Абсурд

Резкая темнота и тупая боль в голове, это всё что осталось в моей выжитой, как лимон памяти после удара. Но теперь ко всему этому, ещё добавилась и боль в шее. Это зудящая, саднящая боль, больше напоминающая укус камора. «Но очень -очень большого комора», - думаю про себя я.

Может опять обморок?

Нет.

Или да?

— Ну почему ты такая любопытная? — вырывает меня знакомый голос в реальность. Но звон в голове от удара или же теперь от оглушения, не даёт памяти работать в полную силу.

Хочу дотронься рукой до головы, проверить нет ли там крови, но мои запястья туго связаны, как и ноги, понимаю я, когда не могу пошевелить и ими. Глаза покрывает плотная повязка, неверное это футболка, чувствую запах пота.

"Непредусмотрительные и неопрятные похитители", — думаю я, морща лицо. Походу меня сильно треснули, раз в такой опасный момент моей жизни, меня посещают именно такие идиотские мысли. И почему-то мне хочется рассмеяться. А вот это уже совсем плохо.

— Почему ты просто не могла спокойно жить, не суя свой маленький носик везде куда не следует? — чья-та холодная ладонь касается моей щеки, а большой палец носа. — В прочем, яблоко от яблони не далеко падает.

И тут я понимаю, кто этот таинственный парень с холодными ладонями. Что творится у меня в голове? Со мной явно не всё в порядке, но это ничего не меняет.

Маркус, чёртов Маркус. Флэшка. Чёрт, в током положений я не могу понять нашли они её или нет. Интересно, а Маркус знает, что холодные руки говорят о плохой циркуляции крови? Что за бред?

— Где она? — значит не нашёл.

— Кто? — в горле пересохло и першит, отчего мой голос сильно охрип.

— Не глупи или хочешь присоединится к отцовской коме? — рычит он.

— Мудак с холодными руками, — «да сдались мне его руки.»

Моя голова резко откидывается назад, а жгучая боль, пронзает левую щёку от его удара.

— Это должно помочь тебе вспомнить. — Добавляет Маркус.

— Вспомнить, что у мудака холодные ладошки? — «заткнись Эни». — Или, что ты кусок дерьма?

Вторая волна боли, пронзает всю туже щёку. Урод.

— Бить женщин это низко. В принципе, как раз твой уровень.

— У тебя что, есть наклонности к суициду? — рявкает он. — Тогда я могу осуществить твои мечты.

Ладно. Понятно. Надо поумерить свой пыл, смерть это уже серьёзная угроза. Но почему мне тогда всё равно на его угрозы?

— Я не понимаю о чём ты говоришь, Маркус? — пытаюсь из-за всех сил сделать голос, как можно удивлённее, но из моего рта вырывается не званое хихиканье.

Что за чертовщина со мной творится?
Может это адреналин так на меня действует? Или страх? Говорят в стрессовых ситуациях, люди не всегда отдают отчёт своим действиям или словам, как например в моём случае. Но я не чувствую страха. А я покормила кота? Так, а вот это уже точно не адреналин. Наверное они мне, что-то вкололи? Теперь понятно, откуда взялась боль в шее. Святые небеса, я что под наркотиками?

Маркус срывает повязку с моих глаз, отчего я щурюсь, хотя свет в комнате очень тусклый и обхватывает моё лицо.

— Ты чёртова сука, у меня нет времени на игры с тобой. Отдай мне флэшку. Отдай. — Кричит он.

Но всё о чём сейчас может думать мой накаченный наркотиками, воспалённый мозг, это только что у Маркуса не только плохая циркуляция крови, но ещё и проблемы с желудком. У него жутко воняет изо рта.

— Ну, я жду. — Орет он.

— У меня её нет, — спокойно вру я.

Это супер инъекция.

— Да-а-а? — тянет Маркус. — А Алекс сказал, что она у тебя и, что ты как раз направлялась с нею к Полу, пока мы с тобой не встретились.

