крови и в легкие никотин.
Валера все также не сводил с меня серый взгляд, казалось, только луна сверкает у него в зрачках и искорки моей сигареты.
— Я бы не поверила год назад, что стану такой,— я смотрела на звездное небо и задумалась.
— Какой?— он грубым, но одновременно мягким и бархатным голосом спросил.
— Такой избитой,— я повернула голову к нему,— прошло уже время, да, но боль никуда не денется. Как бы я не старалась.
— Все же хорошо, Маш,— он положил руку на мое плечо приобнимая,— почему ты думаешь об этом?
— Как в один миг жизнь могла так измениться?— я будто игнорировала его вопросы,— но если бы не эти испытания, то я бы не встретила тебя.
Он внимательно слушал мой поток пьяных мыслей, будто проникался каждым словом, пытаясь понять.
— Я бы хотела снова оказаться у папы на ручках, — я печально улыбнулась,— чтобы мама мне купила новые карандаши, а я за один день бы разрисовала весь альбом. А сейчас у меня всего этого нету. Нету папы, мама далеко... но я продолжаю быть счастливой. Правильно ли это?
— Ты заслужила быть счастливой, ты обязана жить свою лучшую жизнь.
— Однажды я куплю карандаши, а ты альбом,— мои глаза в миг набрались слезами,— и она разрисует весь альбом. Маленькая кудрявая твоя копия. И ты возьмешь ее на руки, а я вас сфотографирую, стоя в домашнем халате и с полотенцем на голове,— по щеке полилась слеза, а я улыбнулась изучая его взгляд, что был так растроган.
— Я все сделаю, родная,— он прижал мене к своей груди, — Ты знаешь что я готов на все.
Я упала на него, немного обернулась чтобы ответить.
Я утонула в его объятиях, вдыхая его запах, пытаясь насладиться.
— Я дам вам все что не было у меня,— он нежно гладил меня по макушке,— слышишь?
Мы двое разбитых детей, брошеных, забытых. У которых остались только они друг у друга. Которые будут беречь свою искренность, свое самое светлое чувство, пряча в кармашек от всего мира, пытаясь согреть в руках в самом диком морозе, когда пальцы обжигает холод. Трепетно сохранить и пронести эту любовь сквозь года. Остаться теми двумя влюбленными гордыми идиотами, но которые любят так как сами научились, как умеют, как чувствуют.
Солнце уже показало свои первые лучи на горизонте, одинокая птичка тихо запела, просыпаясь после темной, но теплой ночи. Я провалилась в сон, подложив ладони под щеку и умостившись у парня на коленях.
— Маш..— Турбо нежно гладил меня по спине,— идем я тебя в кровать уложу.
Я приподнялась с его колен. И обвела глазами место где находилась. Мы сидели все также на тех ступеньках во дворе, снаружи дома.
Он стал и приподнял меня за плечи, а я еще не вышла со сна, а просто поддалась его рукам. Он уложил меня на кровать, где спала блондинка, повернувшись к стене, я уткнула нос в подушку, а он еще несколько секунд смотрел как я снова засыпаю.
— Спорт наше всё!— со двора послышался громкий голос старшего брата, который разбудил меня.
Я потерла глаза и осмотрела комнату. Лучи ярко пробивались сквозь открытые настежь окна. Шум доносился и с улицы, и с нижнего этажа дома. Он кипел смехом и энергичными разговорами, а я неохотно поднявшись с кровати подошла к окну, сложив руки на подоконнику наклонилась вниз. Забрала прядки волос, что настойчиво лезли в лицо.
— Ребят к армии готовишь?!— я громко с мягкой улыбкой крикнула вниз.
Под окнами, на нежной зеленой траве стоял полуголый Вова, который разминался и делал упражнения.
— Утренняя зарядка, сонька!— он так же звонко ответил поднимая голову и щуря глаза от яркого солнца,— спускайся к нам!— он махнул рукой, зовя, а я засмеялась с него и послушалась.
