366 дней

8 марта, 2017 г.

Раньше, когда мы со Сторми только начинали дружить, иногда мне казалось, что мама любит ее даже больше, чем меня. Я только и слышала похвалы в ее адрес.
"Ах, какая хорошая и вежливая девочка! Она, наверное, никогда никому не грубит. Взяла бы с нее пример!"
"Сторми такая самостоятельная! Не то, что ты..."
"Бери с нее пример!"
"Какая добрая и милая девочка!"
Что ж, это было оправдано - с детства появился стимул становиться лучше. Да и я, к тому же, не возражала. Бессмысленно скрывать, что в моих глазах подруга была каким-то божеством, с которым мне безмерно посчастливилось дружить, и которым я втайне мечтала быть.
Мы со Сторми познакомились весьма обычным образом. Летом, когда все изнывали от жары, я играла на площадке в парке, и Сторми просто подошла познакомиться, после чего мы долго играли вместе в наши куклы. Мама решила, что мы подружились, и пригласила Сторми на чай. Мне не терпелось ей все показать. Все мои игрушки и всякие мелочи, например, брелки, бусинки или заколки. Я любила собирать всякую такую дребедень.
Остаток дня мы с новоиспеченной подругой сидели на большом розовом ковре, играли во все мои игрушки сразу и ели печенье. Никогда до этого никто не был у меня в гостях, так как и желающих особо не находились.
Тем не менее, так и началась наша дружба.
Все лето мы провели вместе. Сторми познакомила меня с ее тогдашними друзьями, имена которых я сейчас даже вспомнить не смогу. Даже в детстве именно она знакомила меня со всеми, а сама я была стеснительной и до Сторми не имела ни одного друга. Росла сама по себе, играла сама с собой. Мне было вполне нормально. Так что общие друзья и игры компанией были для меня чем-то новым и удивительным, и я все время задавалась вопросом: "А что, так тоже можно было?"
Мы с ребятами гуляли до темноты, ходили по гостям и проводили самые счастливые летние деньки. Все вместе с другими детьми мы, не без помощи родителей, построили небольшой и шаткий домик на дереве (который казался нам просто огромным замком) во дворе дома одного из мальчишек, с которыми гуляли. Это был наш штаб. Мы постелили туда одеяла, натаскали комиксов и разных настольных игр, и проводили в нем большую часть свободного времени. Иногда играли в семью - я всегда была женой, Сторми - моим мужем, а остальные ребята (им ничего другого не оставалось) нашими детьми. А когда мы с ней оставались одни без остальной компании, то шли ко мне, часто с ночевками. К Сторми мы никогда не ходили из-за строгой тети, но мне было и так хорошо.
Когда оказалось, что мы ходим в одну школу, радости не было предела. Теперь мы вместе проводили перемены и сидели за одним столиком в столовой.
А Сторми была... Самой крутой подругой на свете, и являлась ей впредь до того дня, как уехала, перечеркнув этим самым все хорошее и поставив под вопрос, было ли это все так хорошо, как я помню из детства. Мы с ней болтали без умолку просто постоянно, но даже когда уставали, то не чувствовали неловкости. Мы просто смотрели телевизор или сидели в тишине, и этого было достаточно, чтобы клево проводить время.
Сторми постоянно что-то придумывала. В её голову словно был встроен генератор идей, работающий без перерыва, энергией которого можно было бы питать весь Орландо, если не всю Америку. Сторми была как Финеас из "Финеаса и Ферба". Не нужно было даже спрашивать, чем мы будем заниматься сегодня - она сама прибегала и рассказывала план действий на сегодня. То мы играли в пиратов в нашем штабе, представляя, что домик на дереве - огромный корабль, плывущий по беспокойному морю, и мы отправляемся в новое приключение в поисках сокровищ. То мы представляли, что мы модели, и с радостью таскали одежду моей мамы. Одевшись во все самое модное по нашему мнению, мы ходили туда-сюда по длинному коридору на втором этаже, стараясь как можно точнее подражать моделям из телевизора.
Часто мы гоняли на великах по всему городу, представляя, что наши велосипеды - скоростные блестящие машины. Ветер свистел в ушах и развивал волосы, и даже когда мы падали и разбивали колени и руки в кровь, но мы не плакали, а только молча лепили друг другу лейкопластыри. Иногда я даже могу чувствовать этот холод от ветра, бьющего мне в лицо, и смех Сторми, которая всегда ехала впереди, обгоняя меня на поворотах, и светлые волосы ее развевались от скорости и переливались золотом в лучах садящегося солнца.
