После ночи наступает рассвет [заморожен]

Воспоминания живыми картинками вспыхивали в голове. Мне казалось, что я снова переживаю этот день, как будто под эффектом «бабочки». Давящая боль затаилась на некоторое время из-за того, что мне удалось отвлечься. Однако вместе с болью от меня ускользнула и явь. Вымотанный истерикой организм постепенно слабел, и ловким щупальцам желанного сна не составило труда утащить меня в свои владения.

Теплые воспоминания меркли в непонятном тумане, и на смену им приходила тьма, которая вскоре приняла совершенно иную форму.

Знакомые очертания коридора расплывались перед глазами. Было похоже на игру, в которой глючил интерфейс. Такая рябь раздражала глаза, но вскоре в шагах семи передо мной появился из той же дымки какой-то силуэт. С появлением этого силуэта коридор начал видоизменяться и в итоге совсем сменился на небольшую улочку, где изредка покрапывал небольшой дождь. Эти капли падали на лицо и оставляли после себя какое-то липкое, холодное чувство. Хотелось съежиться и спрятаться где-нибудь. Но я лишь обхватила собственные плечи, слегка потирая их, пока от неприятных капель по телу разливался холод. Обычно под дождем мне спокойно и комфортно, я практически не использую зонт, всегда наслаждаясь прохладными капельками дождя, но сейчас все совершенно по-другому.

Темный силуэт, состоящий из полупрозрачной черной дымки, начал приобретать человеческие черты. Этот процесс происходил постепенно. Сначала ноги и торс, потом грудная клетка, переходящие в руки, которые в свою очередь неизвестный вытянул перед собой, словно приглашал к себе в объятия. После, форму приобрели ключица, шея и, наконец, лицо. Только теперь я смогла узнать этого человека.

Накахара.

Парень стоял напротив меня, на его лице теплая улыбка, в глазах только нежность и ничего более, а крепкие руки призывали к объятиям. От Дайсуке так и веяло теплом, не смотря на дождь. Он был словно живой обогреватель, который не нуждался в электричестве.

Мне так захотелось обнять его, почувствовать каждой клеточкой тела его тепло. Хотелось утонуть в нем. Чувство холода никак не отступало, а рядом стоящий парень продолжал улыбаться и манить своим теплом к себе. Забыв обо всем, я медленно выдохнула - изо рта вырвался пар - и шагнула навстречу голубоглазому брюнету.

Однако, как только я сделала этот шаг, как только нога коснулась земли, Накахара переменился. Он медленно отпустил руки, склонил голову так, что черные пряди волос закрыли глаза, и медленно выдохнул. Пара не было и тепла, что источал парень, тоже. От него повеяло таким холодом, что я пошатнулась. Мне вдруг стало холодно вдвойне, а в груди что-то сжалось и после застучало сильнее.

Из-за угла вышел еще один парень. Лицо скрыто тенью от капюшона, руки безвольно опущены. Медленно подойдя к Дайсуке, этот парень встал рядом и повернулся ко мне. Но даже так я не смогла увидеть его лица. Глаза скрывала черная, уже знакомая мне дымка, а бледные губы сжаты в тонкую линию.

Сердце мечется, ударяясь о грудную клетку, принося легкую боль. Во рту пересохло, в горле стоит ком, вызывая тошноту. В коленях и руках нервная дрожь. От непонимания этой ситуации в голове все путается, мысли цепляются друг за друга, все больше завязываясь в спутанный комок.

«Кто это? Что происходит?» - хотелось задать вопрос, но даже открыв рот, у меня ничего не вышло. Вырвался лишь скомканный выдох вперемешку с хрипом. Меня словно лишили голоса и дара уметь говорить.

На мой беззвучный вопрос Накахара поднял голову. Он все это время стоял неподвижно. От его взгляда все мое тело пронзило ледяной стрелой, заставив меня отшатнуться. Эти недавно теплые голубые глаза горят холодным блеском, а где-то там, в глубине, таится бесконечная пустота - одинокая и холодная. Лицо Дайсуке лишилось эмоций и выражало только бесконечное разочарование и боль. Словно его предали. Словно лишили лучика света в его жизни. Словно растоптали все его надежды и мечты.

Брюнет одарил меня еще одним взглядом и развернувшись, неспешной, но уверенной походкой направился во тьму позади. Меня окутало такое чувство, будто я теряю частичку себя, будто от меня уходит очень важный мне человек.

- Дайсуке! - голос наконец вернулся и я что есть силы выкрикнула имя некогда любимого человека.

