Глава 2.
Ночью мне плохо спалось. Я то видела кошмары, в которых Костя ушёл, обосновав это моим нежеланием готовить, то мёрзла из-за не закрытого вечером окна, то переворачивалась с боку на бок.
Я, если хорошо подумать, не была такой уж скучной и серьёзной, нет. Пару раз Дашке, моей лучшей подруге, даже приходилось забирать меня из клуба вусмерть пьяную. И всё же в последние дни на меня напала такая тоска, что ничего делать не хотелось. Я постоянно размышляла о своём, думала и чего-то инстинктивно боялась... Это моё состояние напрягло и Костю, который специально договорился вернуться из командировки на неделю раньше: чтобы развеселить меня, утешить.
Он приехал не дожидаясь семи - в пять. Я ещё возилась с пирогом, когда услышала дверной звонок. Костя, хотя и имел дубликат ключей от моей квартиры, который я лично передала ему в руки, всегда, приезжая, звонил и ждал, когда я его впущу. Или его хорошее воспитание не позволяет ему врываться в моё личное пространство, или он просто хочет, чтобы я привыкла ждать его. За полгода отношений Костя только единожды вошёл в мою квартиру, собственно, без меня: когда соседи сверху устроили очередной потоп, а я была на смене в ресторане. Тогда я не могла уехать раньше с работы, потому что в "Фернале" было большое количество гостей на мероприятии одной крупной компании, наших постоянных клиентов, и Костя, только узнав о случившемся, кинулся спасать мои вещи. Сейчас же он снова, не обращая внимания на мои слова, что он может посещать мою квартиру и в моё отсутствие и спокойно проходить в дом без разрешения, опять ждал моего приглашения войти.
Я, вытерев руки о полотенце и сняв грязный фартук, поспешила к гостю. Не успела я открыть дверь, как в квартиру ввалились сначала огромный букет роз, а потом и сам Костя.
Константин Друнин, двадцати шести лет от роду, зарабатывал вполне неплохо и нередко баловал меня подарками и букетами, но мне, привыкшей жить без этой роскоши, снова дорогие цветы показались лишним.
- Костя, ну что ты, ну зачем ты этот тяжеловес притащил, зачем? - запричитала я, чувствуя аромат нежно-персиковых роз, - Я же тебя ждала, а не их.
Костя, не слушая, хитро улыбнулся и прижал меня к себе. В его объятьях было тепло и спокойно, но капля сомнения заплескалась во мне, когда я снова подумала о том, какую боль причиняю ему.
- Знал бы Боже, как я скучал по тебе, Лисёнок! - застонал он, целуя мои волосы. Одна рука его спустилась на талию, а другая, нежно касаясь кожи, приподняла подбородок. Чем дольше Костя всматривался в моё лицо, тем более хмурыми становились его глаза, - Так, Лис, только не говори, что опять.
Я теснее прижалась к нему и уткнулась в грудь, обнимая крепче. Если бы кто-то знал, как много чувств я испытала в тот момент - точно рухнул бы в обморок. Мне было стыдно, что я не рассказала ему обо всём, было тяжело осознавать, что я не имею права привязываться к нему, но и было страшно отпускать его. Я бы стояла так вечно, но Костя, подхватив меня, как пушинку, понёс на кухню. Там, усадив меня на стул, принялся накрывать на стол. Приди он минутой раньше, я бы не успела вынуть из духовки пирог и участь того ждала бы печальная, но пирог спокойно остывал на столе, а я смотрела на Костю и любовалась. Я любовалась его высокой и статной фигурой, широкими плечами, чертами лица и цветом глаз. Никто и не мог подумать, что после той случайной встречи в кафе мы будем вместе. Я по сравнению с ним действительно была пушинкой. Мои светло-русые волосы не длиннее локтя, худощавую фигуру и тонкие черты лица я бы не назвала эталоном красоты. Более того, взгляду мужчины не за что было "зацепиться" : второго размера грудь и узкая талия красиво сочетались, но худоба придавала телу такой болезненный вид, что и самой иногда смотреть на себя в зеркало было неприятно. Единственное, за что я любила себя, это мои серые глаза. Они были странного металлического цвета, который достался мне от отца. Когда я спрашивала Костю, за что понравилась, приглянулась ему, он всегда со смехом отвечал, что просто не смог устоять перед этими глазами. Смешно и грустно, что единственной привлекательной чертой в моей внешности являются эти глаза. Глаза отца. Глаза убийцы. За их я себя любила, за их и ненавидела.
Я вздрогнула, услышав, как Костя окликнул меня. Мы сели ужинать и он всё пытался разговорить меня, но я, хотя и не хотела его обидеть, не могла поддерживать разговор. Когда я, сославшись на плохое самочувствие, ушла в спальню, уже укладываясь спать, услышала, как Костя тихими, но твёрдыми шагами шёл по коридору. Он сначала помедлил у двери, но всё же зашёл. В полудрёме я слышала, как он разделся, сел на кровать. Потом матрас сильнее прогнулся, и я ощутила тепло тела молодого человека. Он сначала неуверенно пододвинулся ко мне, а потом, видимо, посчитав, что я или заснула, или не возражаю, прижал к себе, закинув руку на живот.
И только на задворках сна мне подумалось: Вы когда-нибудь засыпали в объятиях любимого мужчины? Я ощущала тепло Кости, его спокойствие и любовь, но это были не те объятия.
Не те объятия не того мужчины.