Но когда Сторми исполнилось четырнадцать, а мне было еще только двенадцать, она оставила наши детские игры позади, потому что уже считалась слишком взрослой и крутой для них. Подруга стала меняться внешне, да и внутренне тоже. Скоро она подружилась с новыми ребятами её возраста, и я боялась, что, возможно, она забудет про меня, и я снова останусь одна. Ведь теперь, когда я поняла, каково это - иметь друзей, я вовсе не хотела опять остаться самой по себе. Но все было хорошо - Сторми про меня не забыла. Наоборот, познакомила с новыми ребятами тоже. Я быстро адаптировалась к новой Сторми и нашей другой компании, даже сама старалась меняться, чтобы быть, как они. Поэтому и повзрослела рано, и в одиннадцать лет уже считала себя взрослой, как они. Вскоре в эту компанию присоединились Эвен, Джессика, Коэн и Ева.
Мы ходили в кафе и в кино, гуляли по городу и частенько зависали у кого-то из нас дома. Проще сказать, что мы проводили время, как обычные подростки, хотя еще и были по сути детьми. Самое хорошее заключалось в том, что никто никогда не жаловался, что я гуляю с ними. Я очень боялась однажды услышать что-то типа: "Зачем мы таскаемся с этой мелкой?" Но я такого, к счастью, никогда не слышала.
Моя жизнь действительно была радостной и беззаботной, по большей части благодаря именно Сторми. Тот день, когда она уехала, разделил мою жизнь на "до" и "после" жирной красной линией. И все же, несмотря на все то, что я перенесла в части "после", я безмерно благодарна ей за эту прекрасную часть "до" Если бы ни Сторми, я бы не нашла себя и все то, что у меня было.
Тем не менее, сейчас я испытывала смешанные чувства. Хочу ли я её увидеть? Хочу ли я поговорить с ней обо всем, что случилось? И самое главное: хочу ли я впускать её в свою новую жизнь, которая уже образовалась без нее?
Не знаю. Но я знаю, что мне нужно хотя бы встретиться с ней.
Когда я сидела на диване в гостиной в назначенный день, мне пришло сообщение от неё.
"Привет (:
Это Сторми
Я зайду за тобой в 17:00? Мне столько нужно рассказать тебе"
И тут я почувствовала, что во мне вскипела злость.
Нет. Я вообще не хотела видеть её. Мне не хотелось слышать её фальшивые слова, возможно даже оправдания. Как она может так писать? Так, будто не исчезала на такое долгое время, а просто уехала на два дня в другой город по делам и нашла там себе приключения, о которых ей не терпится мне рассказать.
Я была готова бить кулаками в стены и кричать. Злость шипела во мне, как огромная змея. Я только и думала, какая же Сторми, оказывается, эгоистичная мразь.
Близилось 17:00. Я заняла наблюдательную позицию на подоконнике у окна. Мама, как всегда слегка обеспокоенная, ходила по коридору туда-сюда, немало раздражая меня этим. Такое ощущение, что Сторми к ней придёт, а не ко мне.
В 16:50 я с ужасом обнаружила, что успела забыть, как Сторми выглядит. Я помнила её нос, её пухлые губы, светлые волосы, зеленые глаза... По отдельности. Но все вместе это никак не хотелось складываться в одну картинку, и во всех моих воспоминаниях о ней вместо её лица красовалось блеклое размытое пятно.
Что бы сказал Бен? Наверное, чтобы я не прощала её. Я прямо слышала его голос у себя в голове, внушающий мне, что нельзя давать ей никаких вторых шансов.
Но что бы сделала я..?
Звонок в дверь прервал мои размышления, и сердце мигом провалилось куда-то в пятки. На ватных ногах я плелась к двери. Было тяжело, но одновременно я понимала, что мне нужно открыть эту гребанную дверь. Если не открою - будет хуже. Я должна продолжать идти... Вот моя ладонь оказалась на дверной ручке, и мне осталось только повернуть её. В голове не укладывалось, что Сторми - девушка, которую я ждала и по которой скучала столько времени - стоит прямо здесь.
Кое-как я нашла в себе силы и все-таки открыла дверь.