— Ну-у-у, — пытаясь пародировать его, тяну теперь я, — значит у вас с Алексом один мозг на двоих. И тот усох, — улыбаюсь я. Нет, ну что за чудо препарат. — Знаешь, как грецкий орех, уродливая скорлупка осталась, а начинка сгнила. А может орешек был пуст от рождения? — красное лицо Маркуса, говорит мне, что я пересекла черту.

Он бьёт меня нагой в живот, от чего я привязанная к металическому стулу, опрокидываюсь на спину и сильно ударяюсь головой об бетонный пол. Не говоря уже про спину, плечи и связанные руки. Очень, очень больно. На минуту, я даже теряю дезориентацию. Быстро моргаю и прихожу в себя, испытывая жуткую боль во всём теле.

Эти наркотики притупляют и замедляют только мою реакцию и извилины мозга, но не ощущения. Они изменяют моё сознание, и из-за это я не могу думать и мыслить ясно.

— Я, блядь ещё раз спрашиваю где флэшка? — орёт он склонившись надо мной.

Как орёл парящий в небесах... так, Эни, завязывай. И, что он хочет от меня добиться в таком состоянии?

Я только отрицательно мотаю головой. Он хватает меня за волосы, и сильно ударяет  об тот же, мать его бетонный пол головой. Отчего я, испускаю непроизвольный крик.

— Не шути со мной девочка, — выплевывает слова Маркус, продолжая держать меня за волосы на макушке. — Я способен на многое, и в основном это многое – очень жестокое.

Он выглядел обезумевшим. Мои глаза наполняются слезами и я с трудом давлю очередной вопль, который так сильно хочет вырваться из моего горла. Препарат уже практически перестал действовать, а вот страх наоборот, даже не думает отпускать меня. Он сковывает, держа всё моё тело в напряжении.

Нет, я не боюсь умереть, я боюсь, что не умрёт этот мерзкий ублюдок. Боюсь, что он останется безнаказанным, за то, что полностью искалечил мою душу и семью. Мама. Когда я думаю о ней – это предаёт мне сил. Даёт шанс бороться.

Проморгав слёзы, я в упор смотрю в его безжалостные, безжизненные, уродливые, как и его душа – глаза. Эта мразь не увидит моих слёз. Я лучше съем крысу, чем буду жалкой перед ним. Но паника в моей обезумевшей голове, не хочет подчиняться разуму, отчего дышать становилось всё трудней.

Грубая, сильная рука Маркуса обхватывает меня за горло, перекрывая последние источники дыхания. Он сдавливает всё сильней, поднимает вторую рукой и зажимает мне нос и я начинаю хрипеть от удушья, а Маркус смеясь ослабляет хватку на моей шеи.

— Теперь ты видишь, кто здесь главный? Я могу забрать твою жизнь в любую секунду, если посчитаю это нужным, — он злобно улыбается обнажая зубы, как будто предупреждая меня, что это только начало, слабое, хилое начало моего конца. — Ты чёртова сука, и если ты не скажешь мне где флэшка, то я сначала засуну свой член в каждую дырку, которые только имеются на твоём теле. И поверь мне, я не буду нежен. А после пойду и расскажу твоему папаше, как здорово мы правили с его любимой дочуркой время. Это будет последние, что он услышит о тебе. Ты поняла? — я молча киваю. — Тогда говори и не вынуждай меня ждать, — орёт он, заставляя меня вздрогнуть.

Верёвка настолько сильно впилась в запястья, что кажется, она режет и обжигает мою кожу одновременно. Поморщившись от боли, я открываю рот и глубоко вздыхаю, когда Маркус полностью разжимает свою хватку, чтобы я могла говорить.

— У меня только фотографии Алекса, — сквозь слёзы, хриплю я.

— Во первых: у тебя их уже нет. А во вторых: мне не нужны фотографии покойника, — с ухмылкой добавляет он.