Но на мой крик никто не среагировал. Брюнет даже не остановился. Он продолжал отдаляться от меня, все приближаясь к черному, бесконечному туману. Все мое тело отяжелело и отказывалось двигаться, но не смотря на это, я все равно пересилила себя и сорвалась с места.

- Дайсуке, стой! Подожди! - с губ снова сорвался крик полный мольбы и страха.

Страха потерять этого человека.

Я не видела ничего и никого вокруг, даже дождь перестал существовать и хоть как-то действовать на меня. Все мое внимание сконцентрировалось на нем. Однако меня вдруг остановила чужая хватка. За правое запястье меня держал этот парень, чье лицо спрятано за тенью и дымкой. Его рука сжимала мою, и от его мертвенного холода и крепкой хватки моя конечность начинала неметь, но моя решимость оставалась непоколебимой. Наши лица находились на расстоянии в тридцать сантиметров, но даже так я не могла разглядеть черты его лица. Я растерянно смотрела на его бледные губы, еле шевеля собственными.

- Отпусти, пожалуйста, мне нужно.. - начала я тихо и хрипло, но меня остановили.

Парень, что держал меня, беззвучно зашевелил губами. Хотя нет, не так уж и беззвучно. До меня дошли только колебания воздуха, словно это была та частота звука, которую люди почти не различали. Вроде бы я слышала что-то отдаленно похожее на голос, но слов совершенно не могла разобрать. Складывалось четкое ощущение, словно нас разделяло толстое стекло, и звук с трудом проникал через него. Однако эти колебания заставили меня реагировать довольно странно. Сердце забилось в разы чаще, концентрация переключилась на этого парня, а перед глазами всплыли размытые черты до боли знакомого лица.

Потерянно смотря на бледное, спрятанное тенью, лицо, я даже не заметила как дождь перерос в ливень и хлестал во всю силу. Промокшие волосы облепили лицо, но и это не отвлекло меня от держащего мое запястье парня. Боковым зрением я увидела, что Накахара уже скрылся во тьме, и от этого печаль окутывала в свои сети рассудок, туманя его. Но вот, губы полумертвого, полуживого парня слегка распахнулись и последовал сдавленный короткий выдох. И тут я увидела, как из этой щелочки меж бледных губ вырывается призрачный пар, обдавая мое лицо еле осязаемым теплом. Вдруг сердце забилось так часто, что вот-вот сломает мне ребра, а этот самый стук звучал настолько громко, что эхом звенел в голове оглушающим пульсом. Свободная рука сама поднялась и сжала в кулак промокшую футболку в области сердца.

Я смотрела на эти бледные губы, на спрятанные тенью глаза и осознавала, что сейчас все это чертовски напоминает мне. Дрожь во всем теле, ватные конечности, бешенный стук сердца и оглушающий пульс, сдержанное дыхание и, наконец.. До боли знакомый, хоть и приглушенный, тон голоса. Эти родные нотки, слетающие с этих бледных губ.

Кулак сжался еще сильнее, а из глаз хлынули слезы, смешиваясь с каплями дождя. Парень стоял неподвижно и, кажется, даже не дышал.

- Как..? Как я могла забыть твое лицо..? - ужаснулась я и сдавленно прохрипела, захлебываясь в собственных всхлипах.

Лицо парня, стоящего напротив.. Парня.. Которого я люблю, совершенно ничего не выражало и все также было спрятано за маской мрака..

- Ширасу.. - сорвался с губ последний шепот.

Темно. Тихо. По телу раз за разом проходит дрожь. Дыхание прерывается при каждом вдохе и выдохе. В горле стоит ком, вызывающий волну дискомфорта. Слезы вновь потекли по холодным щекам, обжигая их, стоило мне открыть глаза. Волна непонимания и злости на саму себя раз за разом захлестывала, не оставляя надежды на спасение. Ненависть поднималась откуда-то из самых дальних глубин подсознания. Все вокруг казалось каким-то бессмысленным по сравнению с тем, что я осознала во сне. И только этот один вопрос не выходил из головы, больно стуча в висках:

«Как я могла..?»

Собравшись с последними силами, я приняла сидячее положение и, нервно вглядываясь в ночной мрак комнаты, искала взглядом телефон. Взгляд метался от компьютерного стола к кровати, оттуда к подоконнику и полу возле скомканного покрывала. Я все никак не могла вспомнить куда дела телефон перед тем, как заснуть. Все как в тумане. Однако, после нескольких минут безрезультатного поиска, я решила встать с кровати и обойти всю комнату.