Передо мной стояла Сторми. Собственной персоной. Не успела я даже толком осмотреть ее, как она кинулась меня обнимать. Я только растерялась и не знала, что говорить и делать, поэтому неуверенно обняла в ответ и положила ей руки на лопатки. Сердце у меня колотилось, как бешеное, и мне казалось, будто вот-вот упаду в обморок прямо на пороге.
Прошло несколько секунд, и Сторми как будто нехотя отстранилась, уставившись на меня круглыми глазами.
Она изменилась внешне. Передо мной стояла Сторми, но было такое ощущение, что это вовсе не она. Не та девушка, которая бросила меня в мой день рождения. Кто-то вместо нее. Она даже будто стала выше и худее, чем была. Коротко-коротко подстриглась, и теперь выглядела, как Эмма Уотсон из «Хорошо быть тихоней». Мельком я осмотрела и одежду: кеды, узкие черные джинсы, выгодно обтягивающие модельные ноги, бордовый свитер с горлом и тонкое пальто. Заметила две новые татуировки: какой-то цветок на шее и маленькую надпись на запястье, которую не получилось до конца прочитать, ибо та исчезала за рукавом свитера.
Сторми мне улыбалась. Ярко, по-доброму и вроде как даже искренне. Смотря на её улыбку, я даже подумала, что она вовсе никуда и не уезжала, а всегда была здесь, рядом со мной. Неужели день её возвращения все-таки настал? Это казалось просто невероятным.
– Джерри! Ты позврослела! - пропела она, еще раз жадно осматривая меня с ног до головы. - Ты готова идти? Пойдем, мне столько нужно рассказать тебе! - затараторила Сторми, быстро беря меня под руку. Я опешила и не успела даже убрать руку, так как Сторми уже стремительно вела меня за собой вниз по улице.
– И тебе привет... - тихо пробормотала я, но она все же услышала.
– Да, привет. Боже, как я рада тебя видеть, ты не представляешь! Я скучала! А ты скучала? Ева сказала, что скучала. - Сторми, похоже, говорила от чистого сердца. Она смотрела на меня во все глаза, которые светились от переполняющих ее эмоций, как всякий раз бывало, когда девушка была от чего-то в восторге. Её глаза были такими ярко-зелеными, что когда блестели на солнце, то становились почти полностью изумрудного цвета. В это время я чувствовала только прилив злости.
– Ага, скучала. - сухо сказала я, чтобы хоть как-то намекнуть Сторми, что я чувствую, но она словно пропустила мой ответ мимо ушей.
– У меня столько новостей! Это был, наверное, лучший год в моей жизни.
Я смотрела на нее, на то, как она улыбается, тараторит, активно жестикулирует, и к горлу поступала тошнота. То ли от нервов, то ли от того, как противно было мне сейчас. Она даже не думает, каково мне. Ей просто плевать. Она хочет только рассказать, как она там путешествовала или что она там делала этот год. "Лучший год в моей жизни!". Ну да, а вот в моей жизни это был самый худший год, спасибо, что спросила. Мне нестерпимо захотелось вмазать ей по ее улыбающемуся лицу.
– Класс, - ответила я на автопилоте, потому что мне очень повернуть, чтобы вернуться домой и сказать Сторми что-то типа: "Ну и катись тогда обратно, я уже не хочу видеть тебя!". Смотреть на нее сейчас всю такую радостную и позитивную действительно было настоящей пыткой.
– Пойдем в «Старбакс»? Я очень скучала по нашему с тобой ванильному капучино! - сказала Сторми и улыбнулась еще шире, а злость во мне нарастала с каждой секундой все больше и больше.
Пока мы шли пешком, Сторми все трещала без умолку о чем-то, но я почти не слушала. Она говорила что-то о том, как рада снова здесь быть, что скучала по всему вокруг и так далее... Но я не различала ее реплик. Все они слились и звучали, как обычный шум ненастроенного радио. Я даже не смотрела на нее и шла, устремив взгляд только вперед, словно хотела убежать. У меня не было сил на разговоры. Внезапно я осознала, что хочу к Бену. Он бы понял меня, обнял и поддержал.
Но Сторми не замечала моего настроения и странного поведения. Не замечала, что я безучастно смотрю в сторону, а не на нее... Она только болтала и болтала, не давая никаких ответов на вопросы, которые я в свою очередь и не задавала.
Бен был прав. Она вернулась, когда я уже перестала в ней нуждаться. Чертов Бен, он всегда и во всем прав.