— Что? — слёзы льются из глаз, стекая по ссадинам на щеках, что приносит ужасное жжения. Но моя душевная боль, заглушает телесную.

— А, как ты думала я узнал, что флэшка именно у тебя? Этот трусливый кусок дерьма всегда был предателем. Им и сдох. Час назад его машина взорвалась на заправке. Не надо курить в машине. Пагубные привычки всегда приводят к смерти, — смеясь, говорит он. — Как только ты покинула дом Пола, я уже знал всё. Всё, что мне так чертовски нужно - у тебя. А этот ублюдок обговаривал цену. Он торговался, как бы подороже продать твою жизнь и обезопасить свою.

— Мне плевать на него и на то, что тебе так "чертовски нужно". Лучше сдохнуть, чем подсобить тебе.

— Никто не знает где ты и, что с тобой. Давай упрямая сука, огрызайся. Меня это даже заводит, не то что твоя маленькая подружка. Она сейчас умирает. Медленно и мучительно. Так что тебе решать, сдохните вы сегодня вдвоём или ты одна. — Он улыбается, всё так же нависая надо мной. — Скажи мне где флэшка и я отпущу маленькую шлюху, а тебя убью без мучений.

— Крис, нет. Ублюдок она не в чём не виновата. Ты чёртов кусок говна, я ненавижу тебя. — Кричу я, пока ещё могу высказать всё, что о нём думаю.

— Она оказалась не в том месте, не в тот час и да, "не с тем куском говна", как ты выражаешься.

— Будь ты проклят, — плюю ему лицо.

— Такая же отважная, как и мать, — доставая платок из кармана джинс, и вытирая лицо, говорит Маркус. — Такая же упрямая сучка, как и ты. И тоже вечно всё вынюхивала, лезла куда её не просили лезть, как и ты. — Он замахивается и бьёт мне по лицу. У себя во рту, я чувствую металический вкус крови и, как она медленно начинает сочится в углу нижней губы. — Можешь сказать спасибо матери, именно из-за неё ты здесь. Если бы она сразу отдала всё, что у неё на нас было, ты бы сейчас мирно посапывала в кроватке. Да и твой папаша, спал бы сейчас не в больничной койке.

— Заткнись, заткнись, — кричу я.

— Поспи немного, может сон вразумит тебя. А я пока пойду поболтаю с твоей подружкой. Знаешь, насилие меня возбуждает.

Он поднимает меня с холодного пола, вместе со стулом и его кулак разрезая воздухах ударяет моё лицо. Я слышу хруст костей, но этот звук так далеко, а темнота так близко. И мне так больно, так больно...

Открываю глаза и первое, что я вижу это лужица крови на полу. Жгучая боль почти разрывает мою голову. Как будто в мои виски, медленно и на живую вкручивают болты.

— Очнулась, — мужской и не знакомый  мне голос, заставляет меня поднять голову, чтобы получше разглядеть его хозяина.

Но это почти не возможно. Вся левая сторона моего лица опухла, включая глаз, что я не могу даже моргнуть. И в этом нет надобности, зачем моргать, если не можешь просто открыть его.

Правым глазом, размыто вижу силуэты двух здоровых мужчин. Всё моё тело напрягается от опасности, которую представляют для меня эти верзилы. Когда один из них достаёт нож, я непроизвольно вскрикиваю.

— Заткнись, — рычит второй.

Он гораздо больше первого, а уродливые шрамы на его лице, говорят мне, что он через многое прошёл.

Тяжело сглотнув, я пытаюсь унять дрожь и страх. Они могут пытать меня – медленно издеваясь. Отрезая по одному пальцу или оставляя глубокие парезы на теле, лице и наблюдая, как я истекаю кровью в агонии боли. И что-то подсказывает мне, что "человек- шрам" не отказался бы от такого зрелища.

