Абсурд

Почему принять и осознать правду, так сложно, тяжело и больно? Почему Бог не дал мне достаточно сил, а сделал меня настолько слабую? Почему моя душа разрывается от страданий, а сердце болит даже от вздоха? Почему он так мерзко поступил со мной? И почему я до сих пор его люблю?

Я должна покончить с этим. Покончить раз и навсегда. Выкинуть Логана Картера из своей головы. Из своей жизни. Но от осознания всего этого, мне почему-то ещё больней. Но я должна. Должна трезво смотреть на вещи, а не быть опьянённой своей любовью и им. Я должна защитить себя. От него. Навсегда. Я не буду кричать или закатывать истерику. Я не буду рыдать на взрыв. Хватит с меня этого, к черту слёзы, это вызывает только жалость ко мне. Я должна быть сильной, смелой, твёрдой, просто должна и всё.

И почему я не слушала людей, которые советовали мне не связывается с ним? "Наверно потому, что не было таких людей", — издевается здравый смысл. "Или потому что я безмозглая дура, которая искренне верила, что человек может измениться", — думаю я. Осознание всего давит на плечи, голова раскалывается на две части, а от ужаса ситуации, волосы на затылке становятся дыбом.

Я поворачиваюсь к нему, еле сдерживая внутренний крик боли и отчаяния, которые переполняют меня сейчас до самой макушки. Он молча смотрит вдаль. Вокруг нас поле и где-то вдалеке, виднеются черепично коричневые крыши маленьких домов, усыпанные свеже выпавшим снегом. Он молчит, а я хочу кричать на всю округу, вся моя желчь рвётся наружу. Делаю глубокий вдох. Надо постараться успокоиться и спокойно до него всё донести.

— В данном случае, — начинаю я сквозь зубы, — правильным решением будет расстаться и прекратить любое общение. — Он вздрагивает, как будто я говорю во весь голос эту фразу, а не притворно спокойным тоном. — Никаких звонков, встреч или общих друзей. — Продолжаю я. — Всё должно вернуться в прежнее русло, мы сделаем вид, что незнакомы и никогда не были.

— Нет. — Тихо, говорит он.

— Это единственный выход, — вздыхаю и отворачиваюсь от него, нет смысла смотреть на Логана, это слишком тяжело для меня, а красота и безмятежность на его лице ранят ещё сильнее. — Необходимо всё забыть и просто жить дальше. Ты же раньше отлично жил без меня, и даже не знала о моём существование. Так что, не думаю, что для тебя это будет огромной проблемой, — "в отличии от меня" - понимаю я.

— А для тебя? — тихо произносит он.

— Я справлюсь. — Мой голос дрожит, хоть я и пытаюсь предать ему, как можно больше твердости и уверенности.

Хочу посмотреть ему в глаза, но останавливаю себя. Ведь я не увижу в них того, чего хочу. А я хочу увидеть в них такую же боль, которая сейчас разъедает меня изнутри. Хочу понять зачем он это всё сделал и осознать. Хочу, чтобы он, чёрт его дери, извинился и объяснил мне всё. Но, он молчит, а я отворачиваюсь.

Слёзы начинают скапливаться в уголках глаз. Я поднимаю голову к небу и быстро моргаю. Мне так сильно жаль себя и от этого противно в двойне. Как я только позволила так с собой обращаться? Чем я это заслужила?

— Я не жил. — Невнятно бормочет он.

— Что? — переспрашиваю я.

— Я не жил до тебя, — чуть громче повторяет Логан. — Это ты жила полной и насыщенной жизнью, а я тупа существовал, как какой-то мелкий поразит, который питался и жил за счёт вредительства. Я привык к этому образу жизни и не могу сейчас дать тебе какое-либо объяснения своему поступку, тогда мне было на всё плевать. И уж поверь мне, я не задумывался о последствиях. Я не могу тебя останавливать, я поступил ужасно. Жестоко. Только вот понял это слишком поздно. — Он не весело улыбается и поднимает голову, смотря прямо мне в глаза. — Знаешь, если ты уйдёшь, я снова стану существовать и это будет именно то наказание, которое я заслужил. Хотя, я вообще ничего не заслужил. Не заслужил те многие и чистые чувства, которые ты мне дала. Не знаю, а может я сам забрал их у тебя? Но я был по-настоящему счастлив. Я не говорю это для того, чтобы вымолить твоё прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала это. Знала, что я не притворялся. С тобой - я был сам собой. Ну а теперь, я должен одеть штанишки взрослого мальчика и быть ответственным за свои действия, слова и решения. — Его мышцы напряжены, челюсть сжата, брови сведены. Это не злость, это рисунок страха, который отпечатался на его лице и теле. Страх? Страх потерять меня?