Мы зашли в «Старбакс», где нас встретил знакомый запах ароматного кофе. Со На прилавке все так же стояли сахарные булочки и черничные кексы. За столиками сидели посетители, мило болтали и пили кофе. Луиза, девушка за кассой, которая работала здесь уже тысячу лет и знала каждого, кто приходил сюда хоть раз, приветливо улыбнулась нам со Сторми. Со стены на посетителей все также смотрела русалка с логотипа, а за окном, как обычно, открывался вид на соседний круглосуточный магазин. Все это разом показалось мне угнетающим. Я разлюбила этот "Старбакс" сразу после того, как Сторми уехала.
– Я возьму кофе, садись за наш столик. - весело сказала она и поскакала к Луизе, которая уже ждала ее, чтобы поговорить. Я на автопилоте прошла к крайнему пустому столику и стала пялиться в окно.
Нет, я этого не выдержку. Это просто пытка. Сторми и ее милый голос режут меня без ножа. Я сидела за этим столом, но даже он, такой родной когда-то деревянный столик, казался мне ужасным и дурацким. Меня стала раздражать Луиза, которая улыбалась от уха до уха и смотрела Сторми в глаза. В конце концов, меня раздражала и Сторми, которая стояла и болтала с Луизой, словно этого года и не было вовсе. Но самое худшее, так это то, что меня раздражала я сама.
Сторми наговорилась, взяла два стакана в руки и двинулась мне на встречу. Она вся сияла, и даже ее походка была похожа больше на то, что она летит над полом.
– Я взяла ванильный капучино. Еще я попросила добавить побольше сливок и немного корицы, как ты любишь. - она придвинула ко мне стакан, где на пенке сверху действительно была корица, и уселась напротив меня. Мы всегда сидели с ней именно так - я справа, она слева. Даже не осознавая, я сама села на свою сторону. Прямо как раньше. Уже привычка. Сторми была права - именно такой капучино я люблю. Две ложки сахара, чуть больше сливок, чем нужно, а сверху посыпать немного корицы. Я смутилась и в недоумении подняла на нее глаза.
– Спасибо, - сказала я, не ожидав, что она помнит такую мелочь обо мне.
–Я так давно здесь не была. Не сидела вот так вот, с тобой. Прошло...
–Больше года. - перебила я, пялясь на свое имя, написанное на стакане с капучино.
Сторми еще что-то говорила, но я почти не слушала. Мне стало так плохо и одиноко, что только Бен или мама могли вывести меня из этого состояния. Само присутствие Сторми, тот факт, что мы с ней сидим за когда-то "нашим" столом спустя год ее отсутствия вгоняли меня в депрессию. Не так я представляла нашу встречу. А если честно, то я её и не представляла последние месяцы вообще. Под столом я достала телефон, разблокировала его и, пока Сторми что-то говорила насчёт кофе в Нью-Йорке, я написала Бену:
"Срочно приходи в "Старбакс" рядом с твоим домом, ты мне очень нужен!"
"Что случилось?"
"Просто приходи. Ты сам все поймешь"
Больше Бен ничего не писал, но я знала, он вот-вот придёт - кофейня была совсем недалеко от его дома. Теперь я погрузилась в ожидание. Неохотно подняла глаза на Сторми, которая, на удивление, умолкла.
– Ты что-то писала под столом? - спросила она. На мой вопросительный взгляд она сказала: – Звук печатающих клавиш был очень громким.
– А-а, - протянула я, ругая себя за то, что у всегда так громко включен этот дуракций звук. - К нам сейчас придёт мой друг. Он неподалеку.
Сторми многозначительно улыбнулась и подвергала бровями.
– Друг?
– Не парень. Друг.
Сторми поджала губы и закатила глаза, но слишком наигранно, чтобы я поняла, что это она в шутку.
– Завела друзей, пока меня не было? - спокойно спросила она, и в ее голосе прочитались нотки насмешки.
Я чуть не задохнулась от возмущения и злости, которые в одну секунду нахлынули на меня с головой. Что она только что сказала?!
– Извини, а что ты хотела?! Ты меня бросила на целый год! Не звонила, не писала, будто я - никто. Бросила практически без объяснений в мой день рождения! И ты удивляешься, что я "завела друзей, пока тебя не было"?!