Стоило мне откинуть покрывало в сторону, как из него выпало что-то черное и отправилось прямиком на пол. Характерный приглушенный стук дал понять, что свалился именно телефон, поэтому я буквально тут же кинулась к нему.

Пытаясь найти в телефоне нужный номер, я нервно перебирала трясущимися пальцами, которые уже начинали неметь. Остановить слезы я уже не пыталась, так как знала, что это просто бесполезно. Дыхание давно сбилось из-за судорожных всхлипов. Не смотря на это, я вроде как нашла нужную мне строку в последних входящих на телефоне и, не задумываясь, нажала на кнопку звонка.

Я сидела на коленях на полу, слушая монотонные одинаковые гудки возле уха, и старалась сморгнуть слезы, чтобы хоть немного четче видеть. Муть в глазах начинала надоедать. Ожидание вместе с еле осязаемым ветерком, что доносился из коридора, медленно проникали под кожу, усиливая дрожь в теле, усугубляя ситуацию.

И вот, спустя семь таких мучительно длинных гудков, на том проводе наконец сняли трубку. Я на секунду зависла: а ведь я даже не взглянула на часы перед тем, как позвонить.

Но было уже поздно. Куча скомканных слов, еле как связанных в предложения, начали просто высыпаться из моих уст в неразборчивом темпе:

- Мику, я забыла.. Я забыла его лицо... Я-я.. Не знаю, как это произошло, но.. Черт, я не знаю, что делать.. Мне плохо, Мику.. - сквозь слезы, что нахлынули с новой силой, тараторила я, бегая взглядом по всем предметам вокруг, иногда хватаясь за одежду или волосы свободной рукой, а голос мой дрожал и срывался на каждом, почти, слове - Мне приснился сон и-и.. Там был Ширасу.. Но я не узнала его, даже его голос я слышала будто сквозь стену.. Но лицо.. Как я могла забыть его..?

От услышанного после меня будто ударили по голове чем-то тяжелым:

- Мэй, успокойся. Какой сон, что случилось? - немного сонный мужской голос ответил мне сразу, как только я закончила истерично выть в трубку, пытаясь объяснить ситуацию.

Несколько секунд я прибывала в ступоре из-за удивления. Затем рука с телефоном сама опустилась и я заглянула в экран, который тут же вспыхнул и показал мне то, в чем убеждаться я вовсе не хотела.

- Дайсуке.. Я просто.. - я снова медленно поднесла телефон к уху и попыталась выдавить из себя хоть какое-то оправдание, но не подобрав нужных слов, я просто сдалась - Прости..

«Вызов завершен» - именно эта фраза горела на экране моего телефона еще несколько минут и вскоре потухла, снова погружая меня во тьму ночи.

Чувство стыда накатывало раз за разом и каждый из них был все сильнее и сильнее. Я чувствовала себя глупым маленьким ребенком, загнанным в угол и не способным постоять за себя. Не способным сделать все правильно. Я лишь медленно обвила собственные руки, сильно стискивая пальцы, даже не замечая того, что царапаю себя, оставляя красные царапины на бледной коже. В голове все окончательно спуталось, сама голова идет кругом от всего происходящего. Как выкрутиться из этой ситуации я вообще не понимала, потому просто сидела на полу, скрючившись и пытаясь успокоиться.

- Вот же дура.. Что я наделала..? - бормотала я себе под нос, качая головой.

Осознание того, что сейчас произошло, резко обрушилось на меня словно ведро ледяной воды, заставив меня вздрогнуть. Да еще и как на зло картинки из сна, где Дайсуке смотрел на меня как на предателя, а после и вовсе ушел, мелькали перед глазами, будто издеваясь надо мной.

- Накахара не должен был услышать это.. Я все испортила.. - я продолжала бормотать обрывки предложений, качаясь туда-сюда как какой-то психически-нездоровый человек, которого связали и держат в палате под наблюдением врачей.

С физической точки зрения меня никто не связывал, но вот.. Если заглянуть ко мне в сознание, сердце или душу, то все будет совершенно наоборот. Но дабы выместить всю ту боль и отчаяние, что потпитывались моей слабостью, я медленно поднялась на ноги, чуть не потеряв равновесие и чудом устояв на месте, я взяла в руки подушку.

Мгновение - и мягкая субстанция раз за разом начинает ударяться о кровать со всей силы, какая у меня еще оставалась. Мне хотелось кричать, отдавая все чувства в этот крик, но тогда соседи точно вызовут врачей и те наверняка упекут меня в психушку. Тогда уж точно меня свяжут и будут проводить так называемое «лечение». Но какое может быть лечение от всего того, что я испытываю? Такое разве возможно излечить вообще?

