TORN

Я не могу до конца сформулировать то, что сейчас творится в моей голове. Но я могла чувствовать это. Боль. Жуткая боль прожигала все мое сознание, не говоря уже про боль в теле. Я каждым сантиметром своей кожи чувствовала его грубые поцелуи и сильные укусы. Чувствовала каждое его дыхание, которое не покидало мое тело до сих пор. Даже свернувшись клубочком и накрывшись собственной майкой, я чувствовала его. Я потеряла счет во времени. Я не знаю, сколько я тут лежу, и я даже не могу представить, что у меня с внешним видом. Я боюсь встать, потому что мои ноги ватные, и я могу упасть. Большей боли мое тело не потерпит...

Но я должна встать. Я не могу лежать здесь все оставшееся время. Я должна.

Для начала, я осторожно облокотилась на руки, чтобы приподнять верхнюю часть тела. На удивление, это было не так тяжело, как мне казалось. По всей видимости, я лежала здесь долго, и мое тело пришло в более менее, но норму. Только внутри себя я не осознаю это. Внутри все болит. Все слишком сильно болит.

Спустя минуты, я смогла принять сидячее положение. В голове был туман, и я плохо видела, не смотря на освещение от настенных ламп. Посмотрев на свои бедра, к горлу подступил ком боли и ненависти к тому человеку, который так грубо прикасался ко мне. Были отчетливо видны следы от его больших и мощных пальцев.

Это уродство... Внутри  ненависть росла с каждым взглядом на эти синяки. Это же насколько сильно надо было держать, что бы они появились сразу.

Мне страшно подумать о том, что я испытаю, когда посмотрюсь в зеркало полностью...

***

Я не могу поверить в то, что я увидела в зеркале. Прошло почти два дня с того самого момента, а мне кажется, что никакие крема и мази не помогают моему телу. Кажется, что они становятся только хуже. Когда я подошла к зеркалу, и, не успев осмотреть свое голое тело до конца, я упала на колени. Упала от боли, которая больно ударила по сердцу. Поджав колени к груди, я снова дала волю слезам, от чего щеки начали гореть.

Сейчас я сижу перед телевизором в самой закрытой одежде, и, вспоминая все это, мне снова хочется плакать. Честно говоря, я даже не наблюдала за передачей. Наверное, это было самовнушение... Я пыталась отвлечься от всех своих мыслей, которые никогда не покинут мою голову. Время от  времени я отвечала на сообщения Джины и Дейва. Второй понял меня, когда я сказала, что чувствую себя ужасно, ведь я без причины никогда не пропускала рабочие дни. А Джина все хотела приехать и привезти мне витаминов, но, я отказывалась. Я не хочу, чтобы она видела меня такой сломленной, не хочу, чтобы она видела эти синяки под глазами и впалые щеки.

Я не могу заставить себя поесть... Мне ничего не лезет в горло, и тошнит от всего. Я пью много чая, который помогает мне согреваться, когда дрожь от этих мыслей пробегает по телу.

В моей голове до сих пор не укладывается тот момент, как Адам мог так поступить. Мой мальчик, которого я так люблю..., любила. Могу ли я любить его после того, что он сделал? Чего он этим, мать его, хотел добиться? Он никогда не был ко мне так груб...

Когда я встала и снова подошла к зеркалу, что бы смазать ссадины, то я услышала громкий стук в дверь. А потом последовал еще один.  Я быстро нацепила на себя длинный халат, который успела снять, и медленными шагами пошла к двери. Посмотрев в глазок, я сразу же зажмурила глаза. Я не хочу его видеть. Я никого не хочу видеть, я же ясно сказала.

- Эрин, я же слышу, что ты там, открой, - твердил голос по ту сторону двери, и я сомневалась, стоит ли мне открывать, держа руку на ручке двери. – Эрин!

- Да сейчас! – психанула я, и, взлохматив волосы, открыла дверь. Мне не нужно было изображать больной вид, так как я именно так и выглядела. – Привет...

- Ахринеть, - выдохнул Дик, стоя на пороге. – Мне, конечно, сказали, что ты болеешь. Но я не думал, что настолько.

В ответ я лишь слабо улыбнулась и пожала плечами, увидев в его руках прозрачный пакет с различными фруктами.

- Ах, да, это тебе, - его взгляд был сосредоточен на моем лице. Он смотрел так пронзительно, что я часто отводила взгляд. Ричард протянул мне пакет, и я взяла его, едва коснувшись его рук. – Эрин...

- Проходи, - когда он вошел, я закрыла дверь. Я не знаю, зачем я его впустила. Видимо, я все же нуждаюсь в ком-то рядом.

- За те дни, что я тебя не видел, ты очень похудела, - когда его пальцы хотели коснуться моей щеки, я отошла дальше. Я не хочу, чтобы он прикасался ко мне. Я, будто бы, боюсь. – Что такое?