Сторми выслушала это стойко, со спокойным лицом, будто перед ней взрывались бомбы одна за другой, а она лишь наблюдала в безопасном бункере. В конце концов она только выдохнула, словно случилось что-то, чего она очень не хотела, и посмотрела на меня.
– Так вот почему ты такая отстраненная. Ты злишься на меня. - она сказала это так, будто она предполагала, что так может быть, но это было настолько маловероятно, по её мнению, что она даже не рассматривала такой вариант.
– Спасибо, что заметила! Да, я, черт возьми, очень зла! - я неосознанно перегнулась через столик и чуть ли не кричала ей в лицо, не замечая, что даже перешла на ругань.
Посетители стали оборачиваться на нас. Я словила ничего не понимающий взгляд Луизы.
– Тон смени, - предупреждающе сказала Сторми, как она обычно говорила, когда я повышала на нее голос. Прямо как моя мама. В детстве я всегда находила ее схожесть с моей мамой забавным. Но не сейчас. - Я предполагала, что ты будешь злиться, но...
– ПРЕДПОЛАГАЛА?! ЧТО Я БУДУ ЗЛИТЬСЯ?! НАДО ЖЕ, А Я ДУМАЛА, ТЫ БЫЛА СЛИШКОМ ЗАНЯТА СВОЕЙ НОВОЙ ОХЕРЕННОЙ ЖИЗНЬЮ!
– Джерри, заткнись и сядь, смотрят люди. - спокойно сказала Сторми, неловко оглядываясь по сторонам. Ее лицо мгновенно изменилось, от былого веселья не осталось и следа.
Над дверью вдруг звякнул колокольчик, и в помещение вошёл запыхавшийся Бен. Он тут же увидел, что все смотрят в одну сторону, и, сбитый с толку, направился к нашему столику. Его явно удивила вся эта ситуация: я - красная от переполняющего меня гнева, и бледная как лист бумаги девушка, сидящая передо мной. Он уже почти подошёл ко мне, как я вскочила с места. Ярость закипела до предела. Кулаки сжались сами собой, я даже не знала, что я могу чисто физически их так сильно сжать.
– СЕРЬЕЗНО? ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ЗАТКНУЛАСЬ?! - заорала я и кинулась к Сторми.
Бен вовремя подоспел: он обхватил меня руками сзади и оттащил. Все люди с интересом наблюдали за этим представлением, некоторые рассматривали нового персонажа - Бена, шептавшего мне на ухо "успокойся" на повторе.
– ТЫ ТАКАЯ МРАЗЬ, СТОРМИ, ТАКАЯ МРАЗЬ! - выкрикивала я, почти не отдавая отчёта своим словам и действиям. Если бы не Бен, я бы как следует ударила ее, это точно. Из глаз сами потекли слезы, скатываясь к уголкам губ. - НАХРЕНА ТЫ ВООБЩЕ ВЕРНУЛАСЬ?! ДУМАЛА, Я БУДУ РАДА ТЕБЯ ВИДЕТЬ?! ПОШЛА ТЫ К ЧЕРТУ!
Я пыталась рвануть вперёд еще раз, чтобы все-таки вмазать Сторми, но сильные руки Бена удержали меня. Она все еще сидела на месте, очень бледная и явно до ужаса испуганная. Ее глаза были широко открыты и блестели от навернувшихся слез. Сторми молча смотрела, как Бен ставит меня на ноги, обнимает за плечи и уводит из кофейни.
Колокольчик звякнул, и дверь закрылась, как закрылся занавес. Представление закончилось, и зрителям потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Но все они еще поглядывали на девушку, которая осталась сидеть за столом. В окно я видела, как Сторми залпом выпила остатки своего капучино и ушла в туалет.
Я шла на ватных ногах и вся тряслась. Бен шагал рядом и все еще держал меня за плечи, словно я могла убежать или ударить и его. Он не говорил ни слова, я была очень благодарна ему за это. Меньше всего на свете мне бы хотелось оправдываться перед Беном за своё агрессивное поведение. Мы шли, а я все не понимала, куда, потому что перед глазами стояло бледное лицо Сторми, и я не различалась ничего перед собой. В ушах звенели слова, которые я выкрикивала, не отдавая себе отчета, и я не могла поверить, что я вообще могла такое сказать и сделать.
– Куда мы идем?