— Тим, — говорит"человек- шрам" верзиле с ножом. — Она не сделает сама себе укол, времени мало, Маркус с Тони вернуться утром, так что шевели задницей.

— Ты уверен? — спрашивает Тим.

— Да.

Когда мужчина подходит ко мне ближе и садится передо мной на корточки, я понимаю, что ему лет сорок с хвостиком. Он поднимает то, что держит в руке на уровне моего правого глаза, и я всхлипываю от ужаса и паники внутри. Оказуется даже у страха есть свой вкус, и он до чёртиков отвратительно мерзкий.

Это шприц, с белой полу–прозрачной жидкостью. Он снимает колпачок с иглы и прыскает жидкостью, что бы убрать воздушные пузырьки.

— Куда колоть? — озадачено осматривая меня, спрашивает Тим.

— Откуда я, чёрт возьми знаю, я что похож на медсестру? — рявкает "человек- шрам". — Давай уже, — торопит он.

— Не дёргайся, — предупреждает меня Тим и поворачивается к другому мужчине. — Эд, иди подержи её голову, чтобы я попал в вену.

Я ору, что есть мочи, когда Эд грубо хватает меня за волосы и наклоняет мою голову в бок, прижимая мою щеку к плечу. Мои лёгкие на пределе возможного, а мой крик оглушает, даже меня. Чувствую укол в шею, и через минуту всё начинает плыть перед глазами, точнее перед глазом. Где-то вдалеке слышу мужской голос:

— Это развяжет тебе язык. — А потом щелчок и темнота.

Не знаю сколько я была в отключке, но очнулась я лёжа на всё том же грязном, бетонном полу со связанными руками. Не знаю зачем они отвязали меня от стула, но я им за это очень благодарна, что хотя бы могу теперь пошевелится.

Осматриваюсь. Сначала себя, потом помещения. Комната выглядит, как в фильмах о мафиози, где они сначала пытали, а потом убивали. Сырой подвал с обшарпанными стенами без окон. Тяжело сглатываю. Мысль, что меня убьют, заставляет меня вздрогнуть от ужаса.

Неужели я умру, так и не добившись справедливости и не отомщу за смерть мамы? Неужели это конец?

Вспоминаю про укол. Интересно, что они мне ввели?  Сыворотку правды? Яд, который медленно убивает?

Потом понимаю, что я больше не чувствую боли, вообще. Как будто меня никто и не бил. Странный прилив бодрости и энергии, медленно поднимается по моим венам, распространяясь по всему телу.

Хочется: ходить, прыгать, бегать и танцевать. Настроение поднимается и, я больше не могу сопротивляться этому препарату. 

Вроде всё моё тело напряжённо, натянуто как струна, что я могу почувствовать каждую мышцу, но усталости нет. Кажется, как будто моя душа вышла из тела, и я могу взглянуть на себя со стороны. Кстати видок у меня не важный. Мне бы в больницу.

Поднимаю стул с пола и тяну его в центр комнаты. Ставлю его и залезаю с верху. Свет  лампы слепит, но в тоже время, он так манит меня своей яркостью, что хочется схватить его руками.

Мне так хорошо, что за чудо препарат мне вкололи? Он в тысячу раз лучше предыдущего. Хочу поблагодарить человека, который сделал это со мной.

Мои руки связаны за спиной, но я не ощущаю дискомфорта. Как будто я так родилась. Как будто так и надо, так и должно быть. Начинаю кричать, сама не знаю зачем, просто хочется. Но мой крик, больше напоминает истерический, громкий смех. Слышу голос за железной дверью и замолкаю.

— Кажется на этот раз мы переборщили. Маркусу и Тони это может не понравиться.

—  Но кто знал, что она так отреагирует на удвоенную дозу. Вон, та маленькая девка её подруга, до сих пор после первой не оклемалась. Ничего попрыгает, покричит и уснёт.

— Что за ... — приглушённый удар, хлопок, ещё удар, что-то упало, опять упало.