- Я не могу ничего предложить тебе, кроме чая, - я прикусила губу, слегка пожав плечами.

- Я принес пару кексов, - настороженно проговорил Ричард, все еще не отводя от меня взгляд. – Ты холодная, у тебя нет температуры. А что у тебя болит?

- Голова, горло..., - и душа. Знал бы ты, как болит у меня душа. – Как ты узнал о моей болезни?

- Дейв сказал, - он нахмурил брови. – Ты ведь не ела ничего? Ты нормальная?

- Я не хочу, - строго сказала я, не желая больше обсуждать мою болезнь. На груди неприятно зажгло, и я  поняла, что мне нужно намазать место жжения охлаждающей мазью, иначе, я скрючусь от боли. Чайник был горячим, поэтому, я быстро налила парню чай и направилась в ванную, но меня остановил его голос.

- Рин? Ты куда?

- Сейчас вернусь, мне нужно в ванную, - по-доброму сказала я, осторожно уходя в ванную. Пока Ричард находится в моей квартире, мне нельзя хромать. Я не хочу слышать лишние вопросы, и снова придумывать ложь. Я так не люблю лгать людям.

Захлопнув дверь, я снова скинула себя халат, оставшись в нижнем белье перед большим зеркалом.  Выдавив холодную консистенцию на пальцы, я стала осторожно смазывать область грудной клетки, от чего жжение прекращалось. Это облегчило мою боль, и я благодарна сама себе, что когда-то купила эту мазь. Для профилактики, я начала мазать бедра, живот и шею. Именно те места, где было больше всего следов. Даже спустя два дня я не могу спокойно смотреть на себя в зеркало. Господи, когда же это все пройдет.

- Это что, бл**ь, такое? – внутри все рухнуло, и тюбик с мазью упал на пол, когда я услышала этот громкий голос. Когда я подняла на него глаза, то увидела его ладони, которые были плотно сжаты в кулаки. – Эрин, это что за дерьмо? Это что за, мать твою, болезнь?

- Дик, я..., - я замолчала, а потом поняла, что стою перед ним в нижнем белье. Когда я потянулась за халатом, что бы прикрыться, он подошел ко мне, и сам закутал меня в него.

- Объясняй! – я не знаю, почему я позволяю ему на себя кричать, но, черт возьми, я не могла сказать ни единого слова. И в тот момент, я просто заплакала.

Я, как маленькая девочка, закрыла лицо ладонями, и просто заплакала.

- Господи Иисусе, - Торрес тяжело выдохнул, а после я перестала чувствовать прохладный кафель под ногами. Он несет меня в гостиную, и я даже не хочу сопротивляться.

Наверное, это то, что мне сейчас нужно. Поддержка и забота. И, почему-то, я уверена, что в этот момент он даст мне это.

- Расскажи, что за чудовище сделало это с тобой? - Ричард припустил халат с плеч, проводя теплыми пальцами по укусам, от чего мое тело переставало биться в конвульсиях от истерики. Парень тяжело дышал, когда видел мою реакцию на его прикосновения. Но когда он коснулся засосов на шее, я не смогла сдержать громкий всхлип.

- Не надо, - едва слышно прошептала я, чувствуя себя такой беспомощной, и слабой. Его большие руки обвили мои плечи и прижали к его груди, и я слышала, как часто бьется его сердце.

- Прости, - губы Торреса коснулись моей макушки, и некоторое время они оставались там. – Кто это сделал?

- Подожди..., - мне нужно было время, чтобы отдышаться. Чтобы успокоиться.

Мне придется рассказать ему все. Буквально, открыть ему свою душу, и я надеюсь, что я не пожалею об этом.

***

- Он чертов ублюдок, -  к тому моменту, как я полностью открылась этому человеку, он крепко держал мою руку, и время от  времени прижимал меня к себе все сильней. Я чувствовала защиту.

- Ты видел все? – ответом послужил его тяжелый выдох, от чего я сильно зажмурилась.

Когда я рассказывала, я не могла сдержать слез на моментах, когда рассказывала о том, как мы любили друг друга, и о том, что произошло два дня назад. Но Ричард не говорил ничего, и не спрашивал. Он просто слушал, и просто был рядом.

- Все будет хорошо, Эрин, - обычно, такие банальные слова меня злили, но сейчас, это то, что меня успокаивает. – Я вытащу тебя из этого дерьма.

- И? – я подняла на него глаза, видя его лицо снизу.

- И..., - он выдержал паузу. – Я буду рядом столько, сколько нужно.

- Ты...

- А теперь, я должен накормить тебя, хоть чем-то, Эрин, - слегка сердито произнес он, от чего на моем лице возникла мимолетная улыбка.

И впервые за эти два дня, которые я провела дома наедине с болью и унижением, я улыбаюсь.

Не потому что так надо, а потому что я хочу делать это.