— Значит ты испытываешь чувство вины?

— Впервые в жизни. — Шепчет он.

Своей откровенностью он, как будто лезет мне под кожу, его слова, его искренность, буквально раздирают мою душу на части. Неужели у этого человека есть совесть? Или он просто и легко манипулирует мной? Зная точно и наверняка, за какие ниточки нужно потянуть. Но я хочу верить ему. Вопреки всему, хочу верить, что он раскаивается. У него есть душа, я знаю это и сейчас, не знаю осознанно или он сам того не замечает, раскрывает мне её. Что ещё больше сбивает с толку.

Я была уверена, когда мы ехали сюда, что никогда его не пращу. Что смогу сохранить дистанцию между нами, огородив себя стеной гнева. Но после его слов, все мои усилия пошли прахом. Стена дала трещину и вот-вот, её смоет волной любви, моей чёртовой любви. Я ждала бурю, ураган, смерч. Но между нами полный штиль, и меня приводит это в замешательство.

— Извини. — Произносит он, его голос грустный, глаза закрыты. На его шее, вздулась вена и сильно пульсирует, как будто его кровь закипает.

Он делает шаг ко мне и берет мою руку, поднося к своим губам.

— Извини. — Повторяет он, целуя мою ладошку.

От его прикосновений по спине бегут мурашки, дыхание сбивается. Я теряю контроль над ситуации, не отдавая отчёт своим действиям и словам.

— А если я тебя прощу?  — слова быстро слетают с моих губ, как будто мой мозг держал их в заготовки.

Ведь прощают не ради любви, а во блога неё. Принимая человека таким, какой он есть, со всеми его минусами и плюсами.
"Давай убеждай себя, тешь себя пустыми надеждами", — подстёгивает этот чертов, здравый смысл.

Он поднимает голову и смотрит на меня, как будто пытается прочесть мои мысли. Он в замешательстве, явно не ожидал такого вопроса. Затем делает ещё один шаг ко мне, и теперь мы стоим вплотную к друг другу, что я ощущаю его тёплое дыхание на своих губах, а его синие глаза захватывают в плен, смотря на меня с надеждой на прощения. Или он прощается? Я вздрагиваю от этой мысли. Его руки обхватывают моё лицо, обжигая заледеневшие щёки своим горячим прикосновением. Отчего я перестаю дышать, тело цепенеет, а сердце пропускает удар.

— Тогда, ты сделаешь самую  большую ошибку в своей жизни. — Проговаривает он, отходя от меня. — Будь сильней. Борись с этим. — Добавляет Логан, как будто пытается оттолкнуть меня своим словами.

— А если я не могу с этим бороться? — спрашиваю я.

— Тогда нужно смириться.

— Смириться с чем? С любовью к тебе? Или с тем, что я никогда не смогу быть с тобой? Прикоснутся к тебе? Поговорить с тобой? — он задумчиво смотрит на меня, делает глубокий вдох и опускает глаза.

— Ты же знаешь ответ сама. Я никогда не стану для тебя тем, кого ты хочешь. Я не стану лучше.

— Но хуже ты тоже не станешь, — кричу ему. — Я ничего не понимаю? Ты обидел меня, сильно обидел. А я, я готова тебя простить, всё забыть, но твои слова ранят ещё сильнее. — По щекам текут слёзы, внутри всё сжимается от боли. Весь этот разговор приносит мне только боль и разочарование.

— Ты думаешь я не хочу быть с тобой? — кричит он. — Хочу. Безумно хочу. Но обернись, посмотри к чему это всё привело. Ты стоишь передо мной вся бледная, глаза пустые и безжизненные, как будто из тебя высосали эмоции, и я не могу пообещать тебе, что больше не разочарую тебя. Что не причиню ещё большей боли. Что не заставлю больше плакать. Ты хочешь страдать? Но я не хочу этого. Я... я просто не могу видеть тебя такой.

— Это жизнь Логан, со всеми своими прелестями и ужасами. Это отношения, так должно быть, не может всегда быть всё хорошо. Это не сказка – эта чёртова жизнь с падениями, но есть и взлёты. Эмоции, вот что раскрашивает нашу жизнь. — Всхлипываю я. — Ты, именно ты раскрашиваешь мою и пусть там есть чёрный цвет, но яркого больше, намного больше. — Кричу я, вытирая слёзы.

Я ловлю себя на мысли, что уговариваю его сейчас быть со мной, остаться рядом. Да что со мной происходит?