От безысходности и от своей ничтожности меня разрывало изнутри. Я была настолько слабой, что меня начинало тошнить от самой себя. Хотелось разодрать всю свою кожу в клочья, лишь бы избавиться от этого тела. Но вместо всего этого я лишь снова опустилась на дрожащие колени, сгибаясь пополам, и пыталась выплакать все чувства. Слезы все текли, текли, текли.. Я понятия не имела откуда во мне такое количество жидкости..

Перед глазами снова все плыло, в груди постоянно ныло и иногда отдавалось резкой давящей болью, которая расползалась по всему телу, но мне было глубоко плевать на все это. Меня волновало совершенно другое. Все, что я сделала, уже никак не исправить. Ту боль, которую я наверняка причинила Дайсуке, обратно никак не вернуть.

- Я предала его.. Я и есть тот самый предатель, которого стоит ненавидеть.. Прости меня, Дайсуке.. - шептала я сквозь всхлипы и сама удивлялась тому, насколько я была привязана к этому парню.

Но теперь от него будет веять лишь холодом. Тепло исчезнет также, как пару минут назад разбились вдребезги все его чувства и надежды. Внутри этого парня вновь зародиться холод. Тот самый холод, от которого он совсем недавно избавился. Тот самый холод, который он ненавидел в себе.

Тот самый холод.. Который сейчас заставлял меня дрожать, пока я пыталась спрятаться от этой жестокой правды.

* * *

- Погоди, Мэй.. Объясни мне вс.. Мэй? Мэй, послушай! - повысил я голос, как будто мог докричаться до кого-то через телефон, экран которого уже загорелся, показывая мне: на том конце сбросили трубку.

Теперь я слышал только частые гудки, что уже начинали раздражать. Мой сонный мозг еще не совсем соображал, однако я все равно соскочил с кровати и принялся искать хоть какие-то вещи, дабы одеться. В темноте, да еще и после сна, было тяжеловато разглядеть где что лежит - это отозвалось новой волной раздражения. Я пытался собрать все мысли в кучу, однако каждый раз, когда мне под руку попадались совсем не те вещи, как например толстовка, я тут же откидывал их, а в голове опять же становился полный хаос.

«Твоя любимая девушка страдает, она сейчас может навредить себе, а ты не можешь даже собственные вещи найти. Ты жалок» - твердил я сам себе, осознавая, что это правда.

Тут я вспомнил какими были ее руки. На бледной нежной коже различались розовые и темно-коричневые полосы, явно оставленные лезвием. Эти шрамы уже затянулись, но след все равно остался. Такой же след наверняка запечатлелся и на ее сердце. От этого мое собственное сердце болезненно сжалось до размеров колечка, так мне казалось. Внутри меня затеплился страх. Страх за эту девушку. Я боялся потерять ее, боялся опоздать или сделать непоправимую ошибку.

- Я должен успеть.. Должен.. - бормотал я, наконец, найдя нужные вещи.

Схватив футболку и джинсовые шорты, я направился к двери, по пути одеваясь. Захватив с собой первую попавшуюся ветровку, я покинул квартиру и побежал по ступеням вниз.

Стоило мне оказаться в машине, я на автомате завел ее и, надавив на педаль газа, выехал в сторону дома любимой девушки, за жизнь которой я не переставал волноваться. Сколько бы я не убеждал себя и не успокаивал, в голове все равно всплывали самые наихудшие варианты событий. В одном случае, я захожу в комнату и вижу на полу мертвое тело в луже крови от перерезанных вен. Эта картина заставила меня содрогнуться. В другом образе Мэй сидела в ванной и наносила себе новые раны, держа в руках острое лезвие, способное порезать даже стекло. Ни первый, ни второй вариант меня не радовали, поэтому я старался как можно быстрее добраться до нужного места, а эти мысли и образы гнались за мной, буквально наступая на пятки.

Дверь. Рука потянулась к ручке, но меня останавливал некий страх. Страх увидеть то, о чем я думал, добираясь сюда. Но я все же помотал головой, отгоняя все сомнения и попытался открыть дверь.

Закрыто.

- Ну естественно.. Чего еще ты ожидал? - я стукнул себя по лбу, понимая насколько легкомысленно понадеялся, что дверь чудесным образом будет открыта.

«Так, соображай быстрее, что делать» - лихорадочно крутилось в голове, пока взгляд бегал по подъезду.

Вот, на глаза попалась соседская дверь. Идея вспыхнула мгновенно, словно лампочка после щелчка выключателя.

