Без названия 33
POV Harry.
Уже как несколько дней из моей головы не выходит мысль о признании Рене. Дело в том, что, когда мы впервые за мою болезнь уснули вместе, мне приснился сон, что я признался моей Рене в чувствах, и, почему-то, этот сон не выходит из головы. Я одержим мыслью признаться ей, хоть и дико боюсь. А еще несколько дней назад мне снился один и тот же сон, что Рене ушла от меня, потому что ей казалось, что мои чувства фальшивы, или их вообще нет, а когда я доказывал девушке обратное, она отвергла меня; или я изменил Рене. Нет, да, господи, я олень какой-то или что? Каким нужно быть идиотом, чтобы изменить любимой девушке? Я держусь, хоть иногда есть дикое желание кого-то... Но потом я вспоминаю, что у меня есть Рене, которая никогда меня не предаст, а, как только я представляю, что причиню ей дикую боль этим...
Да пошло оно все. Я буду терпеть ради Ренеры сколько нужно, даже год, если понадобится. Я люблю её.
Даже сейчас она заботится обо мне, будто о самой себе. Хоть мне и надоели эти чаи, лежания в постели, я терплю ради нее. Радует, что сейчас Рене лежит со мной, и мы смотрим мультик какой-то.
- Странно, что тебе отец не звонит.
- Он не звонит мне с нашей последний ссоры, с тех пор, как ударил меня второй раз... - сонно бормочет девушка и тут же замолкает.
- Что? - сквозь зубы шиплю я.
Я не знал. Рене не говорила мне, что ее снова бил ее отец. Твою мать. Как, блять, можно бить свою дочь? И вообще, почему Рене не сказала мне? Она должна была. В самую первую очередь. Я должен знать первым.
Девушка отстраняется от меня, я же переполнен злостью. В первую очередь я зол на Рене, что она не сказала мне, а во вторую на ее отца. Я больше не подпущу его к ней. Чтобы отец снова ударил ее? Чтобы она снова плакала? Ненавижу, когда моя девушка плачет. Хочется сделать все-все, чтобы она не плакала.
- Почему ты мне ничего не сказала? - девушка повернута ко мне спиной.
- Рене. - твердо произношу, но она не отвечает, - почему ты мне не сказала?
- Я не хотела... тебя расстраивать...- ее голос дрожит.
- О, нет, милая моя, ты меня не расстроила, ты меня просто дико разозлила, - я повышаю тон, от чего она вздрагивает. - Ты должна была мне сказать!
- Я знаю, но...
- Ты же не возвращалась домой после этого? - она отрицательно мотает головой.
Ложусь на бок к ней спиной, выключая телевизор, все равно спать хотелось.
Чёрт.
Она должна была мне сказать. Парень же должен защищать свою девушку, а как мне защищать свою, если Рене от меня все скрывает? Я должен знать все, что она делает, что с ней происходит, куда она идет и с кем. А что получается? Меня оставляют в стороне. Могу сказать, что Рене, наверняка, ночевала у Эль, только вот давно ли?
Блять. Как же... неприятно... что Рене просто, просто скрывала от меня это. Ее отец ударил ее. Я готов ударить его при встрече. Нельзя так обращаться с дочерью. Это ж, блин, дочь, самое лучшее в жизни. Моя дочь не будет знать боли, никакой, только, для начала, нужно обеспечить покой своей девушке.
Я слышу ее всхлип, и каменная стена злости трескается.
С другой стороны, Оллфорд не хотела, по ее словам, расстраивать меня. Пора бы ей уже запомнить, что тайное - всегда становится явным. Ничто не может прятаться вечно. Ее ложь не исключение. Но и я не должен был кричать на Рене...
Снова ее всхлип.
- Прости, Гарри... - шепчет девушка сквозь слезы.
Я болезненно кривлюсь, но уже через пару секунд обхватываю ее со спины руками, она же накрывает своими ручками мои.
- Прости, пожалуйста...
- Я хочу защищать тебя от всего, но... как? Если ты сама все от меня скрываешь.
Обнимаю ее сильнее, прижимая к себе, Рене же сама прижимается ко мне. Нам это нужно. Она задирает голову, касаясь моего плеча. Ее глаза закрыты, а я не могу оторвать своего взгляда от нее... А ведь еще пару минут назад я был готов разбить все в этой комнате от злости, но из-за Ренеры злость вся спала.
- Я не хочу, чтобы ты чувствовала боль... - шепчу на ухо, наслаждаясь нежностью ее кожи.
Рене поглощена моими объятьями, и сейчас я чувствую свою силу, ответственность. Она под моей защитой.
Целую ее так... аккуратно, боясь как-либо навредить, хотя прекрасно понимаю, что мои поцелуи не смогут навредить.
«Давай, скажи ей, сейчас самый подходящий момент!»
Не могу. Я слишком сильно боюсь. А чего? Рене ведь... л-любит меня? Но, пока я сам не скажу, не узнаю и ее мнения. Черт, кто ж знал, что признаваться в своих чувствах к девушке будет так сложно. Я даже не знаю, чего я боюсь. Просто страшно сказать. Будто случится апокалипсис, если Рене услышит эти три слова, но сейчас самый подходящий момент. Я должен! Но я боюсь, я не могу.
Ох, черт, эта борьба внутри меня, она же не прекратится, пока я не признаюсь, ведь так? Только если я упущу этот момент сейчас, в следующий раз борьба снова атакует меня. Боже, чувствую себя, будто собираюсь прыгать с парашютом с выше положенной высоты...
- Я люблю тебя... - и время останавливается.
Мы оба распахиваем глаза, а я перестаю дышать. Я прыгнул. Я сказал. Я смог. Но сейчас не получается дышать, кажется, как у нее. Наверное, она в более шоковом состоянии... И только когда Рене обхватывает мое лицо своими ладошками и крепко целует, дыхание возвращается ко мне.
Ах, как же я люблю ее! Мне всегда будет не хватать ее...
Чувствую соленый привкус, и мне приходится отстраниться от нее. Рене плачет. Но, почему?
- Почему ты плачешь? Я что-то не то сказал? Или сделал? - она лишь усмехается моим словам, но мне не смешно.
- Глупый, - ее рука гладит мою щеку, а взгляд скачет от губам к глазам, но я не понимаю, почему она плачет.
- Я тоже люблю тебя... - и глупая улыбка появляется на моем лице.
Это теплый холодок проходится по моему телу, после ее слов. Я тоже готов заплакать.