— Да пошло всё к черту и ты тоже Логан. Ты прав, я смирюсь и переживу. Я больше не могу делать вид, как будто меня это не тревожит. Потому что я люблю, но разлюблю. А потом, буду вспоминать, какая глупая я была, что уговаривала парня быть со мной. Только этот абсурд, я буду вспоминать со смехом. — Тыча пальцем ему в грудь, проговариваю я. — Или ты думаешь, что я испугалась? Что после этого не смогу быть с тобой? Что вообще ты думаешь? — кричу на него я.

— Я думаю, что буду последним кретинам, если отпущу тебя. Я даже представить не могу, что ты уйдёшь. Это сводит с ума, доводя меня до безумия. — Он притягивает меня к себе, нежно накрывая мои губы своими.

Этот поцелуй без языка, просто губы к губам, но сейчас в него вложено столько эмоций. Именно в нём я чувствую, насколько ему жаль и насколько он мне благодарен, за то, что я боролась за него. Отстаивая его у самого себя.

Затем он просто смотрит на моё заплаканное и обветренное лицо, улыбается и целует кончик носа, уголки губ, каждое веко, щеки, лоб. И опять останавливается на губах, только теперь он врывается в мой рот. Этот поцелуй страстный, долгий, голодный, я как будто в огне, вспыхиваю и вся пылаю в его объятьях.

— Спасибо. — Шепчет он, мне в губы, прислонившись к моему лбу своим.

— Я люблю тебя. — Шепчу я сквозь слёзы.

— Знаю ангел.

Всю дорогу мы едим молча, но его рука не на секунду не покидает мою. Он как будто, мысленно просит прощения, сомневаясь, простила ли я его до конца.

Конечно, было чертовски тяжело побороть в себе гордость и запихнуть её, как можно дальше. Я просто вдумалась в его слова. Это было начало, ни я, ни он тогда не знали и знать не могли, что будет дальше.

Конечно, это не снимает и не смягчает тяжести его поступка. Но он был честен со мной, не оправдывался, не выгораживал себя, а сказал всё как есть. Мы даже не предполагали тогда, что будем вместе. А если бы мне сказали, что я признаюсь в любви Логану Картеру, а потом ещё и прощу его злую шутку. Да я бы истерически рассмеялась этому человеку в лицо, доказывать с пеной у рта, что такому никогда не бывать. Наверное, я бы поверила, что Майкл Джексон и Гитлер живы, чем поверить в такое безумие. На тот момент это казалось нереальным, пугающим и отвратительно абсурдным.

А сейчас, я сижу в его машине, меня согревают мысли, что он рядом. А его рука, откидывает мои сомнения в правильности моего решения. Сейчас я люблю его, это уже так обыденно, как день сменяет ночь, как снег идёт зимой. Просто и привычно.

Его поступок дал мне понять насколько он может быть жесток, не на минутку не задумываясь о том, что произойдёт с его жертвой. Только сейчас я понимаю, что тогда в его глазах не было страха за меня, или жалости ко мне. Это был чёткий, продуманный план, которому он строго придерживался.

Сама того не зная, я была втянута в его игру. Но если бы не его хладнокровность, не известно могла бы я вообще испытывать такие чувства к кому-то другому.

Перевожу свой взгляд на него, он задумчиво всматривается в дорогу. Лицо серьезное, глаза сузил. Он явно о чем-то размышляет, что сильно тревожит его, а значит и меня. Конечно теперь я понимаю, что совершенно не знаю этого человека. Это правда, которая выплыла так неожиданно, заставила задуматься меня и побаиваться его. Ведь не я, ни кто-либо другой, не знает, что творится в этой прекрасной голове.

"Если не хватает сил победить, пусть хватит гордости не сдаваться. " 
Мухамед Али.

Эту фразу всегда говорил мой папа, он обожает Мухамеда, считая его лучшим из лучших. Вот никогда не думала, что фраза боксёра сможет сейчас, описать мои чувства.

Так и с моей любовью, если я не могу её победить, то я буду сражаться за неё. Может я изменю его? Ведь рядом со мной он оттаивает, смягчается.

Подъезжаем к его дому, он глушит машину и поворачивается ко мне.

— Ты доверяешь мне после всего этого? — осторожно произносит он.

Я киваю. Но задумываюсь, а доверяла ли я ему вообще?

— Я чувствую твой страх, — тяжело вздыхает Логан. — Я не хочу быть монстром в твоих глазах. Хоть таковым и являюсь. — Его рука так же покоится на моей, только теперь он сжимает её сильнее, как будто я могу убежать или испариться в любую секунду.