- Ну.. Попробовать стоит.. - неуверенно проговорил я, после чего выдохнул и побежал по лестнице на следующий, четырнадцатый, этаж.

В голове был полнейший беспорядок. Мысли путались вперемешку со страхом. С неуверенностью в том, что мой план сработает. Все же он был слишком рискованным. Однако другого выхода у меня не было. Я был обязан спасти ее. Был обязан сделать это..

Толком не видя из-за темноты ночи ступеней под ногами, я спотыкался практически на каждой, а на последней и вовсе чуть не упал. Я шел, можно сказать, на ощупь. Но даже это не было для меня помехой. Я все таки добрался до нужной двери и молился всем существующим богам, чтобы сосед Мэй с верхнего этажа сейчас по каким-то причинам не спал. Рука автоматически полезла в карман джинсов за телефоном от мысли про время, но ничего там не обнаружила. Я забыл телефон в машине.

Приблизительное время я знал: около трех ночи.

- Что ж.. - я поднес кулак к поблескивающей поверхности двери и завис на секунду в нерешительности. Весь план рухнет, если мне не откроют.

Несильный стук по двери. Я прислушался к тому, что происходит внутри квартиры и.. Не услышал ничего. Нервно сглотнул и это показалось мне слишком громким, слишком одиноким звуком. Постучал еще раз в надежде, что произойдет чудо.

Однако ничего не было.

Взгляд зацепился за трещину на стене возле двери, а осознание полного провала окатило с головы до ног, отзываясь холодком по спине. Я медленно опустил руку, отошел от двери. Безнадежность своего положения и злила, и расстраивала, но мне ничего не оставалось, как шагнуть к лестнице и вернуться к двери Мэй. Попытаться достучаться хотя бы до нее. Если это еще возможно. Если она еще услышит.

Снова эти картинки всплыли перед глазами, лишая меня воздуха, принеся с собой тупую боль в груди.

Позади меня скрипнула дверь, я обернулся.

- Кто вы? Что вам нужно, молодой человек, в столь поздний час?

На пороге квартиры, куда я только что пытался достучаться, стоял пожилой мужчина лет за пятьдесят. Седина проступала на его пепельных волосах, на тоненьких усах. Под глазами нескрываемые сероватые синяки, возле глаз морщинки, однако взгляд этих серых глаз был очень теплым, хоть и казался немного строгим. Я сразу вспомнил своего дедушку, которого давно нет рядом, когда услышал голос этого мужчины. Тихий, с легкой старческой хрипотцой, но такой родной. На нем был домашний, вроде синий, халат, что держался с помощью довольно сильно затянутого пояса.

- Простите, что потревожил вас.. Понимаете, я друг дочери ваших соседей снизу и..

- Мэй? - непроницаемо спросил мужчина.

- Да, верно. Она недавно звонила мне и.. У нее был такой голос.. Ну, будто что-то случилось. Я не успел все выяснить, она бросила трубку. Я очень волнуюсь за нее, возможно ей стало плохо или еще чего похуже, понимаете? - я сам не замечал, как возбужденно жестикулировал руками, бегал взглядом от серых глаз до пола и обратно. Как мои руки задрожали от волнения, а на лбу выступили капельки пота. Я очень нервничал - Дверь у нее закрыта, поэтому я подумал, может я смогу попросить вас пустить меня к вашему балкону.. Я мог бы перелезть от вас к ней.. - к концу предложения слова невольно звучали все тише и тише.

- Мальчик мой, я прекрасно понимаю тебя, но.. Это все таки не третий этаж. Пойми, это очень опасно для тебя самого. Я не могу позволить..

- Пожалуйста! Вы единственная моя надежда. Прошу..! - слова сами выскакивали из моего рта, а тело автоматически опустилось на колени.

Пепельные брови удивленно поползли вверх, а глаза расширились как только мужчина разглядел в темноте мои действия. Он тут же изменился в лице, покачал головой и отошел на шаг в свою квартиру.

- Не нужно этого. Проходи.

- Спасибо вам!

Я быстро поднялся, отряхнул колени и зашел в квартиру. В нос тут же ударил запах старости. Приятный запах, родной. Но времени на воспоминания у меня не было. Я быстро прошел через всю квартиру прямиком к балкону вслед за хозяином, извиняясь за то, что прошел в обуви. Мужчина лишь махнул рукой.

Я открыл дверцу, ведущую на балкон, и шагнул на улицу. В лицо тут же ударил прохладный ночной ветерок, напомнил мне про то, на каком этаже я нахожусь. Руки невольно вцепились мертвой хваткой в перила и сжали до красноты на коже, до проступивших вен. Огни города поплыли перед глазами, воздух снова куда-то исчез из легких от одной только мысли, что я сейчас полезу вниз.