— Доброе утро,— быстро спускаясь по лестнице я пробежала кухню, где Айгуль и бабушка Тоня мыли фрукты. Я вышла из задней двери прямо во двор, где и собрались остальные ребята.
Наташенька завязала кудрявые пышные волосы в высокий хвост и расположилась в теньку, читая какой то роман. Катя рядом рассматривала только что обведенные красным лаком ногти и приступала к второй руке.
Усатый стоял напротив заднего фасада дома, а парни лицом к нему. Я обошла их спины и скрестила руки на грудях, наблюдая.
— Теперь планка три минуты! — Вова громко указал, а еле теплый Вахит, после вчерашнего, закатил глаза и тяжело вздохнул.
Мой Валерка стоял рядом и поставив руки на бедра посмотрел на старшего с предъявой. Явно тот заставил всех заниматься, хотя они как овощи после такого вечера.
Лампа смирно наклонил голову и стал коленками на траву, сложа руки перед собой.
Маратка также сразу же послушался брата и упал на кулаки, выравнивая корпус параллельно к земле. «По нему и не скажешь что он вчера еле домой дошел. Молодая кровь.» Я засмеялась от своих мыслей.
— А Андрей где?— я кивнула парням, спрашивая.
На меня повернул голову Вова, стоящий в планке.
— Он за водой пошел, но че то давно уже нету,— его густые брови нахмурились.
— К Малике своей пошел наверное! Может уже вон в речке купаются,— захохотала блондинка, не отрываясь от своего занятия.
— Я думала она ему не понравилась,— я кинула непонимающий взгляд.
— Не пропадет.— грубый голос моего Турбо отозвался.
— Я иду позавтракаю,— я уведомила друзей, которым итак было все равно.
— Уже обед то,— Наташа оторвала сосредоточенные глаза от книги ко мне и подняла уголки розовеньких губ.
Я направились обходить дом, но мой взгляд остановился на соседнем дворе, на котором знакомый силуэт развешивал только что постираные белье и одежду на улице.
— Привет!— я отозвала черноволосую девочку через забор и помахала ей рукой, в ответ на что она кинула на меня растерянный взгляд и забежала в дом.
Я нахмурила брови и сдвинула голову, удивившись от такой странной реакции. Что то явно было не так. Я обернулась на друзей что также продолжались заниматься своими делами и зашла домой.
— Баб Тонь,— я протянула снимая шлепки,— слышите,— я торопливо направились на кухню,— Андрей когда ушел?
Она посмотрела на меня с открытым ртом, не отрываясь от нарезки яблок.
— Ну такой светленький, высокий такой мальчик, милый,— я в спешке объяснила.
— А, Андрюша точно!— она кивнула, бросая светлую улыбку,— вас так много всех и не запомнить!
— Ну так когда ушел, бабуль?— я перебирала пальцами, волнуясь. Что то подсказывало мне что что то точно не так.
Старушка обернулась к Айгуль, что сидела за столом и чистила клубнику от зеленых верхушек.
— Я спала еще, наверное,— девочка подняла плечи.
— Ну где то в семь утра ушел за водой, говорил,— бабушка Тоня неуверенно протянула, глянув на настенные часы, — а уже вот три часа дня. Его нету еще?
— Нету, вот поэтому и спрашиваю.
Я обернулась спиной к ним и медленно направилась к выходу. Из кухни доносились предположения что то по типу может он пошел один купаться или в лесу гуляет... Но я знала что он бы сам вот так не ушел. Я же знаю его.
Костяшками пальцев я громко постучала в деревянную дверь маленького старого дома соседей.
— Малик, открывай, я знаю что ты дома!— я громко отозвала, осматривая вход в ожидании.
Спустя несколько минут напряженного молчания скрипучая дверь распахнулась. Мои глаза расширились, а рука сама потянулась ко рту, закрывая его, я уставившись была в полнейшем недоумении и шоке..