Потом всё стихает, отчего мне становится не по себе. Дверь открывается, издавая при этом противный скрип, а я морщусь прижимая ухо к плечу. Кажется у меня супер слух.

— Эни? — зовёт меня голос Логана.

Я умерла? И у Бога оказался такой же голос?

"Ты под наркотиками", — напоминает смысл, ну, просто не могу сейчас назвать его  в полной мере здравым.

В комнате появляются Логан, Риз и Пол.

— Святая троица, — улыбаюсь я, но сразу морщусь от дискомфорта. — Охренеть, у меня галлюцинация, — громко говорю я. — И надо ж было увидеть, именно тех мудаков, которых я ненавижу. Ну, что за ирония. — Начинаю смеяться я. — Ирония, нет ну правда, что из всех глюков остались только эти? Риз если что, тебя я рада видеть.

— А я тебя, — отвечает глюк.

— Круто, — улыбаюсь глюку Ризу, — теперь мне не будет одиноко, — подхожу к ним и встав на носочки, шепчу Одли: — А ты можешь попросить остальных исчезнуть? А то не хочется видеть некоторые рожи, — в упор смотря на Логана, говорю я. Пока Пол развязывает мне руки.

— Спасибо глюк Пол, — усмехаюсь я.

Парень кивает мне в ответ и становится к остальным напротив меня. И они не моргая смотрят на мой печальный, избитый вид.

—Блядь, блядь, — кричит Логан. — Я убью эту тварь. — После чего подхватывает меня на руки и несёт к выходу.

Ощущаю тепло, которое исходит от тела Логана и на минуточку расслабляюсь. Его руки, его запах. Он кажется таким реальным. Приподнимаю голову с его груди и целую его в губы. Сначала провожу по ним языком, потом слегка приоткрываю их и нагло, страстно вторгаюсь в его тёплый рот. Господи, как же хорошо снова чувствовать его вкус.

Логан останавливается и сильнее сжимает меня в своих объятиях из-за чего я вскрикиваю от боли в животе и боку, но он не реагирует, а углубляет и затягивает наш поцелуй. Пусть это всего лишь галлюцинация, но она такая реальная, такая сексуальная, что трудно отличить от подлинника.

Зарываюсь руками ему в волосы и стану в рот, не прерывая наших губ, когда сквозь мои пальцы проскальзывают его шёлковые на ощупь локоны. «Спасибо тебе Господи, что перед смертью подарил мне лучший глюк в моей жизни», — думаю я.

— Я конечно всё понимаю, любовь и все дела. Но вы же можете заниматься этим, когда нашим задницам уже ничего не будет угрожать, а? — слышу голос Одли за спиной.

В голове срабатывает щелчок, как будто кто-то пришёл в моё сознание и включил там свет, и всё стало ясно.

— Так вы, что... не галлюцинация?

— Не-а, — смеётся Риз.

— Твою мать, — выдыхаю я. — Немедленно поставь меня на землю, — рычу я на Картера.

— Нет, ты слишком слаба, чтобы идти самой. — Говорит он, и кивком показывает Полу идти в перёд.

— Тогда, пусть лучше меня несёт Риз, — не хочу прикасаться к реальному Логану, и тем более не хочу, чтобы он прикасался ко мне.

— Он не может, — сурово произносит он.

— Но...

— Хватит, — обрывает меня грубо Логан. — Это только помощь и больше ничего. Если ты помнишь, то это ты полезла ко мне целоваться.

Я замолкаю и прикусываю губу. Опять в голове происходит щелчок. Кто-то опять дёрнул рубильник. Опять темно, но зато вернулась легкость.

— Правда я пушинка? Нет снежинка? И тоже нет. Тогда бы я растаяла. Хотя, ты ко мне такой холодный, что я снежинка – пушинка. — Глаза Логана расширяются от удивления, после всех моих безумных выводов.