Акрофобия.

Она снова дала о себе знать в такой неподходящий момент. Но я должен преодолеть этот чертов страх, иначе моя любимая девушка может пострадать. Из-за меня. Этого я не мог допустить, поэтому стиснул челюсть, хорошенько зажмурился до белых пятен перед глазами, затем открыл глаза и только собрался поставить ногу на перила, как на мое плечо легла чья-то рука. Я аж подпрыгнул от неожиданности и сильного напряжения. Медленно обернулся и посмотрел на дедушку, что стоял позади и держал в руках веревку. Мое лицо тогда, наверное, было чертовски напуганным и бледным.

- Успокойся, парень. Вдохни и выдохни. Вот, держи, я думаю, что так все же надежнее. - также тихо проговорил мужчина и протянул мне веревку.

Я еще около минуты пялился как идиот на этот предмет и не понимал, что мне с этим делать. Потом здравый рассудок все же достучался до меня, и я забрал веревку.

- Спасибо. - кивнув, я принялся завязывать на несколько узлов плетеную веревку. Мне даже показалось, что она была с какого-то пиратского корабля из сказки.

Но я отогнал эту мысль и, проверив прочность узлов, скинул свободный конец по ту сторону перил.

- Будь осторожен, мальчик мой.

- Надеюсь, ваши перила и веревка меня выдержат.. - пробормотал я себе под нос и шагнул на перила.

Все остальное я делал на автомате и помнил об этом все очень смутно. Вот, я переступаю перила, оказываюсь на стороне висящей веревки. Вот, руки снова начинают дрожать, пульс бьет по вискам. Хочется сглотнуть, но во рту абсолютно сухо. Перед глазами плывет бетонная стена дома, затем собственные руки, что хватаются за веревку мертвой хваткой. Они словно приросли к ней. На мгновение я замер. Я перестал слышать гул ветра, шум машин со стороны трассы. Перестал слышать все вокруг, кроме собственного сердцебиения. Если бы такое фиксировали медицинские аппараты, они бы наверняка сломались.

Я зажмурился. Снова. Во мне опять зарождался страх. Этот гребанный страх высоты. Дышать было нечем, легкие видимо сломались, сжавшись до размера сдутого шарика. Мне казалось, что они прилипли к ребрам, а все остальные внутренности перемешивались в единую мерзкую кучу. Руки вспотели, я весь взмок так, что можно было наверное выжимать меня, и при этом набралось бы целое ведро. Конечности начали предательски неметь, и бороться с этим у меня получалось, мягко сказать, хреново.

И тут я почувствовал, что вот-вот отпущу веревку. Еще чуть-чуть и я сорвусь и полечу вниз. Стремительно, быстро. Никто и моргнуть не успеет. А для меня вся жизнь пронесется перед глазами. Я вдруг представил, как лечу вниз и как снова переживаю свою никчемную короткую жизнь. Я снова увижу смерть отца, разбитую маму, плачущую ночами, тоскующую по папе. Я снова увижу, как я пытался помочь маме и у меня вроде получилось, она кое-как отойдет от пережитого и снова будет улыбаться, смеяться. Я снова переживу свой первый звонок, увижу девочку, с которой сидел за партой в первом классе, получу первую двойку, сбегу впервые с урока. Я снова познакомлюсь со своим лучшим другом Кацуки, будучи пьяным в какой-то кафешке в возрасте двенадцати лет, а потом мы оба узнаем, что мы теперь одноклассники, так как он собирался переходить в нашу школу в мой класс. Я снова впервые сяду за руль машины отца Ичиро, после чего ее капот встретиться с первым же столбом. Я снова почувствую некую власть, которая появится из-за влюбленных в меня девчонок. Я вновь превращусь в неблагодарную, эгоистичную тварь, причиняющую боль другим. Опять увижу, как я поступал с этими несчастными девчонками, и как сам однажды испытал влюбленность к одной девушке, что была на два года меня старше. Увижу, как я впервые закурил сигарету, от которой потом минут пятнадцать кашлял, но потом услышал смех этой девушки - она курила и решила дать попробовать мне. Дальше я увижу, во что я каждый день превращался. Как относился вообще ко всем людям. Каким был высокомерным. Я снова переживу смерть дедушки и двух бабушек. Снова почувствую опустошенность внутри, снова пожелаю заполнить ее алкоголем и болью других людей.