— Я не боюсь. — Вру я. — Просто это шок, нервы, стресс. Все вместе. И ещё я очень устала.

Он качает головой, давая мне понять, что видит мою ложь, но сегодня мы больше не будем касаться этой темы.

                      Логан.

Она лежит у меня на груди, её дыхание ровное, сердцебиение размеренное. Губы слегка приоткрыты, а правая нога иногда подёргивается. Она уснула за минуту, а я не хочу нарушать её хрупкий сон.

Вспомнив, как я начал приставать к ней в душе, а она покраснев проговорила, "опять пять дней", - я улыбнулся. Она такая невинная, стесняется сказать слово месячный. Для меня, это так непривычно. Когда у Джанин были эти дни, она не стеснялась говорить об этом.

"Дорогой у меня месячные, но мой ротик в твоем распоряжении. А если хорошо попросить, то и попка."

— Б-р-р, — поморщился я, когда вспомнил её противный, писклявый голос.

Ещё крепче обнимаю Эни. А ведь раньше меня даже слегка возбуждали грязные словечки, но я и представить себе не могу, что Эни может произнести такое вслух. Тогда я наверное вымою ей рот с мылом, хотя, меня это не должно заботить. Она может сказать их кому-то другому, когда меня уже не будет рядом.

Сказать другому...

Только от одной этой мысли, по всему телу, как горячая лава распространяется гнев. Но скоро игра подойдёт к своему логическому завершению, и каждый из нас пойдёт своей дорогой. Кто-то победителем, а кто-то побеждённым. По-другому и быть не может. Но когда сегодня я понял, что могу её потерять – я испугался. Не тому, что нарушу ход игры. А что она уйдёт от меня и будет ненавидеть всю жизнь.

Неужели она и правда любит настолько сильно, что готова простить и остаться с монстром, который устроил нападения на неё? А ведь изначально моя цель и была поставлена добиться от неё именно таких чувств. Но теперь, теперь ей будет очень больно, когда она все поймёт. Мне тоже будет не легко, но я сам виноват, что подпустил её так близко к себе. "Какая ирония", – говорит внутренний голос. – "Волк влюбился в овечку." Я улыбаюсь своим мыслям и смотрю на девушку, которую хочу держать в своих объятиях круглосуточно, утром, днём и особенно ночью.

Эни произносит что-то не членораздельно, зевает и сладко улыбается. Она чистый, светлый ангел, который находился в логове монстра.

Оставаясь маленькой и хрупкой снаружи, она всегда сильная и гордая внутри. Что поражает меня до глубины души и сбивает с толку. Другие узнав всю правду закатили бы истерику, кидались бы с кулаками, но только не моя сильная девочка. Конечно она дала волю эмоциям, но это был шок. Это была оглушающая правда, которая выбила почву, даже у самого эмоционально крепкого человека из под ног. Потом она взяла себя в руки и гордо выслушала меня, умудряясь, даже поспорить со мной. Она и правда удивительная, потрясающая. И только рядом с ней я спокоен, пока она не трогает мой мозг, своим острым язычком.

Не узнаю себя. Я хочу о ней заботиться, оберегать, веселить и успокаивать её. Хочу видеть её слёзы, слышать её забавный смех. Хочу получить от неё всё, что только она может мне дать. Но я должен откинуть эти эмоции. Должен выполнить то, на что подписался. И я не имею никакого право отказаться, точнее теперь не имею. На кон поставлено слишком много.

— Кровь мама, у тебя кровь. — Кричит Эни.

Её всхлипы возвращают меня в реальность. Её тело трясёт, слёзы катятся из глаз, а лицо искажено от боли.

— Ангел проснись. Это всего лишь сон. — Тряся её за плечи, говорю я.

Она открывает заплаканные глаза, и с минуту приходит в себя. Затем прижимается ко мне, как будто ища защиту и успокоение. Я обнимаю Эни за талию, а другой рукой провожу по её волосам, целуя её в макушку. Она постепенно успокаивается и опять погружается в сон.

Я злюсь сам на себя, за то что не могу защитить её от собственных кошмаров. Убрать эту боль из её глаз полных слёз. Эти крики мучения, которые она так отчаянно кричала, своими мягкими губами. Убрать эту дрожь во всём теле и подарить ей спокойствие.

Поцеловал её в лоб, пытаюсь насладиться моментом, пытаюсь насытиться ей, пока она ещё лежит в моих объятиях. После Греции все должно закончиться. Главное, чтобы я смог её отпустить.