– Я веду тебя домой. - ответил Бен ледяным тоном. Мне показалось, что его рука сильнее сжала мое плечо. Я хотела было возмутиться, но заставила себя не делать этого. Бешенство мне не остыло до конца, а кулаки все еще были сжаты. Я чувствовала, как длинные ногти впивались в кожу, доходя до мяса, и боялась их разжать, потому что чувствовала теплую кровь. Когда мы подошли к моему дому и остановились, я будто очнулась. Бен постоял, ожидая от меня хоть каких-то слов, хоть какой-то реакции или объяснений, но я молчала, не в силах сказать ни слова, и сверлила взглядом персиковые занавески в гостиной. Они уже были задернуты.
он устал стоять, повернулся и хотел уйти, но я резко оглянулась и, видя его удаляющуюся спину, крикнула:
– Останься!
На секунду Бен замер, а затем повернулся и медленно стал возвращаться ко мне. С каждым его шагом, как он приближался, на душе становилось легче.
Мы молча зашли в дом. Бен разделся, заглянул в зеркало, пригладил как всегда взъерошенные волосы, в то время как я стояла в дверях и не шевелилась. Бен обернулся и взглядом спросил, почему я стою и не раздеваюсь. Я нерешительно подошла к нему близко-близко и показала сжатые кулаки. Медленно, испытывая боль, я "вытащила" ногти из кожи и разжала кулаки, смотря на свои ладони. В коже остались глубокие следы от ногтей, из которых сочилась кровь и тонкими струйками стекала по запястьям. Глаза Бена расширились, и мы сразу поспешили на второй этаж. Я быстрым шагом миновала мою комнату и направилась прямиком в ванную. Не видя перед собой ничего, кроме крови на руках, я ногой толкнула дверь и сразу сунула руки под холодную воду.
Спустя минут десять мы с Беном сидели у меня в комнате (слава богу, я не так давно прибиралась, так что я почти не занервничала от того, что он у меня здесь), и он, нахмурившись, клеил мне пластырь на правую ладонь. Мы все так же молчали.
Когда с моими бедными руками было покончено, я легла вдоль кровати, глубоко выдохнув все накопившиеся эмоции разом. Бен несколько секунд просто смотрел на меня, а затем медленно и неуверенно опустился рядом. От мысли, что парень, который мне нравится, сейчас лежит рядом со мной на моей кровати, я немного смутилась, хотя и думала вовсе о другом.
– Так это и была та самая Сторми... - начал Бен.
Я вздохнула. Мне не хотелось все объяснять и оправдываться.
– Да. - коротко ответила я, вспоминая то, что было в кофейне, то, что могло бы быть. Если бы не Бен, я бы точно вмазала ей. Это то, чего я хотела в тот момент, но сейчас я понимала, что хорошо, что я этого не сделала. Я и так ударила ее, только морально.
– Как так вообще произошло?
Я в двух словах пересказала ему события последних дней. Когда я закончила, я посмотрела на него боковым зрением и поняла, что он лежит чуть ближе, чем когда ложился. Он покосился на меня, и мы встретились взглядами.
– И ты не посчитала нужным сказать об этом мне? - спросил Бен с обидой в голосе. Я закатила глаза и шумно вздохнула.
– Я хотела справиться сама. Я думала, это Сторми - это мое дело, моя проблема, и я могу решить её сама, не прибегая к тебе.
– Я твой друг, и я помог бы тебе разобраться. Кто знает, может, если бы ты поговорила со мной, сегодня бы не произошло вот это все. - сказал он с явным упреком в голосе, и я снова немного разозлилась, но Бен был прав. К сожалению, он всегда был прав. И если бы я поговорила с ним, он дал бы дельный совет. Возможно, он сказал бы не встречаться со Сторми вообще, и это, наверное, было бы правильно. Я устало закрыла глаза.
– Я просто хотела хоть раз в жизни поступить правильно сама. Не слушать маму или тебя... Видимо, я так не могу. Я такая жалкая.
– Ты не жалкая.
– Ты так говоришь, потому то должен это сказать! Я не знаю, что за хрень происходит в моей жизни в последнее время. События и проблемы так быстро сменяют друг друга, что трудно не сойти с ума.
Бен усмехнулся.
– Я как никто другой тебя понимаю. Я сам пытаюсь не чокнуться в последнее. Ты это знаешь.
– Да. Я знаю...
Мы помолчали. Как так произошло, я не поняла, но теперь мы лежали совсем близко, полностью соприкасаясь плечами. После перекиси водорода в комнате пахло, как в кабинете у врача.