А потом я наконец замечу Мэй.. Со стороны увижу, как она старалась для меня, как из кожи вон лезла, чтобы получить мое внимание хотя бы на мгновение. Как она убивалась, как ревновала, как мучилась, пока я не обращал на нее внимание. Как она страдала из-за моих шуток, грубостей с моей стороны в ее адрес. Увижу, как из милой, застенчивой, доброй, видящей в людях только хорошее, любящей девочки, она становится холодной, серьезной, безэмоциональной девушкой. Я увижу, и даже почувствую, как сломал ее. Как разбил ее хрупкое сердечко, что так желало тепла и любви от любимого человека.

Спустя еще кучу моих ужасных деяний я, наконец, вновь почувствую это странное ощущение. Любовь. Я вновь влюблюсь в нее. Она станет центром моей вселенной. Станет моей первой и настоящей любовью. Она станет моим спасением в этой тьме, что я погряз по уши. Именно она вытащит меня на свет, станет лучиком солнца в моей жизни. Станет ее смыслом.

А сейчас я могу потерять ее. Из-за своего глупого страха я потеряю Мэй. Мою маленькую Мэй..

- Нет... Нет нет нет.. Ни за что..! - прошипел я сквозь стиснутые зубы и, наконец, открыл глаза.

Глазницы жутко щипали из-за сильного напряжения, все было мутно. Но собравшись с силами, я обратил свою ненависть против своей слабости, и первая одержала победу. Я опускался ниже и ниже по веревке, хватаясь за нее стальной хваткой. Оступлюсь - потеряю ее. Эта мысль гнала меня дальше, заставляла стирать свой страх в порошок и пускать его по ветру, что трепал мои волосы в разные стороны, что холодил взмокшую спину, затылок и конечности.

Изо рта невольно вырывался нечеловеческий рык, что являлся последствием моих усилий. И вот наконец я смог вдохнуть. Холодный воздух ворвался через глотку, обжег легкие изнутри. Помогая мне двигаться дальше. И вот я, наконец, добрался до нужных мне серых перил, за которыми стояли горшки с разными цветами.

Я аккуратно перелез с веревки на балкончик и чуть не рухнул на колени. Пришлось опереться на них, ибо они жутко дрожали. Я быстро вдыхал и выдыхал воздух, что казалось он даже не успевает доходить до легких. К горлу подкатила тошнота, вставая острым комом поперек него. Проморгавшись, я дернул пару раз за веревку, надеясь, что, выручивший меня человек, заметит это и заберет свою вещь.

«Моя..»

Я шагнул к балконной двери и, не задумываясь, повернул ручку. В этот момент я снова перестал дышать, вновь начиная бояться, что все это проделал зря. Но дверь поддалась мне и отворилась, впуская меня и ночной ветерок в квартиру.

Шаг - и я внутри.

Второй - и я пересек столовую и кухню.

Третий - я стою возле закрытой двери комнаты любимой девушки, ради которой проделал весь этот «путь».

«Маленькая...»

Распахнул дверь и увидел в темноте комнаты, освещаемой лишь тусклым светом луны, маленький скрюченный дрожащий комочек.

- Мэй..

Я тут же ринулся к ней, рухнул на колени рядом и заключил ее в свои объятия. Девушка рыдала, роняя слезы одну за другой. Я крепко ее обнимал, прижимал к себе. Зарылся рукой в ее волосы, второй стиснул ее хрупкую спинку. Весь мир вокруг замер, перестал существовать. Мне показалось, что ее тело вот-вот треснет и разобьется на кусочки прямо в моих руках. Я так боялся потерять ее. А она продолжала плакать, кусая губы до крови - это я чувствовал кожей на своей шее, в которую уткнулось ее лицо. Ее руки медленно обвили мою спину, сжали майку в кулачках. Она жутко дрожала, каждую минуту ее тельце содрогалось в судорожной дрожи, вызванной истерикой. Я лишь шептал ей какие-то слова на ухо, пытаясь ее успокоить, качаясь взад-вперед, словно убаюкивал ребенка.

Слезы вдруг подкатили и к моим собственным глазам, я попытался их сморгнуть. Осознание того, что она жива, что с ней все хорошо накрыло меня целиком. Я благодарил бога за то, что он уберег ее, пока я пытался добраться сюда.

- Тише.. Тише.. Солнышко мое.. Я рядом.. Я люблю тебя, слышишь? - шептал я, стараясь хоть как-то успокоить ее, дать понять ей, что она может положиться на меня, все рассказать, открыть свои чувства.