— Что с ней? Я тоже так хочу. — Посмеиваясь говорит Риз.

— Они накачали её мефедрином, — отвечает Пол. — Крышесносная штучка, но в правильной дозе.

Логан смотрит в мой один открытый глаз, ища в нём – меня. Но мой расширенный зрачок и сухие, потрескавшиеся губы, говорят, что Эни отошла в мир кайфа и нирваны.

— Крабли – трябли – бумс. Фунш – Пунш. Алааморе. — Кричу я на закрытую дверь.

— Да её не по детски прёт. Подожди, она что первый раз под кайфом? — спрашивает Пол.

— Заткнись и просто иди, мне и так хватает разговоров, — Логан переводит на Пола свой взгляд, который источает ярость.

— Я понял, понял. — Вскидывая руки вверх, проговаривает Пол. — Не нервничай чувак, ты же знаешь, что нервные клетки не восстанавливаются...

— Зубы тоже, — перебивает его Картер.

— Какой ты суровый,— детским голосом говорю я. — А хотите загадку мальчики?

— Нет, — быстро отвечает Логан, — они не хотят.

— Я не у тебя спрашиваю бяка, — показывая ему язык произношу я. — Риз?

— Конечно красавица, тебя ведь всё равно не остановить, — смеётся парень.

— Теперь они всегда будут вместе, сказал святой отец, когда хоронил проститутку. Что он имел ввиду?

Логан не отвечает, просто молча идёт в перёд со мной на руках. Мы уже вышли на улицу и почти подошли к машине.

— Может это все её венерические болезни, — смеётся Пол.

— Не-а, ещё предположения есть? Давай Логан, это как раз по твоей части, — улыбаюсь я.

Он хмурится, но молчит, а я от этого злюсь ещё больше.

— Ну же мальчики, напрягите свои извилины, — стону я.

— Прости Эни, голова сейчас забита чуть-чуть другим. — Объясняет мне Риз.

— Ладно — это ноги. Правда смешно?

— Правда, — смеётся Риз. И я слышу тихое хихиканье Пола.

— А ты - сухой пень. Мог бы хотя бы улыбнуться, — обижено говорю я. — Ах, как я могла забыть, чемодан без ручки не твой уровень, да мудак?

— Сделаем вид, что я этого не слышал, а ты этого не говорила, — наклонившись ко моему уху шепчет Картер.

— Да пошёл ты мудак. Сам себе делай вид. Мудак, мудак, мудак.

— Не переживай, она скоро уснёт, — говорит Риз Логану.

— Я не хочу спать, — качаю головой я в знак отказа и начинаю дергать руками и ногами, как маленький, капризный ребёнок. Из-за чего, чуть не падаю на землю из рук Логана.— Я хочу плавать. Буль – буль. — Риз смеётся в полный голос, а Пол побаиваясь реакции Картера, просто улыбается.

— Я позвоню Шауне, попрошу её приехать, она поможет с ней. — Говорит Пол, указывая на меня пальцем.

Мы доходим до машины и Логан ставит меня на ноги, чтобы открыть дверь. Я прижимаюсь к нему всем телом, оборачивая свои руки вокруг его шеи. Пока я ещё могу это сделать, потому что потом, когда ко мне вернётся ясность ума, я больше не захочу его видеть.

— А я так тебя люблю, — шепчу ему на ушко. — А ты мудак. А я всё равно люблю.

Ничего мне не говоря, он открывает дверь и укладывает меня на заднем сидение автомобиля. Закрывает дверь, обходит машину и садится рядом со мной, приподняв мою голову так, что бы она лежала у него на коленях.

— Почему ты такой холодный? — удаётся произнести мне.

Я не жду ответа, а закрываю глаз и поджимаю колени к животу, обняв их руками. Меня всё сильнее поглощает темнота, засасывая в небытиё. Сквозь сон, слышу его родной, хриплый голос:

— Потому что раньше в моей жизни, не было ангелов.