– Думаю, мы окончательно не сошли с ума только потому, что мы есть друг у друга, - сказал Бен, и я непроизвольно улыбнулась, а по телу расползлось приятное тепло.
– Да, - согласилась я, больше не думая о Сторми. - Это точно.
Мы лежали и смотрели друг на друга, словно кроме нас двоих и этой кровати не существует ничего в мире. За окном темнело, и тени медленно и лениво ползли по стенам и потолку. На часах было где-то девять. Я чувствовала такой неземной покой впервые за очень долгое время и не волновалась ни о чем, потому что я напрочь забыла обо всем, что существовало за пределами моей комнаты. Я не думала о Сторми, о том, что произошло, о маме, о Саре... Только чувствовала приятное умиротворение.
– Можешь, пожалуйста, меня обнять? - нерешительно и запинаясь спросила я, не отрывая взгляда от глаз Бена. Лицо парня немного напряглось, щеки заметно порозовели, но затем он расслабился и еле кивнул.
Я перевернулась на бок, уткнувшись носом ему в грудь. Бен обнял меня, как я и просила, но крепче, чем я ожидала. Не без смущения я вдохнула его запах. Я ощутила горячие дыхание Бена у себя на волосах и вспомнила, как это приятно - когда он меня обнимает.
– Я, наверное, никогда так быстро не бегал, как сегодня, - тихо, почти шепотом, сказал Бен, и его голос отозвался вибрацией по моему телу. - Я так испугался, что что-то случилось, что выбежал из дома в ту же секунду, споткнувшись о Бобби на лестнице. Теперь у меня здоровенный синяк на коленке, но пусть лучше он будет у меня на коленке, чем красуется у Сторми на глазу.
Я тихо посмеялась.
– Что ты будешь делать? - спросил Бен, заставляя снова возвращаться к мыслям, которые расстраивают меня.
– Не знаю. Думаю, я ясно дала понять, что больше не хочу иметь с ней дело.
– Более, чем ясно... Впервые слышал, как ты так сильно кричала.
Нервный смешок сам вырвался из моей груди. На это я ничего не ответила. Мне было слишком стыдно.
– Она ещё вернётся к тебе, я уверен. И тогда меня уже может не быть рядом, так что прошу - не разбей ей нос или что-нибудь еще.
– Я постараюсь.
Мы помолчали. Снизу доносились шаги мамы. Вскоре они раздались на лестнице, и я побоялась, что она зайдет и застанет нас вот так, но она лишь ушла в свою комнату.
– Спасибо тебе. - сказала я шепотом.
Бен выдохнул, обдав горячим дыханием мои волосы.
– За что?
– За все. Если начну перечислять, то навряд ли закончу до завтра.
– Ну, хотя бы один пример.
Я задумалась.
– За то, что ты есть.
Бен молчал, наверное, слишком долго, а потом притронулся к моим волосам и запустил в них пальцы. Я вздрогнула, и по коже мгновенно рассыпались мурашки. Сердце сжалось в груди, а дышать стало труднее, но я, кажется, испытала то, что влюблённые называют эйфорией.
– И тебе спасибо. - наконец отозвался он хриплым голосом.
В тишине между нами висело так много не сказанных слов, и все же мы выбрали молчать. Нам просто хорошо, когда мы рядом. Я всегда могу рассчитывать на Бена, а он может всегда рассчитывать на меня. Это что-то особенное.
В эту минуту я забыла обо всех своих проблемах. Я думала только о Бене и о том, что мы называем дружбой. Несмотря на то, что разбираться в наших взаимоотношениях сложно для нас обоих, и встречаться нам с ним сейчас было бы глупо, я чувствовала, что с каждой секундой влюбляюсь в него все больше и больше.
В него было невозможно не влюбиться. Думаю, я знала, что так оно и будет с самой первой встречи. Но я добровольно подписалась на это. Даже когда я видела, как Бен с Сарой держаться за руки и целуются, я все равно знала, что я рано или поздно влюблюсь в него, и это будет чертовски неправильно и сложно. Но все равно это произойдет. А теперь, лёжа в его объятиях, слушая его размеренное дыхание и прокручивая в голове на повторе наш с ним пьяный поцелуй, я понимала, что назад дороги нет. Сейчас, здесь, с ним, я поняла одну простую вещь, которую почему-то боялась признать раньше:
Я в него влюблена.