Сам того не замечая, я принялся расцеловывать ее лицо. Сначала лоб, потом висок, другой, щеки, плачущие глаза, нос. Мне очень захотелось накрыть ее губы своими, чертовски хотелось, чтобы забрать всю ее боль через этот поцелуй, но я осознавал, что потом, когда она придет в себя, она разозлиться, обидеться на меня или вовсе возненавидит. И тогда я точно потеряю ее. Нет, так я поступить не мог. Не мог разрушить то, чего так долго добивался, ради чего менялся. Я просто не имел права разрушить то, во что верила сама Мэй. А верила она в нашу дружбу. Точнее, поверила.. С горем пополам, но у нее получилось. Она перешагнула через собственные принципы в который раз ради меня.

Я должен, просто обязан, отплатить ей тем же.

Поэтому я лишь снова сомкнул губы, продолжая целовать ее личико, избегая при этом столь желанных подрагивающих девичьих губ.

В комнате была тишина, и лишь всхлипы и бешенный стук наших сердец нагло нарушали ее.

Около получала мы сидели с Мэй в обнимку. Она плакала, я пытался ее успокоить. И толи это подействовало, толи у нее просто закончились слезы, потому как девушка наконец успокоилась. Всхлипы затихли, слезы отступили. Ее тело лишь изредка сотрясалось от судорожных вздохов, а я молча смотрел на нее и понимал, что чудо все таки случилось. Мэй сидела напротив меня, так близко, и смотрела в пол. Мы молчали. Она не поднимала на меня взгляда, хотя я так хотел увидеть ее голубые глаза, которые в ту минуту наверняка похолодели и стали почти серыми. Но я ошибался. Когда ее глаза подарили мне желанный взгляд, я увидел в них настолько яркий голубой цвет, переливающийся с оттенками синевы, что просто потерял дар речи.

Идемори не стала снова «холодной», как я думал. Она тогда была самой что ни на есть живой. Она чувствовала эмоции, она по-настоящему жила. Поэтому ее глаза стали такими. Стали еще живее, чем прежде. И только взглянув в эти глаза, мое сердце заглохло, а затем застучало так, как не стучало никогда. Я понял одно.

Я снова влюбился.

Влюбился окончательно и бесповоротно. Влюбился самой сумасшедшей любовью. Кажется, такого никто и никогда не испытывал. Просто не мог. Потому что эта девушка, моя Мэй, она была только со мной. Рядом со мной. Сидела с заплаканными глазами, с растрепанными мною волосами, иногда подрагивала, смотрела на меня и даже не осознавала, насколько она красива. Насколько она неповторима. Насколько идеальна, чиста. И эта чистота отражалась в ее глазах. От нее за километр веяло этой чистотой и невинностью. Я уверен, что будь мы в огромной толпе с тысячью людьми, я все равно смогу найти ее. Смогу почувствовать ее присутствие.

Меня постоянно мучил вопрос: не больно ли ей было падать сюда, на землю? А жить потом среди нас, жалких людишек?

Много раз хотел спросить у нее об этом. Почему именно такие вопросы? Разве не очевидно? Она - ангел. Самый настоящий ангел, которого низвергли сюда, к нам, за то, что она когда-то полюбила меня - самого настоящего демона и не отказывалась от своих чувств на протяжении очень долгого времени. Она пережила ад благодаря мне, а после ее предали ей подобные ангелы, что являлись таковыми только лишь по внешности. Внутри они были такими же гнилыми, как и я.

Этот неблагодарный мир пережевал ее и выплюнул. Он сломал в ней все, что было возможно. Я.. Мы уничтожили ее душу.

Но бывших ангелов не бывает. В ту самую ночь, в тот самый час, в ту самую минуту, в той самой комнате я чувствовал, я видел как у моей любимой снова прорезались крылья. Маленькие миленькие крылышки. Да, боль, что причинили они, когда прорезались, была адской. Долгой. Но она справилась. Она снова доказала всему миру, на что способна Идемори Мэй. Она встала с колен и смело взглянула на всех свысока. Она вновь может совершить невозможное.

Она вновь вырастит крылья и взлетит. А я.. Обязан защищать ее и ее новые крылья. Я должен принести в ее жизнь новые краски вместе с ее друзьями, чтобы теперь эти крылья были не самыми обычными, белесыми, а яркими и вызывающими. Чтобы эти краски вселяли уверенность в эту девушку.

Я буду ее тенью, следующей по пятам. Даже если придется залезть на самую высокую гору, нырнуть к самому глубокому дну.

Я обещаю тебе, моя маленькая.

Я клянусь.