8
- Что – то давно не слышно ничего о твоих подружках, - ехидно сказал Сапог.
Лин с вызовом посмотрела на него. Рустам Сапогов, между своими – Сапог, немного ее подбешивал.
За последнее время она стала вроде как своей в компании Кита, со многими даже нашла общий язык, типа Владика Хирурга – лучшего друга Никиты. Но все равно оставались те, кому она была неприятна по какой – то причине. Тому же Сапогу.
Рустам был пьян и сидел в полуобнимку со своей девушкой – Катей Песковой, которая тоже была с ним на одной волне, когда дело касалось Лин.
- Тебе – то что? – с вызовом ответила Лин.
- Интересно, когда ты снова к ним убежишь, а я уверен, так и будет. Кит – мой друг, переживаю за него, знаешь ли, когда некоторые малолетки, хоть и симпотные, держат его за дурака.
- Да эта компания LAIM – они ж вообще странные, - поддакнула Пескова. – Меняют парней как...
- Катя, прекрати! – вмешался Хирург. – Рустам, это и к тебе относится.
К счастью, из магазина вернулся сам Кит, с блоком сигарет, а при нем подобные темы никто не смел поднимать.
Но Лин все равно чувствовала себя неуютно.
Никита, видимо, почувствовал это и предложил ей пойти к нему.
Так было лучше. Они могли до поздней ночи смотреть фильмы в обнимку, под которые засыпали. Или болтать, обо всем на свете, о семье, о прошлом, о настоящем и будущем. Особенно, о будущем. Никита часто представлял разные сюжеты развития их отношений, а Лин на все была согласна. Хотя иногда в голове проносилась грустная мысль по типу: «Боже, мне всего 14, это мои первые нормальные отношения, а по статистике они всегда оканчиваются крахом».
Наутро Лин всегда торопилась домой. Чтоб успеть вернуться до прихода с работы матери.
Если отцу хватало отмазки по типу «я ночевала у подруги», то мать в теории могла и не удовлетвориться этим ответом. А быть причиной ее гнева – девушке не хотелось.
Хотя по сути ничего предосудительного в ее ночевках у Никиты не было.
Если еще первые раза два имели место быть приставания и непрозрачные намеки на интимную близость с его стороны, то Лин уже пресекла это на корню.
Как бы ни относилась хорошо она к своему парню, но сексуальные отношения для девушки 14- ти лет – ей казались недопустимыми. В конце концов, если Никита ее правда любит, он дождется того момента, когда она сама почувствует, что готова к большему, чем просто поцелуи.
...Дверь открыл отец.
Лин уже приготовилась отвечать заготовленную фразу по типу «Заночевала у Мэри, забыла предупредить!», но тот даже слушать ее не стал, просто посмотрел, опустил голову и пошаркал на кухню.
Девушка почувствовала резкий запах спиртного.
«Бухает? Дома? Мать же вот – вот придет, обычно он так не делает, специально уезжает на рыбалку или в бар.»
Лин удивленно посмотрела в сторону кухни и стала снимать обувь.
Дурное предчувствие внезапно охватило ее со страшной силой.
Что – то не так.
Но что? Что?
Она забежала в свою комнату, ожидая подвоха, но там все было по – прежнему.
Комната родителей.
Внутри все перевернулось.
Лин, вся подрагивая, пошла к отцу:
- Что случилось?
Он сидел за столом, с закрытыми глазами, отклонившись спиной о стену. Казалось, лицо его спокойно и расслаблено, но это было ложное ощущение. На столе стояли бутылки.
Он открыл глаза, все так же не глядя на нее, а куда – то перед собой, в пустоту.
- Доченька...
- Где мамины вещи??? Где она?
Голос срывался.
- Одни мы остались с тобой.
- Где?..
В этот момент за окном хлынул сильный дождь, будто дополняя драмы в без того ужасную ситуацию.
- К своему уехала. Я ужасный муж и ужасный отец. Даже останавливать ее не стал. Она достойна лучшего.
- Что за бред? – закричала Лин. – Как ты мог ее отпустить? Она же.. Вы ведь.. А как же я? Это все ложь!
Она еще что – то кричала, когда отец встал и попытался обнять ее.
Но Лин вырвалась из его объятий.
Она выбежала из кухни, надела обувь и поспешила снова на улицу. Там ее сразу обдало дождем, и она насквозь промокла. Но дождь смешивался с потоком слез, которые она сейчас не замечала.
«Мама, я найду тебя!»
Девушка побежала наугад по дворам.
В истерике она не понимала, что делает, что ищет и зачем, не чувствовала, как ливневые потоки порой достигают ей по щиколотки. Всё, что хотелось – отыскать маму. Будто она могла сейчас сидеть в каком – нибудь дворике, как бы абсурдно это ни звучало.
Но лучше абсурд, чем принятие реальности, что мать так просто ушла, бросила ее.
Все прошлые обиды на нее ушли. Желание о их возможном разводе с отцом – сейчас, казалось, кощунственным.
Лишь бы увидеть ее, обнять. Вместе вернуться домой.
Но силы покидали ее. Легкие, привыкшие к сигаретному дыму, а не к пробежкам, тоже стопорили.
Лин встала у незнакомого дома, спрятавшись под подъездный козырек, и стала тяжело дышать.
Теперь, всей промокшей насквозь, ей стало холодно.
Она потянулась за сигаретами, но поняла, что вся пачка вымокла намертво, и злобно кинула ее в урну. Зато достала сотовый.
«Какая я дура! Надо было сразу позвонить ей! Сейчас мы поговорим, и все будет хорошо!»
Девушка стала отчаянно набирать номер матери. Гудки шли нормальные, но через какой – то момент обрывались. То ли трубку не брали, то ли сбрасывали.
Но и на пятом, десятом, двадцатом звонке, Лин не прекращала свои попытки.
А потом пришла смс.
«Алёна, прости! Так будет лучше, и с возрастом ты поймешь меня. У меня не хватило смелости сказать тебе всё это в глаза. Но ты уже все знаешь. Вы сейчас с отцом нужны друг другу. Люблю и целую. Еще раз прости. Твоя мама.»
Лин десять раз перечитала этот текст. Звонить больше не хотелось.
Истерика испарилась, будто ее и не было.
Дождь утихал.
Лин спокойной походкой пошла в сторону дома.
Дубль два. Она снова прошла на кухню, в которой отец так и находился. Разница одна – если первый раз он сидел молча и неподвижно, то сейчас склонил голову над столом и рыдал. Как маленький ребенок.
Лин одновременно с жалостью и любовью посмотрела на него, а потом резко взяла все бутылки со стола и стала выливать их содержимое в раковину.
- Дочь, что ты делаешь?
Папа настолько был удивлен, что даже его горе ушло словно на второй план.
«Одним мы остались с тобой».
Его фраза.
Лин повторила ее вслух.
- И вообще, хватит, пап! Ушла и ушла! Ну что, нам подохнуть теперь из – за этого? Пустили слезу, и достаточно. Ты только не пей больше. У нас новая жизнь начинается.